Часть 1
6 июня 2019 г., 16:00
Зародившийся рассвет лениво мажет кистями по небосводу. Раннее утро; если выйти на улицу, тело мгновенно окутает бодрящей прохладой. За окном расплывается сизый туман, пряча в своих объятиях местные окрестности.
Русоволосый парень лежит на кровати в одной футболке и внимательно разглядывает сделанные вечером карандашные наброски. Аккуратные линии, что, в общем-то, несвойственны для зарисовок, рождали собой очертания одного из углов комнаты: небольшой стол, заставленный банками с кистями разной длины и толщины, несколько настенных полок с множеством помятых листов и затасканными книгами по искусству и компактная тумба, которая прятала так называемые «ошибочные творения». Казалось бы, что привлекательного в такой композиции, но парню нравились обычные-необычные вещи. Многие рисуют живописные пейзажи, чувственные портреты, притягательные натюрморты и тому подобное, но часто ли изображают что-то «неискусное»? К примеру, кухонное окно в ранний час утра или поздний вечера, стеллаж, забитый различными книгами, статуэтками, цветочный горшок, косо стоящий на своей подставке..? Именно такие композиции нравились Тэхёну. В них отражалась будняя обыденность, на которую нечасто обращают внимание.
Целая ночь без сна, а всё почему? Ещё вчера днём Тэ позвонил номер, обладатель которого сообщил, что возвращается завтра и безумно соскучился. Радость парня непередаваема: целых два месяца без любимого человека, уехавшего на длительные курсы в другую страну, и вот – он возвращается. У Тэхёна после окончания разговора моментально родилась спонтанная идея, по своей сути являющаяся интересной в исполнении.
Ещё восемь часов до приезда его парня, которые кажутся юноше чем-то бесконечным. Хочется побыстрее увидеть, броситься обнимать и не отпускать долго-долго, а потом отпрянуть, заглянуть в любимые глаза и прижаться к губам, вкладывая в поцелуй всю нежность, накопившуюся в срок расставания. «Чтобы воплотить свою идею в реальность, необходимо хоть немного поспать» – думает парень. Но какого же трудно заснуть, зная, что уже сегодня встретишься с любимым!
Тэхён отложил наброски на рядом стоящую тумбу, глянул на время – 4:32. Легко помассировав щёки, юноша залезает под одеяло, накрываясь почти что с головой, и закрывает глаза. Удивительно, но сон всё-таки приходит и довольно быстро. Парню снится закатное небо пурпурного оттенка, на фоне которого он и Чонгук кружатся в медленном танце, оставляя свои следы в виде облачных мазков.
***
Тэхён стоит в ожидании посадки самолёта и прыгать готов от радости предстоящей встречи. Наконец объявляют, что прилетел; Тэ впивается взглядом в дверь, откуда должны выйти пассажиры, и боится лишний раз моргнуть – вдруг пропустит. Среди множества разноцветных одежд, различных лиц и цвета волос для Тэхёна выделяется один человек: тёмные волосы, вероятно, были уложены, но во время сна образовался небольшой вихор сбоку, отчего парень с ним выглядел нелепо-милым, голубая рубашка тоже чуть помялась, но смотрелась на стройном теле так потрясающе, что какие-то несовершенства просто исчезали из вида, чёрные оксфорды на ногах идеально дополняли образ. Боже, Тэ обожал, когда Чон так одевался. Парень машет рукой, и брюнет смотрит на него, замечая, улыбается. Дорога до дома проходит в молчании. В аэропорту парни лишь обнялись, но как же хотелось впиться в желанные губы и рухнуть на кровать, растворяясь в нежности друг друга… Но это потом, наедине. В лифте тоже соблюдается расстояние, и ребята сами не понимают почему. Но, стоит открыть дверь и войти в квартиру, как чемодан резко отталкивается в сторону, а Чонгук притягивает Тэхёна за талию и несдержанно целует. Тэ кладёт ладони на плечи парня, шепчет тихо: «Я так скучал» и отвечает на поцелуй, раскрывая рот, сплетая языки вместе. Воздух