Используй свой разум в борьбе
13 июня 2019 г., 12:28
— …я только хочу сказать, что она не ведёт себя как чистокровная!
Гермиона спустилась по узкой лестнице в слизеринскую гостиную, прислушиваясь к голосам, которые исходили от туда.
— Ты можешь обсудить это с Эйвери, — протянул другой голос. — Когда ваши семьи в последний раз следовали традициям чистокровных?
Гермиона остановилась у входа в гостиную, чтобы послушать, но всё затихло. Тогда она вошла, и несколько лиц повернулись к ней, на одних отразилось удивление, на других — смятение. Эйвери сидел в центре, на одном из кожаных диванов. Его окружала группа студентов, включая его обычных спутников — Маркуса Мальсибера и, конечно же, Северуса Снейпа.
Гермиона слегка удивилась. С начала года у неё не было особых причин общаться с Эйвери, хотя она и знала, кто он такой, а его последующие поступки заслуживали внимания в её синей записной книжке. Тем не менее она не понимала, почему он так спокойно говорил своё мнение о ней.
— Какие-то проблемы? — холодно бросила Гермиона. Большинство студентов избегали её взгляда. Когда через мгновение никто не заговорил, она приподняла бровь.
Через несколько секунд заговорил Снейп.
— Эйвери не был уверен в твоём происхождении, — усмехнулся он. — Мы просто переубеждали его.
— Спасибо, Снейп, — небрежно сказала Гермиона, шагая вперёд. — Я ценю это, но Эйвери может сказать мне о любых своих подозрениях напрямую.
— Ты всем говоришь, что ты Блэк, — нахмурился Эйвери. — Но может ли кто-то подтвердить всё, что ты говоришь? Я думаю, ты просто ещё одна бездарная грязнокровка, которая обманывает всех вымышленными историями.
Гермиона сдержала смех от того, насколько близко к истине был Эйвери. Она подошла ближе, пока не оказалась почти напротив него.
— Ты оскорбляешь меня, мою фамилию и мою кровь, — чуть слышно сказала Гермиона, но в комнате воцарилась тишина, и все слышали её слова.
— Не заставляй меня бросать тебе вызов.
— Ха! Вызов? — Эйвери был полон уверенности и откинулся на спинку дивана. Светлые волосы упали ему на глаза, он выглядел красивым и беззаботным. Мальсибер усмехнулся и хлопнул его по плечу. Снейп нахмурился и наклонился вперёд, чтобы прошептать что-то на ухо Эйвери.
— Не сейчас, Северус, — отмахнулся он. — Что касается тебя, Блэк, я готов сразиться с тобой в любой день недели.
Окружающие ученики ухмылялись, довольные инициативой Эйвери. Один или двое одобрительно кивнули, и Эйвери ухмыльнулся.
— В любой день недели? — вкрадчиво спросила Гермиона.
— Боишься, Блэк?
— Тебя? — Гермиона подавила смешок. — В пятницу вечером, на поле для квиддича. Не пропади. В эти выходные поход в Хогсмид в субботу, так что на твоём месте я бы использовала неделю, чтобы попрактиковаться — или Мальсибер будет разочарован, когда его парень появится с синяками.
Эйвери изменился в лице, становясь ярко-красным, когда ученики вокруг него начали кричать и смеяться. Снейп выдавил улыбку, хотя она быстро исчезла, когда Эйвери бросил на него яростный взгляд.
— Вот увидишь, уродливая маленькая сучка, — прорычал Эйвери, наклоняясь вперёд, словно пытаясь запугать Гермиону своим ростом и габаритами.
— Посмотрим, — лениво сказала Гермиона, неторопливо удаляясь. — Я верю, что поступки говорят громче слов.
