Командирша

      Алиса грустно смотрела в потолок больницы. Сидящий рядом Лёха гладил её по волосам, не говоря ни слова. Он прекрасно чувствовал, что девушка в депрессии, которая словами не лечится.       — Лёха, как думаешь, что нас ждёт в ближайшем будущем?       — Не знаю. Но я думаю, что ничего страшного. Правда, я…       В палату заглянул Селге. Увидев Лёху, командующий силами ГСБ ровным голосом сказал, повернувшись к Алисе:       — Адмирал, это, конечно, не моё дело, но Вам не кажется, что человеку Вашего звания не к лицу встречаться со старшим сержантом?       — Вы правы, Селге. Это действительно не Ваше дело, — отрезала Алиса. — Я достаточно, в конце концов, известна, чтобы самой выбирать, с кем мне встречаться. Если журналюги будут возмущаться — ко мне их и отсылайте, а уж я найду, что им сказать. И, кроме того, никто не имеет права решать вопросы, касающиеся моей личной жизни.       — Адмирал, мы слишком долго создавали этот образ, чтобы позволить Вам так бездумно его разрушить.       — Создавали? — девушка демонстративно широко зевнула. — Селге, без меня Ваш «образ» — пустая страница. И останетесь Вы с носом, если я уйду из ГСБ — а я уйду… скорее всего.       — Нас не так просто запугать, адмирал. Уйдёте — и станете никому не нужны. У Вас не будет больше ни имени, ни репутации. И куда Вы пойдёте, потеряв всё это?       Алиса довольно долго молчала. Угроза была более чем серьёзной. Действительно, своё имя она заработала тут, на службе в ГСБ. Уйти — значит потерять всё. Она слишком молода и не имеет опыта никакой работы, так что устроиться никуда не получится. Прикормленные борзописцы ГСБ найдут способ выставить её уход из Службы Безопасности как трусость.       — Положим, я не решила до конца. Но своё последнее слово я скажу. И вряд ли Вы, Селге, заинтересованы в том, чтобы я работала на ГСБ не по доброй воле, а под угрозой.       — Адмирал, — невозмутимость Селге пробить нельзя было ничем, — я заинтересован в том, чтобы в ГСБ оставались талантливые люди. А добровольцы они или нет — меня волнует мало.       Лёха хотел что-то сказать, но Алиса подняла руку:       — Не стоит. Сама разберусь.       Лёха благоразумно промолчал, ограничившись тем, что обнял девушку за плечи. Селге неодобрительно посмотрел на него. Алиса холодно сказала:       — Товарищ командующий, мы не в Средних Веках, когда знатной девушке подбирали «достойную» партию. А в двадцать первом веке каждый имеет право выбирать спутника жизни сам.       — Спутника жизни? — Селге изогнул брови.       — Да! — выпалила Алиса и, неожиданно даже для себя, обняла Лёху и жарко поцеловала его в губы.       Селге долго молчал.       — Значит, Вы уверены, что нашли человека, с которым хотите провести свою жизнь? — холодно переспросил он.       — Более чем.       Покрасневший Лёха молчал, не осмеливаясь возразить.       — Надеюсь, что Вы не поторопились, — с этими словами Селге вышел из палаты.       — Алис… Ты серьёзно?       Девушка встряхнула головой, растрепав и без того не слишком аккуратно уложенные волосы:       — Да. А ты? Мы ведь знакомы достаточно долго…       — Да, но… но нам всего по восемнадцать, Алис. Это, как бы сказать… рано, что ли.       Алиса улыбнулась:       — Ну, может быть. Но я не уверена.       Лёха смущённо улыбнулся в ответ:       — Алис… так-то я не возражаю. Просто… на свадьбу ж деньги по крайней мере нужны.       — Вот уж с чем проблем точно нет, — Алиса села на койке. — Адмирал мне оставил счёт в пятьсот тысяч кредитов. Из них осталось… м-м-м… по-моему, четыреста двадцать. На свадьбу хватит с головой.       — Ага, — хмыкнул появившийся в дверях Тулити. — Гости, музыка и петросянистый тамада, как говорил один автор. Если не хватит — мы командой скинемся. На святое дело не жалко.       Аргументы «против» у Лёхи закончились. Сглотнув, он жалобным голосом сказал:       — Я не уверен, что готов.       — Так и я тоже пока не готова, — Алиса улыбнулась снова. — Да и долечиться мне сперва не помешает.       — Что верно, то верно, — кивнул Тулити. — Кстати, адмирал, по словам врача, Ваше состояние уже гораздо лучше.