стремительно заканчивается, но это кажется пустяком, ведь хочется утолить голод, длившийся около двух месяцев. В груди начинает жечь, поэтому Чонгук отстраняется, скомкано дыша, и крепко прижимает Тэ к себе. В родных объятиях безумно уютно. – Меня сейчас распирает от любви, я так долго хотел обнять тебя… – шепчет Чон, утыкаясь носом в плечо Тэхёна. – Я тоже, Гуки. Думал, с ума сойду. Они стоят так в обнимку ещё с минуту, а потом Чонгук чмокает своего парня в щёку и тянется к чемодану. – Хочу в душ. А потом перекусить. Ты ничего не готовил? – Чонгук смотрит на Тэ, и в его взгляде читается плохо скрываемая надежда. Русый юноша это замечает и лишь смеётся в ответ, направляясь на кухню, бросает короткое: «Иди в душ, я подготовился к твоему приезду, не волнуйся» и скрывается в дверном проёме. За ужином на лицах парней красуются довольные улыбки. Когда не видишь любимого человека длительный период, при встрече хочется не отводить от него глаз, рассматривать, подмечая новые детали, касаться, словно изучая заново, хотя он остался прежним. Пробуждается необъяснимый трепет по отношению к нему. – Знаешь, я хочу кое-чем заняться завтра, – начинает Тэ. Взгляд Чонгук резко меняется: от нежности не остаётся и следа, прослеживается озорной огонь, такой недвусмысленный, что щёки Тэхёна мгновенно вспыхивают, заставляя парня отвести глаза и скорее продолжить: - нет, не этим, дурак. Я хочу нарисовать тебя. Брюнет внимательно смотрит на парня, щуря глаза, будто пытается понять, не шутит ли тот. – Хочешь нарисовать меня? – у Чонгука выражение лица говорит само за себя, но Тэ выдерживает взгляд в ответ и встаёт со своего места. Складывает всю грязную посуду в раковину, а потом садится на колени к парню, обвивая его шею рукой. – Очень хочу. Мы долго не виделись, и единственное, над чем я мог коротать время, было рисование. Ну, помимо учёбы… Накопилось столько эскизов… Есть, конечно, и полные, законченные работы, но, если честно, из них лишь парочка мне по душе, – юноша вздыхает и переводит взгляд на свои колени. От необъяснимого волнения он начинает мять в руках край домашних шорт. – Теперь мне хочется изобразить тебя. Пожалуйста, ты редко когда соглашаешься мне позировать. – Парень трётся носиком о щёку Чона, а тот заурчать готов от такой нежности. Он мягко целует юношу в уголок губ и следом кидает взгляд на часы. – Уже поздно. Я так вымотался сегодня, хотя толком ничего не делал. Но, знаешь, желание лечь в нашу постель и прижать тебя к себе, поцеловав на ночь, успело превратиться в мечту. Поэтому я хочу поскорее её исполнить. Ах, и спасибо за ужин. Всё было невероятно вкусно. – Чонгук придвигает Тэ ближе, а тот сам тянется за поцелуем. Ленивое посасывание губ, Тэхён несколько раз разрешает себе провести языком по губам брюнета, а потом ему по своим. Сейчас так комфортно в квартире. Вот так: сидеть на кухне при тёплом свете люстры, за окном уже глубокий вечер разлил свои тёмные краски, не спеша целоваться, зарываясь пальцами в до одури мягкие волосы, и мечтать, чтобы этот момент подлился дольше. Аккуратно подхватив Тэхёна за бёдра, Чонгук встал, заставив парня на нём вскрикнуть от неожиданности. Ударом плеча выключив свет, юноша направился в спальню, лелея свою мечту как можно быстрее ощутить воздушность постельного белья и запах любимого кондиционера. Уже укрывшись одеялом по самые уши, Чонгук снова поцеловал чуть опухшие губы своего сокровища и, пожелав спокойной ночи, провалился в сон. Наконец-таки завтра они смогут целый день посвятить друг другу.***
