Убить или Обливиэйт?
5 августа 2019 г., 15:36
Над головой Гермионы раздавались голоса, полные паники.
— Она истекает кровью.
— Тогда прекрати!
— У нас кончился запас крови пять минут назад.
— Мерлин тебя побери, ты волшебник или нет?
Гермиона пошевелилась, её голова беспокойно металась взад и вперёд. Почему они не оставят её в покое? Где же она? Всё болело.
— Держи её, Алекса! — Голос сорвался, и что-то тяжёлое надавило на живот Гермионы, затем она почувствовала жгучую боль в бедре, от которой с её губ сорвался неожиданный крик.
— Она очнулась, — произнёс знакомый голос рядом, а потом чья-то рука обхватила её голову. — Гермиона? Ты меня слышишь?
— Северус? — охнула Гермиона, пытаясь открыть глаза.
— Гермиона, — мягко сказал он, — всё в порядке. Теперь ты в безопасности.
Гермиона с трудом открыла глаза.
— Метка. Она исчезла?
— Мы позаботимся об этом позже, — сказал Северус. — А пока ты тяжело ранена.
— Нет! Ты должен её убрать!
Вокруг Гермионы послышалось тихое бормотание, несколько голосов были в замешательстве. Но она проигнорировала их все и сосредоточилась на одном — на Северусе, единственном человеке, достаточно близком, чтобы она могла его видеть. Вокруг всё плыло, и она начала терять сознание, но она должна была сказать ему. Рука Гермионы вцепилась в руку Северуса, он сжал её в ответ и не отпускал.
— Мы поговорим о метке, когда ты очнёшься.
— Нет! — вскрикнула Гермиона. — Сейчас! Сделай это сейчас.
— Но...
— Мой блокнот, — выдохнула Гермиона. — В моей сумке. Скрытый отсек. Пароль: «дантист». Последняя страница.
— Северус, — предупредил голос. — Мне нужно вправить сломанные ребра, прежде чем они проткнут лёгкое.
Северус повернулся и кивнул, затем резкая боль пронзила Гермиону острыми шипами, и в глазах потемнело.
— Убери метку! — прошипела она. — Убери убери, убери!..
* * *
Проснувшись в следующий раз, Гермиона не почувствовала боли. Она лежала в самой мягкой и тёплой постели, которую только можно было представить. Её голова была удобно приподнята на нужной высоте, а запах одеяла, заправленного до подбородка, был знакомым и безопасным. Всё было так спокойно, что она могла бы снова заснуть, если бы не тихие голоса. — Она проснулась, — раздался первый. Послышался шорох и совсем рядом другой голос. — Гермиона? Ты в порядке? Гермиона приоткрыла глаза. Северус склонился над ней, и его лицо исказилось от беспокойства. За его спиной виднелся низкий потолок с тёмными деревянными балками, а за ним квадратное окно, выходящее на знакомый переулок. Она была в своей комнате в Дырявом котле. — Я… хорошо, — сказала она, пытаясь сесть. — Пока нет, — сказал Северус, пытаясь положить её обратно. — Тебе нужно отдохнуть. Гермиона проигнорировала его, заставив себя выпрямиться. Её глаза расширились: напротив кровати, на четырёх деревянных стульях, сидели Рабастан, Регулус, Арабель и Алекто. Все молча смотрели на неё. Алекто нервно грызла ногти, щека Рабастана была в крови. Гермиона повернулась к Северусу. — Ты позвал их сюда? Гермиона оглядела комнату в поисках палочки, которая оказалась на прикроватном столике. Она подозвала её и незаметно расслабилась, когда палочка оказалась в её руке. — Не совсем, — заколебался Северу и потёр щетину на подбородке. Теперь, когда Гермиона присмотрелась, она увидела, что Северус выглядел ужасно. Его глаза были налиты кровью, а под ними залегли глубокие темные мешки. — Что случилось? — Мы прибыли вчера вечером, — спокойно сказала Арабель. — Поздравляю тебя с меткой, кстати. Мы собирались пригласить тебя выпить, когда ты вернёшься. И каково же было наше удивление, когда мы прибыли в