Quantum Entanglement

      Гермиона и Северус аппарировали в Дырявый котёл в суматохе. Бармен Том стоял за стойкой, протирая стакан старой тряпкой, и когда они проходили мимо него, ей показалось, что он подмигнул ей.       Гермиона открыла дверь своей комнаты и, как только они оказались внутри, захлопнула её и заперла на засов. Она крепко прижала к себе Северуса, жадно целуя его. Его губы скользнули по её губам, и он застонал ей в рот, скользя руками вниз, обхватывая её зад и прижимая к себе.       — Чёрт, — прошипела Гермиона, желание между ног усилилось. Она провела руками по груди Северуса, потянувшись к пуговицам на его мантии.       — Подожди, — выдохнул он, и Гермиона опустила руки.       В тусклом освещении её комнаты он был ошеломляющим, с тёмными спутанными волосами и угловатой фигурой. Его кожа была бледной, и Гермионе захотелось снять с него мантию, чтобы увидеть его всего.       — Всё нормально? — спросила она.       — Ты уверена? Я никогда не…       — Да, — сказала Гермиона. — Уверена. А ты разве нет?       Северус кивнул и рассмеялся.       — Да, чертовски уверен.

* * *

      Они лежали в объятиях друг друга, голова Гермионы покоилась на груди Северуса. Он тяжело дышал, и она чувствовала, как его сердце бьётся под её щекой. Им было так жарко, что одеяло оказалось откинуто, и только простыня прикрывала их спутанные ноги.       — Ух ты, — выдохнул Северус.       — Пожалуй, этого достаточно, — согласилась Гермиона.       — Всё было хорошо? Ты…       Гермиона рассмеялась и нежно потянула Северуса за локон его волос.       — Да, перестань волноваться.       Гермиона удовлетворённо замурлыкала и прижалась ближе. Северус был таким тёплым, а его кожа была гладкой как шёлк и слегка пахла сандалом. Он нежно провёл рукой по её рёбрам, слегка касаясь живота.       — Как ты думаешь, как прошёл сегодняшний вечер? — спросил он.       Гермиона вздохнула. Она не могла вечно прятаться от этих событий, но ей было приятно хоть на мгновение забыть о них.       — Надеюсь, у меня больше никогда не будет такой недели, — сказала она. — Я устала. Но сегодня оно того стоило.       Северус приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз.       — А тебе не кажется, что нам всё равно следовало бы убить лордов? Начать всё это, вместо того чтобы отложить? Неужели твоё прикрытие того стоит?       — Да, — немедленно ответила Гермиона. — Так и есть. Я бы хотела, чтобы мы могли остановить это одним большим убийством, но это не так просто.       — Есть ещё какие-то планы? — сухо спросил Северус.       Гермиона устало закрыла глаза. Сейчас ей было так тепло и уютно и всё, что она хотела — заснуть. Это было так банально, что Северус после секса оказался таким разговорчивым.       — На самом деле есть только один план, — сказала она, от усталости у неё развязался язык. — Убить его. Только, если бы это было так просто, я бы уже это сделала. Есть вещи, о которых нужно позаботиться в первую очередь.       — Вещи?       — Вещи, — Гермиона зевнула. — Вещи, которые нужно найти. Я расскажу тебе, обещаю, но не сегодня. Я так устала.       Она ещё удобнее устроилась на постели, не обращая внимания на руку, которая теперь гладила её по спине.       — Что именно?       — Не пытайся меня разговорить, Северус, — пробормотала Гермиона. — Это не сработает. Подвинься ближе и обними меня.       Раздался шорох, и Гермиона натянула одеяло, окутав себя и Северуса приятным теплом. Из бара внизу доносились слабые голоса, но она уже привыкла, поэтому внимание на это не обращала. Она подвинулась ближе к Северусу, он притянул её в свои объятия, пока она не почувствовала его дыхание на своей шее.       — Ты храбрая, замечательная девушка, Гермиона, — прошептал он.       По лицу Гермионы скользнула улыбка, но глаза остались закрытыми.

***

      Гермиона и Северус провели остаток летних каникул в постели. Им больше некуда было идти и почти нечего было делать.       В тех редких случаях, когда они выбирались из постели и начинали думать, Гермиона и Северус выходили на улицы Косой-аллеи, чтобы насладиться последними лучами летней жары. Теперь, когда все тайны между ними были раскрыты, они могли, наконец, вести честные разговоры. Гермиона так давно не была с кем-то честной, что почти забыла, как это делается, и была поражена скоростью, с которой она раскрывала свои секреты и облегчением, которое она испытывала, когда это происходило.       — Расскажи мне об этом своём бывшем парне, — попросил однажды Северус, внимательно смотря на Гермиону, чтобы убедиться, что он не расстроил её.       Гермиона смогла сделать глубокий вдох и рассказать ему о Роне, кто он такой, что он сделал и почему она любила его.       — Большую часть времени он вёл себя как придурок, — усмехнулась она. Северус крепко прижал её к себе. — Но он был милым, по-своему. И он был добрым, верным и храбрым. Он не заслуживал такой смерти.       Северус внимательно слушал её. Если в его глазах и мелькнула ревность, то у него хватило здравого смысла промолчать. Рональд Уизли этого мира ещё не был даже плачущим младенцем.       И вот, с разговорами одновременно трудными и лёгкими, с хорошей едой и лучшим сексом, и долгими ночами — лето подходило к концу.