Утренние солнечные лучи пробираются сквозь шторы, пробегаясь пальчиками по стенам, мебели, разложенным книгам, альбомным листам. В тёплой кровати в обнимку, тихо сопя, спят двое парней с переплетёнными руками и ногами, прижимаясь друг к другу так, словно ночью был риск, что их разделят. Сегодня должен быть день, когда любимые смогут беззаботно заняться ничегонеделанием, все сутки нежась в кровати на помятом одеяле, болтая о всякой ерунде и времяпровождении Чона за границей, ну или… не стоит забывать про идею Тэхёна. Мягкие поцелуи приземляются на тёплую щёку, а ресницы щекочет родное дыхание. Русый парень тянет уголок губ вверх, стараясь нащупать лицо утреннего романтика, но пальцы перебирают воздух. Тэхёну не хочется просыпаться – он готов вечность вот так лежать, лишь бы Чонгук был рядом, сбоку, но у брюнета, видимо, другие планы. Он пробирается руками под одеяло, задирая край футболки Тэ, и начинает медленно водить пальцами по рёбрам парня, продолжая целовать его скулы. Тэхён урчит от удовольствия, того самого, что давно не дарилось, старается поймать Чонгука за руки, но тот ловко их перемещает. Русоволосый юноша расслабляется полностью, поддавшись ласкам, так и не открыв глаза, нежась под долгожданными прикосновениями рук, как вдруг в линию челюсти впиваются зубы Чона. Тэхён вскрикивает, мгновенно распахивая глаза, и, обернувшись, с недоумением и частичкой обиды смотрит на довольно улыбающегося парня, что сразу убрал руки от груди. Тэхён правда хочет обидеться, ведь всё было так хорошо, столь приятно, а потом его больно укусили. Что за игры? То место ныло, тянуло, жгло, а стоило коснуться его подушечками пальцев, ощущались вмятины от зубов. Наверняка они стали фиолетовыми. Парень дует губы и отворачивается, накрываясь одеялом, что-то тихо бурча. Чонгук непонимающе смотрит на комочек перед собой, из-под которого доносится недовольное сопение, и осторожно поднимает краешек одеяла. – Эй, ты чего? Так больно? – Чон не рассчитывал, что причинит боль своим жестом,- Прости, я просто хотел, чтобы ты проснулся поскорее.- Парень ласково гладит угловатое плечо, а после старается перевернуть Тэхёна на спину. Но безрезультатно: от него по-прежнему закрываются. – Тэ-э, ну прости, любимый, – Чонгуку самому больно от того, что уже утром смог расстроить своего парня, а ведь он только вчера приехал! Он тянет край одеяла вниз, внимательно следя за появляющимся лицом, а после облегчённо выдыхает: как бы Тэхён ни старался скрыть свою улыбку, а губы всё-таки выдают. Когда одеяло спущено, парень уже в открытую улыбается, слабо пихая Чона в грудь и тихо хихикая. – Дурак, я не обижаюсь, но не делай так больше. Было больно. – Парень снова секундно касается места укуса, а потом резко вскакивает с кровати, тем самым снова пугая растерявшегося Чонгука. – Так, мне, конечно, хочется поваляться в нашем замечательном ложе, но дела не ждут, вставай. Чонгук недоумённо смотрит на парня, пока тот подходит к комоду, доставая свежую одежду и полотенца, одно из которых прилетает точно в Чона. – Подожди, какие дела? – недоумевает он,- Я думал мы какой-нибудь ерундой помаемся, но в компании друг друга, ведь так долго не виделись… А ты уже дела придумал… Чонгук заметно погрустнел. Так, что желание подниматься с нагретой кровати пропало окончательно. Что ж за утро такое?.. А Тэхён лишь улыбается, в который раз убеждаясь, что его парень безумно милый. Ну вот как он мог подумать про какие-то настоящие дела? Тэ ведь не идиот, чтобы сразу в рутину погружаться после двух месяцев расставания, понятно же, что парню самому хочется не отлипать от Чонгука, а тот думает невесть что… Короткими, но быстрыми шагами Тэхён преодолевает расстояние до кровати, заваливаясь на Чона сверху, сразу чмокает в нос, дожидаясь реакции, а она не заставляет себя ждать: как укус был неожиданностью для Тэ, так и Чон охает от навалившегося на него тела. Но руки сами тянутся к ягодицам и идеально ложатся на них, легонько смяв. Русый юноша лишь хмыкает, смиряет Чона недвусмысленным взглядом и кладёт голову ему на плечо, лениво дуя на шею. – Гуки, как