Камикадзе

Ближе к ночи, когда большая часть обитателей замка Варии уже спала или, во всяком случае, не бродила по коридорам, Фран привычным маршрутом дошёл до комнаты, выделенной для журналиста. Тот привычно сидел с сигаретой на подоконнике, откуда в очередной раз чуть не свалился, когда к нему зашёл иллюзионист. — О, я думала, сегодня не придёшь, — улыбнулась Аматэрасу. Фран думал, что лучше бы и не приходил действительно, но Аматэрасу стала каким-то наваждением, заставляющим являться к ней в который раз. Обычно они просто сидели, обнявшись, и девушка рассказывала какие-нибудь истории из своей жизни, а этих историй у неё было столько, что хватило бы на пять лет вперёд, если рассказывать их каждую ночь. Во Франции Аматэрасу всё ещё была студенткой, одной из лучших на своём факультете, кстати. Какое-то время она занималась паркуром, что объяснило рьяное бегство Антонио Неро от Варии, а ещё пробовала себя в качестве фотографа с особенной любовью к японским девушкам и фешн-индустрии. Из последнего вытекала страсть к модным течениям, умение разбираться в брендах, дизайнерах, моделях и фотографах, знать текущие веяния, а также — огромная любовь к уличной моде, в особенности Токио. Аматэрасу рассказала, что вообще-то она родом оттуда, а в Намимори жила даже меньше года. Могло показаться, что блестящий гонзо-журналист из трущоб Антонио Неро сильно отличается от истинной личности Аматэрасу, однако их образ жизни оставался весьма схожим. Куча колоритных или просто странных знакомых, клубы, сомнительные тусовки и наркотики… По честному признанию девушки, она пробовала много чего, но вот героин стал «точкой невозврата». — Первые пару раз никакого удовольствия от геры нет, — сказала Аматэрасу, потянувшись, — разве что кому рвота нравится… Девушка полезла в пачку за сигаретами, сидя около стены на кровати рядом с Франом. Иллюзионист с равнодушным лицом наблюдал за ней. — И какой смысл продолжать? — спросил иллюзионист. Аматэрасу вытащила одну сигарету и отбросила пачку в сторону, после чего посмотрела на Франа и улыбнулась: — Совершенно никакого. Глупый праздный интерес. Зато потом под героином даже блевать приятно, — весело рассмеялась она и зажала между губ сигарету. — Ты такая мерзкая, — покосился на неё иллюзионист. — А ты — хам, — Аматэрасу пожала плечами. — Нам это не мешает, правда? На грубоватые замечания девушка почему-то упорно не обижалась, всегда сохраняя странно-приподнятое настроение. Фран рассудил, что вопрос её был риторическим, так что отвечать не стал, а через некоторое время спросил сам: — Так ты бросила? Почему? — Потому что прикольно только первое время, а потом начинается жесть, — поморщилась Аматэрасу. — И если не прекратишь, то вскоре откинешься. Я сливала деньги на дозы, меня попёрли с работы за то, что Неро вдруг пропал, а меня просто ломало в то время. Да и мама с папой тоже не очень обрадовались бы моим неожиданным похоронам, не хочу им таких сюрпризов, — хмыкнула девушка. — Да и сама умирать пока не планирую, скажем так. Раньше я себя наркоманкой не считала, — задумчиво добавила она, — есть джанк — круто, нет — ну и не надо, а с героином не прокатило. Думала, что переломаюсь, но так просто не вышло… Короче, фу, реально мерзкая тема. Поморщившись, Аматэрасу вытащила из левого кармана зажигалку и закурила. Наблюдающий за этим действом Фран вдруг забрал у неё сигарету, когда девушка вынула её изо рта. — Эй, она у меня последняя! — возмутилась Аматэрасу. Фран только развёл руками, мол, ах, какая жалость. И вместо того, чтобы вернуть сигарету, закурил сам. Широкие брови Аматэрасу взметнулись вверх в