* * *
— Это правда, что ты вызвала Эйвери на дуэль? — прошипела Арабель. — Так и есть. — Ты с ума сошла? Он лучший в защите в этом году! И многие говорят, что он в хороших отношениях с ним. — Связь с Тёмным Лордом не поможет Эйвери с нашей Леди Блэк здесь, — сказал Рабастан, гордо улыбаясь Гермионе. — Разве ты не видела её с гриффиндорцами? Она могла разорвать их в одиночку. Эйвери не узнает, какая она на самом деле, пока не станет слишком поздно. — Тебе не следует называть меня Леди Блэк, — безмятежно сказала Гермиона, нанося блеск на ногти. — Мать Регулуса будет очень расстроена. — Да, — согласился Регулус. В его голосе не было ни капли недовольства этим фактом. — И я думаю, с Гермионой всё будет в порядке. Мы видели её в действии. Лично я этого жду. — Тогда закуски, — сказал Рабастан. — Закуски и удобные места, и не забудьте тыквенный сок.* * *
К пятнице вся школа уже знала, что Гермиона Блэк вызвала на дуэль Эйвери. Но каким-то чудом — или, что более вероятно, внутренним порядком слизеринского факультета — никто не рассказал это профессорам. Гермиона прекрасно понимала, что ставки делаются, а галлеоны переходят из рук в руки, особенно между слизеринцами. Пятница выдалась солнечной и ясной, Гермиона чувствовала, что везде, куда бы она ни пошла, люди бросали на неё взгляды. Это сделало её раздражительной, и она пропустила ужин, чтобы провести время в библиотеке. — Тебе необязательно это делать, — уговаривала её Арабель. — Обязательно, — яростно прошептала Алекто. К удивлению Гермионы, коренастая девушка была ярым сторонником дуэли. — Важно постоять за себя, — продолжала Алекто. — Хотела бы я быть такой же храброй, как ты. — Ты храбрая, Алекс, — успокаивающе сказала Арабель, похлопав Алекто по руке. — Нет, — нахмурилась Алекто. — Я позволяю людям издеваться надо мной. — Не всегда, — твёрдо сказала Гермиона. — Не всегда, Алекто.* * *
Февральский ветер был холодным, но небо было ярким, и бледный лунный свет заливал траву. Хотя Гермиона убеждала, что может пойти одна, её друзья и слышать об этом не хотели. Поэтому её сопровождали Регулус и Рабастан, Арабель и Алекто. Двое парней держали Гермиону за руки и почти вывели её на поле. Гермионе показалось весьма забавным, что они приняли её как младшую сестру и впоследствии стали гораздо более заботливыми. На трибунах сидело, по крайней мере, несколько дюжин зрителей, которые жадно смотрели на поле. Не так много, как боялась Гермиона, и большинство из Слизерина. Как ни странно, Сириус Блэк сидел один в конце трибуны, скрестив руки на груди. — Где он? — прорычал Рабастан, осматриваясь. — Вот, — указал Регулус. С противоположной стороны поля приближались три фигуры. Гермиона вздохнула. Она почти надеялась, что Снейпа здесь не будет. Они стали друзьями, и, хотя она не признавалась бы в этом публично, но было бы трудно наблюдать, как он стоит на противоположной стороне. — Эйвери, — громко сказала Гермиона, когда три фигуры приблизились. — Ты правда пришёл. — Я мог бы сказать тебе то же самое, — прорычал Эйвери Гермионе. — Давайте покончим с этим. Кто будет твоим секундантом? — Рабастан, — сказала Гермиона. Она его не спрашивала. — А у меня Снейп, — сказал Эйвери. Гермиона вздохнула. Естественно, это будет он. — Хорошо, — сказал Рабастан, отпуская руку Гермионы и двигаясь между двумя дуэлянтами. — Десять шагов друг от друга — обычные правила. Никаких непростительных. — И это всё? — резко прервал его Снейп. — Как насчёт того, чтобы немного изменить правила? — Нет, — сказал Эйвери с неприятной усмешкой. Снейп кивнул в знак согласия, но бросил на Гермиону обеспокоенный взгляд. Эйвери и Гермиона встали на свои места и осторожно отошли на десять шагов. Они повернулись, и Гермиона улыбнулась, когда Эйвери не поклонился. — Готовы? — крикнул Рабастан. — Начали! Гермиона вынуждена была признать, что Эйвери двигался быстро. Он взмахнул палочкой так резко, и произвёл шквал быстрых заклятий, которые было трудно блокировать. Но она была быстрее. Гермиона подняла щит, уверенная, что он может отразить всё, кроме непростительных, и позволила ему принять удары, в то время как она вложила всю свою энергию в заклинание толстой цепи, которая понеслась к шее Эйвери. Через несколько секунд цепь исчезла, и в Гермионе закипела кровь. Она лениво заблокировала его заклинание и послала извергающее проклятие. Её противник ухмыльнулся, защищаясь, как будто их первые удары были не более, чем обменом вежливыми формальностями. С трибун доносился шум, слизеринцы кричали и аплодировали обоим противникам. Гермиона отключилась от шума и сосредоточилась на обычном обмене заклинаниями, пока её разум работал. Она хотела устроить шоу — доказать свою точку зрения; доказать, что она опасна. Закончить быстро, но эффектно. Пока Гермиона сражалась по