ты мог подумать про какие-то реальные дела? Я, по-твоему, совсем придурок? Знаешь, как я соскучился? Ты не представляешь. Мы ведь раньше никогда так надолго не расставались, а если примерно и было, то расстояние никогда не превышало допустимого. Мне не хочется отходить от тебя и на метр, а ты про заботы подумал… Дурачок мой. – Тэхён щёлкает брюнета по носу, ставя свой подбородок на грудь. – У меня идея появилась, когда ты позвонил: нарисовать тебя по приезде. В путешествии, какое бы оно не было, человек меняется. По-разному, но изменения точно происходят. Мне хочется попробовать попытаться выявить их, позволишь? Ну как можно отказать этим глазам? Этому чуть сморщенному носику и вытянутым губам? Конечно же, Чон позволит. Тем более нечасто его рисуют, просят – да, частенько, но приходится отказывать, а Тэхён лишь понимающе кивает, выискивая для рисунка что-то другое, но в душе он надеется, что ему удастся собрать папку художеств с Чонгуком. Брюнет кивает, подтверждая согласие. Счастье на лице напротив не описать словами – глаза вмиг засверкали, окончательно отпустив сон, улыбка украсила винные губы; Чонгук не удержался и, резко поднявшись, придерживая Тэ за спину, впился в них. Сколько бы они не целовались – всегда мало, хочется ещё и ещё, словно наркотик. Поцелуй не нежный, не ленивый, на этот раз бурлит давно не отыгранная страсть, накопившаяся за время расставания. Языки проникают в рот друг друга, руки перемещаются всё ниже, задевая чувствительные места, раздаются первые стоны. Но русоволосый юноша прерывает поцелуй, который вот-вот и перерос бы в гораздо большее действо, а Чонгук расстроенно скулит. Дыхание у обоих сбито, мысли вперемешку. Как же отсутствие любимого человека даёт о себе знать… – Всё, пора в душ, но! – Тэ поднимает указательный палец вверх, – идём по отдельности. – Он слезает с кровати, однако, замечая потускневший взгляд парня, дразняще проводит пальцами по животу, поддевая резинку боксёров, – а всё сладкое после. Поверь, мне тоже крышу сносит от нашей близости. – И, подмигнув, убегает из комнаты. Чонгук тупо пялится в дверной проём. Происходящее сейчас имеет налёт странности. Возбуждение возникло, а удовольствия не получил. Парень раздосадованно вздыхает и плетётся на кухню готовить завтрак. Все движения рефлекторны, и между мыслями, когда следует убавить огонь и добавить соли, Чонгук впервые настолько остро понимает, что игнорировать стояк пипец как трудно. – Чонгук, пожалуйста, не двигайся! – ворчит Тэ, проводя заострённую линию челюсти, вырисовывая верх шеи. Около пятнадцати минут назад парни только закончили подбирать образ Гуку. Уже известно, что Тэ без ума от простых однотонных рубашек и классических брюк, что смотрелись на темноволосом юноше по-обыкновенному превосходно. Поэтому сейчас Чонгук сидел в бежевой, идеально выглаженной рубашке с расстёгнутыми пуговицами на рукавах, чёрных брюках и… домашних тапочках. Чон отказался надевать обувь под образ, аргументируя это тем, что она тяжёлая и в ней жарко. Тэхён не смог сдержать смех, когда парень с гордым серьёзным видом и прямой спиной опустился на стул и по просьбе Тэ перекинул ногу на ногу в мягких тапочках с ушками. Он выглядел так по-домашнему, но в тоже время в его лице читалась какая-то задумчивость, будто он прямо сейчас размышлял над смыслом жизни или существующими проблемами Вселенной. – Мистер Чон, лицо чуть проще, – с улыбкой произнёс русоволосый. – А какое выражение лица должно быть? – Чонгук нахмурился, ставя локоть на колено, а подбородок на него. – Может, так? Тэхён несдержанно засмеялся – его парень сейчас явно издевается над ним, тянет время. – Шутишь? Я попросил попроще, а ты прям мыслителем стал. Расслабься. – Что ты уже успел нарисовать? Тэ посмотрел на свой набросок, оценивая, мило наморщил лоб, поджимая