удивлении: — Ты разве куришь? — спросила она. — Нет, — Фран пожал плечами. Аматэрасу нахмурилась на секунду, после чего скрестила руки и иронично посмотрела на иллюзиониста. Каждый раз он кривился, когда курил Антонио Неро, но при этом теперь сам закурил слишком «профессионально», никто так впервые не курит, уж в этом Аматэрасу точно разбиралась. — Отдай мой рак лёгких, Фран, — девушка протянула руку. — Почему именно рак, а не эмфизема? — Иллюзионист не слишком сопротивлялся, когда Аматэрасу забрала сигарету и закурила сама. — А ещё есть рак горла, ты знала? — Фран, — Аматэрасу прислонилась головой к стене, — скажи, ты мазохист? — Кто из нас больше похож на мазохиста? Через пару затяжек сигарета снова оказалась у Франа, после — вновь у Аматэрасу, и так пока они, в конце концов, не докурили. Всё это происходило молча, пока девушка вдруг не задала неожиданный вопрос: — Пойдёшь со мной к Сэмми, Фран? — спросила она. — Я знаю, ты не в восторге от того места, но это будет недолго. Скажу красотке, что Сэмми не любит новых лиц, а тебя он уже ви-идел… — И зачем? — Фран посмотрел на Аматэрасу. — Ты глупенький, что ли? — она прищурилась и как-то невесело улыбнулась. — Пошатаемся с тобой просто. Неплохо тут ночами сидим, конечно, но есть у меня ощущение, что это ненадолго… Аматэрасу вдруг сделалась серьёзной. У неё в голове крутились свои мысли, у Франа — свои, которые хоть и разветвлялись в разные стороны, но финал имели один и тот же. Аматэрасу нужно будет убраться, когда некромант найдётся. Фран часто думал, что ей не нужно было лезть в мафию изначально, но теперь стоило хотя бы вылезти из нынешнего болота и впредь обходить его за три километра. Сам Фран имел к мафии самое что ни на есть прямое отношение, а из этого вытекало то, что Аматэрасу не стоило связываться и с ним тоже. В голове иллюзиониста вообще не укладывалось, как странноватая девочка из Намимори превратилась в человека, который поставил столько мафиози на уши своей удивительной осведомлённостью об их делах (далеко не всегда честных и законных). В любом случае, мафия не любила огласки, а те, кто пытались лезть в подобные дела — заведомо самоубийцы. Для Антонио Неро всё было бы кончено ещё тогда, когда на него вышла Вария. Да, у него был козырь, — он предложил интересную для Варии и Вонголы информацию, но повезло ему только потому, что его убийство поручили Джи, а она в принципе довольно противоречивая, Фран не всегда мог проследить логику в её действиях. Возможно, потому что её просто не было, а может, разум Джи выше понимания иллюзиониста: будучи хладнокровной убийцей, бывшая наёмница могла в любой неожиданный момент совершить акт милосердия и пойти на уступки. Конечно, только если ей это было выгодно. Но, будь на месте Джи любой другой офицер Варии, журналиста просто не стали бы слушать, и Аматэрасу сейчас с Франом не сидела бы. От этой мысли иллюзионисту почему-то стало неприятно. Повернув голову, иллюзионист смотрел, как девушка встала с кровати, выбросила окурок и открыла окно, впуская свежий, уже по-весеннему пахнущий воздух, чтобы, упаси боже, Скуало не узнал о наглой привычке журналиста курить в комнате, так ещё и не проветривать. Пока Аматэрасу открывала окно, правый рукав её чёрной рубашки от запястья съехал к локтю, позволив увидеть бинты. — Что у тебя с рукой? — спросил Фран, не видя никаких объективных причин этого не делать. — С ней всё в порядке, — ответила девушка. Аматэрасу села обратно на кровать и принялась разматывать бинты, и скоро из-под них показались татуировки. Запястье девушки обхватывала чёрная полоса в несколько сантиметров