Дырявый котел, а вместо тебя мы нашли Северуса, рыдающего о том, что ты умираешь, рыдающего в поисках зелий. — Я не рыдал, — смущенно пробормотал Северус. Рабастан наклонился вперёд. — Конечно же мы не позволили Северусу вернуться одному в чертову пещеру. Очевидно, Гермиона, ты знаешь, как выбрать хорошую обстановку. — Стерильной эту пещеру назвать нельзя, — проворчал Регулус. Гермиона медленно переводила взгляд с одного лица на другое. Все они были бесстрастны и не выдавали того, что знали. Её тянуло проверить наличие метки на руке, но вспомнить, что она говорила в бреду, было очень сложно. — Спасибо, — наконец тихо проговорила Гермиона. — Я ценю то, что ты сделал. И думаю, что сейчас мне действительно нужно отдохнуть и вылечиться, так что если нет ничего другого… На этот раз заговорил Рабастан, пристально глядя на Гермиону. — Вообще-то было ещё кое-что… Арабель достала из-под мантии маленькую голубую книжечку и бросила её Гермионе. Та протянула руку, автоматически поймала её, и нашла страницу с закладкой. Её сердце упало, когда она открыла её и прочитала заголовок:Рабастан Лестрейндж
Пожиратель Смерти. Сражался в первой волшебной войне. Лестрейнджи были одними из самых преданных слуг Лорда Волан-де-Морта и единственными, кто искал его после первого падения. После первого падения Волан-де-Морта Рабастан, Родольфус, его жена Беллатрикс и Барти Крауч-младший участвовали в пытках Алисы и Фрэнка Лонгботтомов и были приговорены к пожизненному заключению в Азкабане. Рабастан сбежал в 1996 году с группой Пожирателей Смерти и сражался в нескольких битвах Второй магической войны. Ответственен за убийство членов ОФ: Кингсли Шеклболта, Минервы Макгонагалл, Эммелины Вэнс и Гестии Джонс, наряду с другими магами и магглами. Не женат, нет детей. Умер в 2001 году после того, как не смог разрушить защиту дома, в результате чего погибли несколько Пожирателей Смерти. Рабастан был замучен до смерти Лордом Волан-де-Мортом его тело так и не нашли. Гермиона оторвалась от блокнота и подняла голову. Все взгляды в комнате были устремлены на неё. Она опустила глаза обратно на блокнот и увидела, что следующая запись, помеченная значком, озаглавлена: «Регулус Блэк». Гермионе не нужно было просматривать эту запись, чтобы узнать, что там. Она листала страницы, выигрывая время и отчаянно размышляя. Северус Снейп, Барти Крауч, Алекто Кэрроу… Мерлин, был ли кто-то, о ком она не писала? План встречи с Тёмным Лордом… План построения ложных воспоминаний… План смерти Амикуса Кэрроу… Всё это было здесь. Они всё видели. Гермиона быстро вытащила палочку. Её запястье треснуло, как кнут, целясь сначала в Рабастана. — Обливиэйт! Возник щит, охватывающий всю комнату. Когда заклятие ударило, щит замерцал, и пурпурные искры запрыгали, но он выдержал. — Обливиэйт! Обливиэйт! Когда в очередной раз щит выдержал, то Гермиона поняла, что это работа не одного человека. Все её друзья сжимали палочки в руках, поддерживая барьер между ними. Возможно, ей удастся разрушить его, но тогда ей придется сражаться сразу с пятью в ближнем бою. Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась, попытавшись аппарировать, но врезалась прямо в антиаппарационный барьер. — Чёрт! — прошипела она. Пытаться аппарировать в пределах этого барьера было всё равно, что врезаться головой в кирпичную стену. — Гермиона, остановись! Подожди, — сказал Северус. Гермиона проигнорировала его и попыталась нащупать на шее аварийный портключ, но он исчез. Ей пришлось снять его перед церемонией посвящения. Откинув одеяло, Гермиона поняла, что одета только в длинную ночную рубашку. Она крепко сжала палочку, глядя на пятерых своих друзей. — Послушайте, — угрожающе сказала она, вставая с кровати. — Вам нужно убраться с моего пути, потому что, если мне придётся пройти через каждого из вас, чтобы выбраться из этой комнаты, я это сделаю. Она приняла позу дуэлянта и подняла палочку наготове. Рабастан и Северус обменялись взглядами, а затем Северус заговорил: — Гермиона, мы не хотим сражаться с тобой. Мы просто хотим поговорить. Нам нужно понять, что, чёрт возьми, здесь происходит. Ты что, провидица? Ты работаешь на Орден? И какого хрена ты вернулась избитой до полусмерти прошлой ночью? Гермиона кинула взгляд на окно, но для Арабель этого было достаточно, она встала и быстро двинулась, чтобы заблокировать выход. — Не смей, — жестко произнесла Арабель. — Не смей уходить, не дав нам ответов. Гермиона оглянулась через плечо на стену. Интересно, сможет ли она вырваться на улицу? Арабель проигнорировала движение Гермионы и продолжила быстро говорить: — Я планировала исчезнуть ещё до конца седьмого курса. Я не хочу быть Пожирателем Смерти. Я знала, что мой выбор — присоединиться или быть убитой, поэтому я собиралась бежать. Отправиться за границу куда-нибудь под новым именем и ждать, пока всё не закончится. Но теперь я должна знать, откуда ты получила информацию. Кто ты, Гермиона? Есть ли другой выход из этого? Рабастан поднял слегка дрожащую руку и откинул назад волосы. — В этом блокноте. Это был не я, — пробормотал он. — Никогда. Ты всё это выдумала? Гермиона встретилась с ним взглядом. — Нет, — тихо ответила она и посмотрела на его побледневшее лицо. Затем она посмотрела на Регулуса, но он покачал головой. Алекто тоже не смотрела ей в глаза. — Просто скажи нам, Гермиона, — сказал Северус, его голос болезненно дрогнул. — Мы доверяем тебе. Мы любим тебя. Какого чёрта здесь происходит? Его глаза были красными и опухшими, и Гермиона задалась вопросом, читал ли он про себя. Она закрыла глаза и открыла их снова. Пять лиц по-прежнему смотрели на неё выжидающе. Не говоря ни слова, Гермиона вытянула руку и посмотрела на предплечье. На коже снова не было никаких следов. Тёмная метка исчезла. — Где она? — спросила она. Северус, сразу всё поняв, вытащил из кармана маленькую кожаную сумку и бросил ей. Гермиона развязала шнурок на ней и высыпала содержимое. В её руку упал предмет, похожий на маленькую статуэтку или кулон. Маленький серебряный череп со змеёй, появляющейся из открытого рта. Маленький предмет выглядел бы безобидным, если бы не волна тёмной магии, которая жужжала на кончиках пальцев Гермионы, когда она касалась его. — Ты сделал это, — сказала она, глядя на него. — Я не думала, что кто-то мог сотворить это заклинание, кроме меня. — Тогда, возможно, ты не будешь такой высокомерной, — огрызнулся Регулус. — Я сделал это. — Ты? — Я. — Ты знаешь, как наложить заклинание, чтобы запечатать… — Самостоятельный кусок магии в неодушевлённый предмет? Да, знаю. И, честно говоря, Гермиона, я не думаю, что использование серебра было лучшей идеей. Оно может быть немного неустойчивым, если вложить в него слишком много магии. Я бы сделал это с золотом, если бы ты меня спросила. Глаза Регулуса блестели, и Гермиона впервые за всё время почувствовала, что теряет дар речи. — Сейчас, — сказала Арабель. — Начинай говорить, пока действие веритасерума не закончилось. Ты знаешь, мы могли бы дать тебе дозу, пока ты спала. Это просто вежливость. Гермиона сглотнула и впервые по-настоящему оценила, что имеет дело со слизеринцами, а не гриффиндорцами. — Не здесь, — сказала она. — Здесь небезопасно. Пойдёмте со мной.* * *