губы. Работы проделано ещё очень мало, а всё из-за того, что Чонгук постоянно отвлекается сам и парня отвлекает своими вопросами, замечаниями, комментариями. Делает всё, что замедляет процесс. – Я… Пока что набросал только очертания лица и плеч, так что тебе ещё сидеть и сидеть. Чонгук расстроенно надул губы – ему уже надоело. Ну не мог он сидеть смирно долгое время. Они столько не виделись, почему бы не потратить это время несколько по-другому..? – Тэ, а.. – И ещё! – громко прервал его Тэхён,- Ты должен сидеть молча! Вообще. Ни звука. Иначе ты меня отвлекаешь. Брюнет лишь вздохнул, согласно кивая, как вдруг в его голову пришла очень привлекательная мысль. Хитро хмыкнув, он, как истинный ученик, поднял руку, дожидаясь разрешения задать вопрос. – Господи! – взвыл Тэхён, грубо кидая карандаш на отсек мольберта. – Что ещё? – Я лишь хочу предложить сделку. – Русый парень закатил глаза: как же он терпеть не может, когда его работу прерывают. Но, видя извиняющееся лицо Чона, он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и мягко спросил: – Какую? Чонгук довольно улыбнулся. – Я согласен тебе позировать и обещаю сидеть молча, если потом ты выполнишь моё желание. – Выпалил он. Тэ озадаченно посмотрел на брюнета, щуря глаза. «Он что-то задумал. И это что-то не из разряда миленького». – Банальщина, любимый, – с насмешкой произнёс Тэхён. Его парень задумал игру. Что ж, хорошо. В конце концов отрицать возникшую интригу – глупо. – Озвучишь? – Что? Желание? Конечно, нет. – Чонгук знал, что Тэхён примет его «правила», ведь он любит ту самую приятную недосказанность, и теперь сидел с довольным лицом, сияя улыбкой. – Так неинтересно. – Я не могу соглашаться на неизвестность. – Ну, Тэ-э, – протянул юноша, – доверься мне. – И о эта искра, проскочившая в его глазах! Что ж, Тэ в принципе ничего не теряет, зато сможет закончить работу в полной тишине. Задумчиво кусая нижнюю губу, юноша буквально сверлил дыру в Чонгуке, но решение было ясно изначально. – Ладно, – наконец произнёс он, размазывая самодовольную ухмылку по лицу напротив (в мыслях своими губами). Парень встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и принялся рисовать дальше. – Но помни: не выполняешь моё условие – не получаешь своё желание. Чонгук лишь кивнул, принимая прежнюю позу. Спустя час карандашный рисунок, где темноволосый юноша восседает на стуле, чуть склонив голову, был завершён. Работа получилась потрясающая: всё, начиная с рубашки, сбоку слегка небрежно выползшей из-под брюк, до выражения лица Чонгука. Тэхён смотрел на рисунок, поднеся указательный палец к плотно сомкнутым губам, и поражался красоте своего парня: эти скулы, заострённая линия губ, прямые брови сводили юношу с ума. Но по-особенному выражались глаза. Они притягивали к себе, манили, заставляли невольно тонуть в своей глубине. Взгляд Чонгука был настолько пронзительным, что даже через простой рисунок у него получилось напустить на смотрящего тяжесть от увиденного. Глубоко, но вместе с тем удовлетворённо выдохнув, Тэ отложил карандаш, поднялся с места и хлопнул в ладоши. – Всё, я закончил. – Прозвучало немного устало. Чонгук встал и потянулся, разминая затёкшие спину и шею. Полтора часа были пыткой однотипного сидения на месте, отчего хотелось гнуться в разные стороны, лишь бы размять тело. Он улыбнулся, и улыбка тоже вышла уставшей. – Посмотришь? – Предложил Тэхён, смущённо отходя от мольберта в сторону, уступая Чонгуку. Тот кивнул и подошёл. Увиденное, как бы банально это не звучало, превзошло все его ожидания. С листа бумаги на него смотрела точная копия. Пропорции соблюдены, черты лица идентичны и даже мелкие детали, например, такие как форменная бляшка ремня, подмечены все до единой. За всё время отношений парней получилось так, что Чонгук был лишь на зарисовках Тэ, ни