толщиной, выше по руке обнаружились треугольники, направленные вниз и заполненные чёрной краской, сливавшиеся с таким же «браслетом», обхватывающим всю руку по кругу. Через небольшой промежуток нетронутой кожи шёл очередной «браслет», но треугольники на нём были направлены уже вверх. Всё завершалось такой же полосой, как на запястье, но уже на сгибе локтя. Издалека можно было подумать, что у девушки вообще вся правая рука забита одной сплошной татуировкой. — Я просто параноик, боялась, что меня по ним опознают, — объяснила Аматэрасу. — Человечество придумало длинные рукава, — Фран посмотрел на неё. — Мне так спокойнее. Слишком приметная эта татуировка… — Она не одна? — Я думала, ты про шрамы спросишь сначала, — улыбнулась девушка. — Ну-у, я решил побыть вежливым, — иллюзионист пожал плечами. Аматэрасу решила, что и ответит она только на «вежливый» вопрос, поэтому молча подняла свою посеревшую футболку до середины рёбер. Справа вдоль них красным протянулась надпись на французском, переводившаяся как «последняя воля», немного ниже — такие же красные иероглифы в количестве двух штук, дающие японское слово «истина», крупные чёрные ножницы расположились на левом боку девушки, а прямо над ремнём с цепями — размером с ножницы число 666. Последняя татуировка привлекла внимание Франа больше прочих, и он достал своё кольцо ада, которое, в свою очередь, тут же завладело вниманием Аматэрасу. — Вау, это кольцо ада? — на лице девушки отразился восторг. — Неудачливое кольцо, точно. — И откуда ты столько всего знаешь? — Фран вздохнул и приложил руку к голове. — Ну, ты же помнишь, что мои родители сумасшедшие археологи? — раздался смех. — Ну, конкретно папа в данном случае. Всякие диковинные артефакты с якобы «магическими свойствами» — его хобби. Но мы-то знаем, — девушка постукала указательным пальцем по виску, — что «магические свойства» имеют место быть. Так что про кольца ада мне тоже доводилось слышать. Хотя по большей части я сама шарю по теме, но тем не менее… Фран снова вспомнил круглое лицо седеющего японца в очках, которого он когда-то видел в Намимори. Да, пожалуй, человек с таким ехидством в глазах и домом, больше похожим на музей, мог знать больше, чем просто обычный археолог…

***

Сидящий за рулём чёрной машины Бельфегор остановился чуть в стороне от клуба, на другой стороне улицы. Фран с мученическим видом вздохнул, явно не горящий желанием возвращаться в подобное заведение. С переднего пассажирского сидения к нему и журналисту повернулась Джи: — Вперёд, и не копайтесь там. — Иначе мы просто уедем без вас, ши-ши-ши, — дополнил её слова Бельфегор. — Не волнуйтесь, сэмпай, самый непунктуальный офицер — это вы, так что можно не беспокоиться… — протянул Фран. — Валите уже отсюда! — резко ответил принц. Через пару минут Фран и Антонио Неро вновь оказались в помещении клуба, перейдя дорогу и снова миновав того же самого охранника, который стоял на своём месте в прошлый раз. Внутри ничего не изменилось: то же приглушённое освещение, так же сильно била по ушам ритмичная музыка, только в этот раз журналист не стремился пересекаться со знакомыми, вместо этого он незаметно в темноте взял Франа за руку и быстро провёл его за собой следом к нужной двери. Когда они зашли в комнату, за которой скрывалась обитель Большого Сэмми, её хозяин, судя по запаху и его расслабленному виду, был не совсем трезв. С другой стороны, теперь он выглядел не так устрашающе. Как только Неро переступил порог комнаты, Сэмми сразу же поднялся со стула и в радостном приветствии раскинул руки в стороны: — Ага, пришёл наконец, Тони! — Сэмми протянул