Ранним летним утром солнце мягко освещало деревню Хогсмид, но серо-белые облака морозили Гермиону, так что магазины и дома замерцали, как мираж, когда дрожь прошла через неё. — Тебе холодно? — спросил Северус, бросив на неё обеспокоенный взгляд, когда они вышли из деревни. — Нет, я в порядке. То, что заставило пробежать по телу Гермионы дрожь, не было связано с погодой. — Как долго нам ещё идти? — спросил он. — Уже близко. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — По большей части. — Но не совсем? — Заткнись, Северус, она в порядке, — отрезала Арабель. Это, казалось, не требовало ответа, поэтому Гермиона продолжала идти по дороге. Проделав долгий путь, они подошли к хижине с противоположной стороны деревни. Гермиона, казалось, не проявляла к этому никакого интереса, осматривая место, чтобы понять, следили за ними или нет. Не в первый раз она убеждала себя, что именно так параноики ведут себя в жизни, но всё же верила в своё здравомыслие. Когда она убедилась, что за ними никто не наблюдает, Гермиона применила несколько безмолвных заклинаний проверки на прослушивания. И не удивилась, когда обнаружила на подоле плаща, в котором была на посвящение, маленький амулет, срабатывающий при определённых словах. Гермиона небрежно накинула плащ на забор хижины и перелезла через него. — В Визжащей Хижине, — поморщился Рабастан. — безопаснее, чем в «Дырявом Котле»? — Легче защититься от подслушивающих, — отрезала Гермиона. Они вошли через боковую дверь и поднялись наверх в пустую комнату с парой потрёпанных стульев и толстым слоем пыли. Гермиона проигнорировала обстановку и принялась накладывать заклинания на место. Через мгновение Северус присоединился к ней, узнав, какие заклинания она использовала, когда они сражались вместе. Когда Хижина была защищена чуть меньше, чем Хогвартс или Азкабан, Гермиона поняла, что разговор откладывать больше нельзя. Она оказалась в центре полукруга бледных и решительных лиц, смотрела на которые по отдельности. Рабастан. Регулус. Арабель. Алекто. Северус. — Я путешествую во времени, — резко сказала Гермиона, не в настроении тратить слова впустую. — Я появлюсь на свет только через двадцать лет. В моё время вы все мертвы. Алекто громко ахнула. Рабастан уставился на Гермиону, как будто у неё выросла лишняя голова, а Арабель медленно кивнула. Но никто не заговорил. Гермиона переминалась с ноги на ногу, оставляя следы в пыли на полу. Она нервничала сильнее, чем когда-либо в жизни, и адреналин бежал по её венам. Желание бороться или бежать было сильным, но она заставила себя остаться. Эти люди были её друзьями. Где-то по пути, с удивлением поняла она, она полюбила их. — Кто-нибудь, скажите что-нибудь, — сказала Гермиона. — Возможно, это единственный шанс, когда все могут задать любые вопросы. — Дай мне минутку, — пробормотал Регулус. — У меня небольшой шок. — Но вы уже догадались, — сказала Гермиона, ища правду на лицах. — По крайней мере, некоторые из вас. Арабель медленно кивнула. — Догадались. Но это не то же самое, что услышать. — Я догадался, — тихо сказал Северус. — Вообще-то, некоторое время назад. Но мне не хотелось в это верить. — Ну, я понятия не имел, — сказал Рабастан. — Так, может быть, ты хочешь немного рассказать нам о деталях, Гермиона? Гермиона колебалась, потому что, кроме Дамблдора, она никогда ни с кем не обсуждала это. К тому же это было тогда, когда она только прибыла в это время. Поначалу ей было неловко говорить об этом вслух. Но когда она увидела, что их лица изменились, на них появились шок и благоговение, но не осуждение, её сомнения исчезли, и