одного полноценно портрета. Именно поэтому юноша так упрашивал Чона позволить нарисовать себя. Не зря. – Тэ…боже, я не могу поверить, что это нарисовано. – Чон водио глазами по рисунку. – Ты… прости, сложно мыслить, когда видишь такое. Юноша подошёл ближе и, едва касаясь, дотронулся кончиками пальцев до бумаги, очерчивая собственное лицо. На подушечках остался след тёмного грифеля. – Я рад, что тебе понравилось, – Тэ приблизился и обвил руками талию Чонгука. – Теперь будешь чаще разрешать мне творить с тобой в качестве натурщика, м-м? Брюнет усмехнулся, какой же Тэхён хитрый лис, знает, как убеждать. Он коснулся щёк парня, поглаживая их большими пальцами, а затем дотронулся до губ, что тут же открылись, обхватывая одну фалангу. Заворожённо наблюдая за творящимся прямо перед глазами развратом, Чонгук поражался, как Тэхён способен в секунду измениться, надев маску праведной пошлости. – Ты очень талантливый, – еле слышно прошептал Чон, вынув палец. Внизу живота начало тянуть. Сейчас хотелось одного. Такого желанного, такого манящего, такого горячо и страстно любимого… То, чего не было мучительных два месяца. Они очень долго не виделись, телу требуется естественное удовлетворение, которое лишь они могли подарить друг другу. Щёки стали гореть от прилива крови и нарастающего возбуждения, брюки так неприятно давили, что хотелось просто разорвать их и выкинуть куда подальше. Тэхён несдержанно и громко простонал, когда Чонгук поставил засос на его шеи, и крепко сжал талию пальцами. Оба тяжело дышали, желание заняло самую наивысшую отметку. Еле двигая языком, Тэхён решил уточнить до сих пор волновавший его вопрос, вместе с тем откидывая голову назад. – Гуки… а теперь, когда… рисунок закончен, ты… не хочешь озвучить желание? Чонгук поднял своё лицо, но не убрал руки с талии юноши, по-прежнему сжимая бока, и непонятливо уставился в глаза напротив. Трёхсекундный ступор, а потом озарение. Ну конечно, желание. – А как ты думаешь? Есть догадки? – брюнет продолжил целовать шею русоволосого, ставя всё больше засосов, мгновенно расцветающих алым, кое-где кусая, а пальцы потянулись к резинке спортивных брюк. – Ну… может быть, ты… ай! Хочешь куда-нибудь сходить? Или… чтобы я что-нибудь тебе купил? Забавно, каким правильным (и скучным) его считает Тэхён. Мотая головой на все предположения, Чонгук начал стягивать штаны с парня, заботливо придерживая за поясницу. Когда брюки оказалась на полу, Чон опустил взгляд на пятно на нижнем белье Тэхёна, и довольно ухмыльнулся. – Боже, Тэ… Что за дурацкие варианты? Всё перечисленное слишком неинтересно. – Тогда что? Чон отстранился, заглядывая в затуманенные глаза, и мягко чмокнул в нос. – На данный момент единственное моё желание стоит передо мной. Рубашка опустилась с плеч. Тэхён вытащил тонкий ремень и вжикнул молнией на ширинке парня, спуская брюки на пол. Чонгук стащил с Тэ футболку и рукой заставил его опуститься спиной на стол. По груди тёплые, чуть шершавые губы оставляли мокрые дорожки, спускаясь всё ниже. Когда брюнет коснулся губами места над резинкой боксёров, Тэхён выгнулся в спине, отъезжая по столу чуть дальше. Стопка чистых листов бумаги осыпалась на пол, разлетаясь в стороны, упали несколько баночек гуаши, некоторые потеряли свои плохо закрученные крышки, и их содержимое тягуче выливалось на белоснежную бумагу. И в любое другое время Тэхён закричал бы и рассердился за такую неаккуратность, попричитал бы об испорченном материале, но не сейчас, когда его живот самозабвенно выцеловывают, изредка кусая, а рукой медленно массируют вставший член. Увлечённым друг другом парням всё равно на творящийся хаос вокруг. – Я очень соскучился, – произнёс с полустоном Чонгук, стягивая мокрые боксёры с парня, а потом и с себя самого. – В ящике… – выдохнул Тэ и, не выдержав, потянулся