руку. — Привет, Сэмми, — Антонио Неро пожал чужую руку. Владелец клуба даже удостоил коротким кивком Франа, хотя тот ожидал от него полное игнорирование. Большой Сэмми уселся за стол снова. Антонио Неро встал напротив. — Аличе подошла ко мне утром… — медленно заговорил Сэмми. Фран стоял с апатичным выражением лица, но всё же он с интересом наблюдал за реакцией журналиста, который оставался невозмутимым, несмотря на подозрительную интонацию дельца. Решился ли вопрос с его сестрой? — Не знаю, как ты заслужил её расположение, — Сэмми поднял свои тёмные глаза на Неро, — но она сказала, что к тебе претензий нет. — Так всё в силе? — уточнил журналист. — Разумеется. С этими словами Большой Сэмми достал из ящика стола запечатанный белый конверт, помахал им в воздухе, после чего положил его на стол и подвинул на середину. Тут же Сэмми заговорил: — Девчонка закреплена за одной из местных школ, так что можешь просто подождать, пока она явится на сдачу экзаменов. — У меня нет на это времени, — отрезал журналист. — Что ещё? — Думаешь, я только это узнал? Удивляешь Сэмми… — мужчина прищурился. — Так… Значит, смотри, девчушка прилетела к нам прямо из Токио и с тех пор колесит по всей Италии. Все вопросы от её лица решает какой-то мужик, мои люди такого не знают, собирать на него информацию я не стал, об этом мы не договаривались, — сказал он. — Последние две недели девчонка не покидает вот это место. — Сэмми вытащил из конверта бумажку с написанным на ней адресом. — Название гостиницы, этаж и всё, о чём ты меня просил. Антонио Неро недоуменно склонил голову, посмотрев на бумажку, поскольку он понятия не имел, где находится это Порто-Чезарео. В любом случае, разбираться с географией предстояло уже Варии, а не журналисту, так что он чуть улыбнулся и аккуратно забрал конверт. — Об этом же больше никто не узнает, да? — поинтересовался Неро. — Эксклюзивно для тебя, Тони, — заверил его мужчина. — Спасибо, Сэмми. Большой Сэмми кивнул, но вдруг его взгляд стал тяжело-серьёзным и, кажется, даже более трезвым. Владелец клуба сложил руки на столе, после чего внимательно всмотрелся в лицо Антонио Неро. — Мне тут птичка напела, что по твою душу тоже пришли… — протянул Сэмми. — Ah voilà (Вот как), — совершенно спокойно протянул журналист, притворно удивившись. — Да, — кивнул делец, — вот уж не знаю, чем ты насолил своим землякам, но объявились какие-то французы. По слухам, мафия. — Сэмми заёрзал на стуле, после чего посмотрел на журналиста почти с отеческой любовью во взгляде: — Дам тебе совет по старой дружбе. Заляг на дно, Тони, нечего связываться с мафиози… — Французы, значит, — журналист думал уже о своём. — Я тебя услышал… Ладно, нам пора. Удачи, Сэмми. — И тебе, парень. Антонио Неро, кажется, немного озадачился известием о том, что его ищет французская мафия. Справедливости ради стоит заметить, что и Фран тоже, но интересоваться он ничем не стал, хотя, наверное, стоило бы. Вместо этого иллюзионист заговорил только когда они с Неро шли по коридору, выйдя из комнаты с Сэмми: — Мне стоит быть готовым к тому, что ты снова решишь упасть? — Фран покосился на журналиста. — Ну, пока всё в порядке, — Неро улыбнулся и поправил на голове фуражку. — Но это не точно? — уточнил иллюзионист. — Конечно. Я не всегда знаю, когда станет плохо. — И часто ты так отключаешься? — М-м… да не особо. Это не страшно. — Всего-то можно разбить голову, действительно. — Это побочный эффект, — усмехнулся Неро. Фран и Антонио Неро на этот раз вышли через тот же вход, куда вошли, и направились к машине, удивляясь тому, что Бельфегор ещё не успел убедить Джи оставить их тут.