схеме, ставшей такой знакомой с годами — проклятие, щит, ответный огонь, — она проанализировала движения Эйвери и начала улавливать ритм. У волшебников были свои слабости, а у него была склонность накладывать атакующие заклинания в попытке сокрушить её, скрывая, что его щиты не такие сложные и сильные, как могли бы быть. Это была хорошо продуманная стратегия, размышляла Гермиона. Она рискнула взглянуть на трибуны и пожалела об этом, когда заклинание попало ей в правую руку. — Первая кровь, Блэк! — завопил Эйвери. — Осторожно, не урони палочку. Его ухмылка дрогнула, когда Гермиона перехватила палочку левой рукой, и начала бросать заклинания с нарастающей злобой. Было чрезвычайно трудно быть столь же ловкой с левой рукой, как с правой, особенно с отточенными движениями палочки. Гермиона едва заметила его тревогу — она начинала строить план. Две жёлтые струи света устремились к груди Гермионы, и она упала на землю, чтобы избежать их, прежде чем наложить сильнейшее заклинание звёздной вспышки, которое она могла. Даже прижавшись лицом к земле, она видела ослепительную вспышку света, но не могла терять ни секунды. Гермиона сняла заклинание, а затем бросилась к волшебнику, замерев менее, чем в нескольких футах от него, когда он восстановил зрение. Эйвери орал непристойности и дико кидался заклинаниями. — Где ты? — закричал он на пустом поле, когда Гермиона затаила дыхание и подползла ещё ближе, пока не оказалась настолько близко, что почувствовала запах его лосьона после бритья, и ей пришлось задержать дыхание. Эта часть зависела от того, сможет ли Эйвери держать себя в руках. — Прячешься, как трус, Блэк? — Не прячусь, — прошептала Гермиона Эйвери в ухо, заставив того вздрогнуть от тревоги. — Сектумсемпра! Эйвери закричал, его белокурая голова моталась из стороны в сторону с недоверием, когда его палочка упала на поле для квиддича, вместе со всеми пятью пальцами. Из ран хлынула кровь, и Гермиона схватила его за голову, заставив Эйвери посмотреть на неё. В его глазах не было ничего, кроме паники и агонии, и Гермиона надеялась, что любые окклюменционные щиты, которые он может выставить, разрушатся перед лицом этой боли. Она была права. Было очень легко проникнуть в его сознание, и она пробилась очень легко. Воспоминания нахлынули на неё, но она искала всё, что имело отношение к Волан-де-Морту. Тёмная комната… — Однажды ты сможешь присоединиться ко мне вместе со своим отцом, юный Эйвери… — группа людей в масках улыбается и кивает… Отец Эйвери повесил в шкаф маску и мантию, а сам парень с благоговением наблюдал за происходящим… Его мать сияла от гордости, когда отец рассказывал истории о магглах, пытках и убийствах… Эйвери тоже умолял взять его, но ему сказали, что он слишком молод… ещё слишком молод… пока… Эйвери исполнилось шестнадцать: именинный торт со свечами, и мама поёт… отец торжественно вручил ему маску. Маггловский домик… Рождество, ёлка в окне и ребёнок: русоволосая девочка лет семи-восьми, играет с игрушками на ковре… удовольствие Эйвери. Маггл кричит, его кровь орошает пол… Его отец склонил женщину над кухонным столом и изнасиловал её. Эйвери хотел бы присоединиться. Светловолосая девочка кричала, раздражая… Эйвери просто хотел заставить её заткнуться. Затем он прижал девочку к ковру, задрал платье и заставил себя войти… Гермиона вырвалась из головы Эйвери так быстро, что чуть не пошатнулась. Она никак не могла смотреть на оставшиеся воспоминания. Она почувствовала тошноту, но заставила себя подавить это, чтобы разобраться позже. Крики Эйвери перешли в всхлипывания, и она сомневалась, что он заметил её вторжение сквозь боль. За те секунды, которые потребовались Гермионе, чтобы обыскать его разум, Рабастан и Снейп подбежали через поле к дуэлянтам. — Гермиона победила, — с благоговением сказал Рабастан. — Эйвери, ты грёбаный неудачник. — Теперь Больничное крыло, — сказал Снейп, поднимая окровавленные пальцы с травы и бросая на Гермиону странный взгляд. Эйвери взвыл, когда Мальсибер крепко обмотал пальцы шарфом, чтобы остановить кровь, и бросил на Гермиону такой убийственный взгляд, что она вздрогнула. Теперь она точно знала, на что способен Эйвери. — Потрясающе! — воскликнул Регулус, когда присоединился к ним, наблюдая, как проигравшие ковыляют с поля в неловком треугольнике. — Гениальный ход со звёздной вспышкой, Гермиона, ты почти ослепила меня. Жаль, что нас не предупредила. Гермиона улыбнулась, когда ученики с трибун бросились к ним, возбуждённо переговариваясь. У неё не было времени размышлять о том, что она видела, — настал момент воспользоваться успехом и извлечь из него выгоду. Конечно, теперь у неё будет больше уважения со стороны других студентов. Но Эйвери не останется безнаказанным за то, что сделал. Это был просто вопрос времени.