к своему члену, сжимая, пока Чон достал тюбик смазки из указанного ящика. Быстро смазав себя, Чонгук направил два пальца к сфинктеру тихо поскуливающего парня и осторожно ввёл их, пока Тэ пытался отвлечься ощущениями от собственной руки. Стоило ввести пальцы на две фаланги, как брови брюнета удивлённо приподнялись, а на губах растянулась улыбка-ухмылка. – Ты растягивал себя? – спросил он, оглаживая гладкие стенки. – Я… да. – Честно ответил Тэхён. – Мне не хватало тебя, а всё, что у меня было – лишь собственные пальцы. Больше вопросов не последовало. Добавив третий палец и покрутив им внутри, несколько раз согнув, Чонгук вытащил его и ввёл головку. Из Тэхёна вырвался рваный стон, а бёдра парня сами двинулись навстречу. – Ещё… Чон двинулся до конца, замирая. Ладонями он гладил подрагивающий живот, бока, ноги Тэ, успокаивая. Подождав полминуты, Чонгук совершил первые медленные толчки. Пальцами одной руки Тэхён впился в край стола, а вторую положил на шею Чону, притягивая для поцелуя. Сразу сплетение языков, вдох-выдох в унисон, а в перерывах стоны удовольствия. Как же этого не хватало!.. Чонгук увеличил скорость и стал выходить, оставляя внутри только головку. Он потянул Тэ на себя, усаживая на свои бёдра, но, не устояв на ногах, упал на пол на мягкий ковёр, что стал спасением от сильного удара. Оба парня расхохотались. Нелепость момента разбавила напряжённую атмосферу, поэтому теперь Чонгук двигался в Тэхёне, безумно улыбаясь, но наслаждение никуда не делось. Русоволосый юноша продолжал стонать, хватаясь руками за плечи парня, и уже сам подмахивал бёдрами, рождая глухие шлепки двух тел. Спина парня тёрлась о разбросанные листы бумаги, тем самым размазывая пролившуюся гуашь по коже. Последовав своему неожиданному желанию, он провёл ладонью по образовавшейся палитре, а затем коснулся щеки Чонгука. На лице брюнета появилось размазанное пятно жёлто-сине-фиолетовых красок. А потом на плечах, лопатках, шее возникла новая палитра из смешанных безумств. Чон целовал опухшие губы юноши под собой, кусал плечи, нежно мял бока, двигаясь окончательно размашисто. Такое желанное единение. Когда долго не видишься с человеком, при встрече он предстаёт обновленным: всё вроде осталось прежним, но в то же время что-то изменилось. Наверно, из поездки Чонгук привёз страсть, что накопилась за время разлуки, а раньше скрывалась за милыми, нежными улыбками, ласковыми прикосновениями и трепетной заботой. Какая-то её часть жила в их любви, секс был всегда захватывающим, но полностью, во всей сущности, она не проявлялась никогда. И вот, видимо, настал ёё момент. Чон двигался резко, быстро, ноги Тэ с каждым толчком раздвигались шире от напора парня. Их тела были перемазаны в красках, которые засохли на коже, и придётся потрудиться, чтобы смыть их, но это после. Всё после. Сейчас важно лишь то, как глубоко входит Чонгук, придерживая бёдра русового юноши, заставляя того мешать свои стоны с вскриками – настолько ему хорошо, как по телу парней скатываются капельки пота, падают на листы с гуашью, разгоняя краску в стороны, как задушенно дышит брюнет, смотрит на Тэ под собой, жмурящего глаза и запрокидывающего голову, прикусывающего нижнюю губу от удовольствия, и чувствует приближение наивысшей точки приятного. Юноша делает ещё пару резких и точных толчков и изливается в парня, падая на одну, согнутую в локте, руку. В теле ощущается божественное освобождение; Чонгук подносит руку к члену Тэхёна, которому хватает несколько поглаживаний и сжатия, как тот кончает в подставленную ладонь, гортанно хрипя напоследок. Брюнет сразу прижимает вымотанное создание к себе, целуя в раскрасневшиеся губы, и накрывает его своей рубашкой. – Чон, она же испачкается… – парень пытается аккуратно откинуть вещь в сторону, но ему запрещают, несильно зажимая