***

      — Итак, могу поздравить, — психиатр почесал себя в затылке остро отточенным карандашом. — Ваше состояние идеально, Алиса Игоревна. Ну что? «На свободу с чистой совестью»?       — Не смешно, доктор. Но я рада, что могу вернуться к жизни.       Психиатр улыбнулся:       — Вот и славно. Выход найдёте сами.       Алиса вышла из кабинета психиатра, спустилась по лестнице и вышла из здания больницы. После нескольких проведённых там недель воздух снаружи казался ещё более чистым и свежим, чем раньше.       — Алиса?       Сдержавшись, чтобы не закатить глаза, девушка обернулась. Действительно, в нескольких метрах от выхода стояла щурящаяся от яркого солнца Кира Германовна.       — Ага. Привет, мам.       Кира подошла ближе:       — Алиса, почему ты так упорно от нас убегаешь?       — Потому что я всё давно уже сказала.       Кира хотела что-то ответить, но Алису уже понесло:       — Вы с папой могли хоть иногда вспоминать, что у вас есть дочь. Но нет… работа же важнее.       — Алиса, мы…       — Адмирал?       Алиса снова резко развернулась всем телом и облегчённо перевела дух — сюрприз был немного более приятным. Шагах в двадцати от неё стоял Даниил с цветами. К букету была прикреплена бумажка с надписью «От команды». Рядом с Тетерей стоял слегка смущённый Лёха, рассматривающий носки ботинок.       — Благодарю, старшина. Одну минутку, — снова развернувшись к матери, Алиса более спокойным голосом продолжила: — Моя семья — моя команда. Уже довольно давно. Ещё с того дня, когда я стала близка Адмиралу.       — Ты…       — Да, мам. Я — адмирал ГСБ, так что теперь моя жизнь не сможет стать прежней никогда. А если бы я и смогла сделать её прежней — то не сделала бы.       — Тебе так нравится твоя новая жизнь? — тихо спросила Кира. — Даже с учётом того, что ты только-только вышла из больницы?       — Даже с учётом.       — Но почему? Ты ведь всегда была обычной девочкой. Я… я не думала, что ты попадёшь в такую компанию.       — Кира, — Тетерин поднял руку, — какую?       Смутившись, Кира ответила:       — Ну… Ты ведь…       — Кира, кем бы я ни был ранее, нынче я — старшина ГСБ. И мои товарищи, кстати, тоже весьма уважаемые офицеры.       Кира надолго замолчала. Воспользовавшись этим, Даниил добавил:       — И адмирал нам многим как младшая сестрёнка. А кому-то… — красноречивый взгляд на Лёху, — и что-то большее. Кто бы что ни думал.       Лёха оторвал наконец глаза от носков ботинок и кивнул. Алиса едва заметно улыбнулась одними глазами.       — В каком смысле «кто бы что ни думал»? — Кира удивлённо посмотрела на старого друга.       — Долгая история. В общем, не всей верхушке ГСБ нравятся такие отношения. Короче говоря, Селге крепко застрял в Средневековье.       Пользуясь паузой, Лёха подошёл к Алисе:       — Ты это… Извини, что зайти не смог. Кроликов работой загрузил…       — Представляю. Невесело живётся, да?       Лёха усмехнулся:       — Жаловаться не приходится. Платят хорошо… обмундирование опять же. Скучно только порой бывает.       — Налетаешься ещё, воин. Будут у нас и приключения, и…       — Да, знаю. Просто…       Вмешался договоривший с Кирой Тетерин:       — Адмирал, есть новости.       — Слушаю.       — На «Уране», который, если я правильно понял, переходит в полное Ваше пользование, обнаружен «заяц».       — Кто? — Алису куда больше поразила новость о полученном ею корабле.       — Печально известный Вам капитан Миля. Уж не знаю, как он сбежал из тюряги, но факт остаётся фактом.       — И что он там делал?       — Прятался в трюме. Когда его оттуда вытащили — плакал, матерился и умолял не водворять назад в тюрьму. В общем, он слегка тронулся умом. Прямо Джон Коффи, жаль что без способностей…       — Понятно. Я так понимаю, он снова в тюрьме?       Тетерин пожал плечами:       — Как нарушивший добрый десяток законов — да. И боюсь, что не в моей и даже не в Вашей власти отдать приказ его выпустить.       — Выпустить? Обойдётся. Но в любом случае мой приказ — подать от моего имени прошение о смягчении режима.       — Есть, — буркнул Даниил, подумав: «Мазохизм или стомгольский синдром? Впрочем, какая мне разница?..».