откровение казалось таким же естественным, как разговоры о погоде. Медленно, чтобы не подавлять их, Гермиона шаг за шагом провела своих друзей через объяснение своего прибытия в это время. — Это похоже на научную фантастику, — сказал Северус, качая головой. Гермиона согласилась. — Похоже на волшебство. Ты думаешь, что у этого есть правила, ты думаешь, что не можешь вернуться на определённое расстояние, а потом это сбивает тебя с ног. Есть теория, но даже в моё время это были просто дикие домыслы. Однажды, я уверена, в департаменте наконец расскажут нам, над чем они работали, и тогда, возможно, возвращение назад и вперёд во времени будет совершенно нормальным. Всё человеческое общество изменится почти за пределы понимания. Гермиона оглядела своих спутников в поисках недоверия или смятения. — Мы всё ещё с тобой, — сказал Рабастан напряжённым голосом. — До сих пор. — Хорошо… Ну, я никогда не ожидала, что это случится со мной. Просто позвольте мне дать вам понять, что просто потому, что меня интересует, как физика и магия пересекаются, не делает меня магом. Даже если бы я могла объяснить, что произошло, когда я перемещалась во времени, за исключением того, что, возможно, тяга завесы к другой стороне была достаточно сильной, чтобы прервать пассивную магию на Маховике времени, заставив её преодолеть свои пределы. Каким-то образом оно изменило реальность так же, как и время. Мне не следовало приходить в Хогвартс, независимо от того, что изменилось во времени. Но я это сделала. Гермиона упрощала и комбинировала свои многочисленные вопросы, у неё было мало времени исследовать, но она не знала другого способа быстро дать своим друзьям почувствовать чудо, загадку, просто странность того, как она прибыла в это время. — И подумайте об этом, — продолжала она. — Некоторые маги-физики утверждали в моё время, что они верили, что, возможно, само время и реальность связаны, и что на глубоком структурном уровне каждая точка во Вселенной является одной и той же точкой. Эта взаимосвязанность, это могло бы объяснить, почему я переместилась во времени, почему это случилось в Министерстве Магии и почему я пришла в Хогвартс. Северус пристально посмотрел на Гермиону. — Что ты делала в Министерстве Магии? Гермиона посмотрела на свои ботинки. — Это долгая история. Мы были повержены в конце войны — этой войны, на самом деле — и победила не та сторона. — Тёмный Лорд проиграл? — спросила Арабель. Гермиона на мгновение закрыла глаза. — Нет. Волан-де-Морт победил. Я сражалась на другой стороне. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, и Северус уставился на Гермиону. Его рот был слегка приоткрыт, и, очевидно, ничто из того, что она сказала ему до сих пор, не потрясло его так, как это откровение. Алекто, казалось, была на грани обморока. — Продолжай, — жёстко сказал Северус. — Я была пленницей, — сказала Гермиона. Регулус кашлянул. — Не могла бы ты также, пожалуйста, объяснить нам, почему Гермиона Блэк сражалась против Тёмного Лорда? Гермиона закрыла глаза, чтобы не видеть лица Северуса. Починить или сломать. В частичной правде не было смысла. Она расскажет им всё, и будь прокляты последствия. Если дела пойдут плохо, Гермиона заставит их забыть или убьет. Эта мысль заставила её сердце болезненно сжаться, но она оттолкнула её. — Я родилась Гермионой Джин Грейнджер. Когда мне было одиннадцать, я получила письмо из Хогвартса и была зачислена… в Гриффиндор. Северус резко вздохнул, но Гермиона заговорила, решив рассказать всю правду. — Мои родители гордились мной, но очень удивились, потому что были… потому что они были магглами.