руки. – Забудь, выстираем. Тэхён устраивается под боком, чувствуя тепло, которое излучают их тела, и осматривает погром, что они устроили: на краю стола виднеются кисточки, видимо, выпавшие из стакана, пока они упивались друг другом, пара листов балансирующих там же, несколько штук гуаши умудрились устоять и не рухнуть на пол, но, стоит повернуть голову, как парень видит семь баночек, пять из которых открыты и их содержимое продолжает сочиться, словно тягучий мёд. На бумаге уже засохли вылитые сгустки, пятна впитались и теперь, если провести по ним пальцем, на подушечке останется еле заметный цветной след. Юноша смотрит на беспорядок вокруг и только сейчас к нему приходит сожаление, ведь столько добра испортилось… Хотя, думает Тэ, никакие вещи, насколько бы сильно он их не любил, не заменят главного и самого ценного – его Чонгука. Любовь нельзя купить в магазине, если она сломается, на точно такую же её не заменишь. – Чонгук-а, – после некоторой паузы тихо произносит Тэхён, – я люблю тебя, – и гладит ладонью грудь парня. Брюнет улыбается и чмокает юношу в макушку. – Я тоже люблю тебя, Тэ. Пойдём-ка в душ – мы с тобой все в красках. – Мы – произведения искусства, сотворившие друг друга, – пафосно провозглашает русый, но, встретившись взглядом с по-доброму насмехающимся Чонгука, не может сдержать улыбку и прячет её в сгибе локтя, накрыв рукой глаза. И правда: тела обоих в цветных разводах а, глянув на шею Тэхёна, Чонгук потянулся и щёлкнул пальцем по одному из засосов. Тэ шикнул в ответ и оттолкнул нахальную руку, поднимаясь и назло парня оставляя рубашку лежать на полу. Эти прекрасные ягодицы были созданы, чтобы Чон наслаждался ими во всех смыслах. Как же он соскучился по своему любимому обаятельному сокровищу!.. Безумно сложно оставлять дорогого человека и неважно - уезжаешь ли на два дня или на два месяца – нехватка одинаковая. Чонгук поражается разгрому, устроенному им же, осматривая комнату, удивительно, как мольберт не своротили, и он остался невредимым. Парень поднимает и на слабеющих с каждым шагом ногах плетётся в ванную, где Тэ уже нежится под тёплыми струями. – Нам предстоит грандиозная уборка. – Говорит брюнет, пока залезает в кабинку и сразу прижимается к скользкому от геля телу. – Но мне понравилось. Знаешь, в этом есть какая- то эстетика… – В пролитой гуаши? – усмехается Тэхён, – Да уж… Эстетика выброшенных денег. – Э-эй, не думай сейчас об этом, весь момент портишь. – Ладно, прости, ты прав, краски действительно не проблема, купим. Если честно, мне тоже понравилось. Было… м-м, необычно. Тобой овладела такая страсть,- юноша забавно рычит и, играясь, шуточно царапает грудь брюнету, которому щекотно, отчего он хватает проворные руки и ими начинает двигать в своих волосах. – Тэ, я так устал… – тянет он, держась за плечи напротив, – Помоги мне, поухаживай, пожалуйста. Тэхён звонко смеётся, легко толкает Чона в плечо, намекая, что не один брюнет вымотался, но продолжает массировать кожу голову, трётся носиком о чонов и коротко чмокает в губы, кусая в конце. Уже лёжа в постели, укутавшись в одеяло, парни хрумкают печеньем с каким-то необычным вкусом, которое гостинцем привёз Чонгук. Тэхён вновь думает о крошках, оставленных ими, но быстро заставляет эти мысли исчезнуть – сейчас не до них. Уборка всё равно предстоит, а значит, можно немного помусорить :) Главное – любимый человек рядом и так же уплетает вкусное лакомство, а ещё обнимает крепко-крепко, и в его объятиях тепло и уютно. Проваливаясь в дремоту, Тэ тянется к щеке Чона и целует, задерживаясь на несколько секунд. Тот улыбается тоже уже сонно, прижимается сильнее. А Тэхён тихо шепчет куда-то в шею: – Ни одна, даже самая точная копия, не сравнится с настоящим тобой. После на его лоб приземляется невесомый поцелуй, и оба парня засыпают в обнимку.