* * *

      На улице назревала буря. Экипажи покатили вверх по дороге под сверкающие молнии на небесах и грохот дождя по крыше. Когда Рабастан попытался открыть дверцу кареты, ветер вырвал её из его рук, захлопнул и заставил фестралов нервно вздрогнуть.       Когда они все же вышли, Гермиона бросилась вверх по ступенькам вслед за Рабастаном, за ней последовали Северус и остальные, ни один из них не остановился, пока они не достигли больших дубовых дверей, ведущих в огромный вестибюль.       — Ужасная погода, — прорычала Арабель, отряхивая плащ.       — Ничего страшного, — сказал Рабастан, протискиваясь мимо пары шестикурсников-гриффиндорцев. — Мы уже на седьмом курсе. У нас будут самые лучшие места.       — У нас уже были лучшие места, — нерешительно сказал Северус, все они последовали за Рабастаном в Большой зал, где было намного теплее.       Большой зал выглядел особенно великолепно в свете тысяч парящих свечей, свет которых мерцал в отражении золотых тарелок и блюд. Гермиона и её друзья прошли через весь зал и достигли стола Слизерина, где расположились в самом центре, рядом с Кровавым Бароном. Перламутрово-прозрачный призрак выглядел особенно угрожающе, когда его цепи тянулись по столу.       Гермиона провела пальцами по волосам в попытке пригладить их и нахмурилась, глядя на призрака.       — Почему вы сидите здесь? Разве вы обычно не стоите около входа?       Кровавый Барон ухмыльнулся им, и это выражение на его измождённом лице несколько нервировало.       — Я хотел услышать объявление, — прохрипел он.       — Какое объявление? — нахмурился Регулус, встряхивая волосами, как мокрая собака.       — Сейчас узнаешь.       У Гермионы было чувство, что она уже знала, какое объявление их ждет. Она взглянула на потолок, который представлял собой крутящуюся массу серого цвета, освещённую вспышками молний. По привычке её пальцы потянулись к кулону, который она носила на шее вне поля зрения случайного наблюдателя, и проследили контуры серебряного черепа и змеи.       В каком-то смысле она была рада вернуться в Хогвартс. Даже пребывание в Дырявом котле начинало казаться ей рискованным — каждый раз, выходя из своей комнаты, она чувствовала на себе взгляды, за которыми никогда не могла проследить. В магазинах её встречали с почтением, а когда она шла по Косой-аллее, даже старухи отшатывались от неё.       Сидя за слизеринским столом и наблюдая, как профессор Макгонагалл ведёт группу первокурсников в зал, Гермиона начала незаметно расслабляться. Люциус и его дружки выпустились, окончив школу, и теперь выполняли приказы Тёмного Лорда, а в Хогвартсе лидером стала она.       Студенты Слизерина украдкой поглядывали на Гермиону, и она заподозрила, что новость о её церемонии посвящения стала достоянием общественности. Дальше по столу она заметила Барти Крауча, сидящего в одиночестве, выглядевшего замызганным даже по меркам толпы вокруг него. Он вяло уставился в свою тарелку, и она нахмурилась.       — Итак, — прокашлялся Рабастан, когда профессор Макгонагалл надела распределяющую шляпу на голову первого ребенка. — Какой у нас план?       Гермиона подняла бровь.       — А с чего ты взял, что я тебе скажу?       Прежде чем Рабастан успел ответить, шляпа крикнула:        — Рэйвенкло! — Синий стол взорвался радостными возгласами и заглушил все разговоры.       Когда распределение закончилось, Альбус Дамблдор поднялся на ноги и хлопнул в ладоши. Студенты перестали шушукаться друг с другом, и жужжание болтовни затихало так, что всё, что можно было услышать — это завыванием ветра и и биение проливного дождя о землю.       — Добро пожаловать каждому отдельно и добро пожаловать всем, — сказал Дамблдор, улыбаясь студентам, сидящим за своими столами перед ним.       — Прежде чем мы начнём наш восхитительный праздник, есть всего несколько объявлений о начале семестра, которые нужно сказать. Запретный лес, как всегда, посещать строго запрещено. Кроме того, некоторые из вас, возможно, знают, что открылся магазин волшебных шуток Зонко в Хогсмиде. Мистер Филч попросил меня довести до вашего сведения, что каждый предмет оттуда уже находится в его списке запрещённых вещей.       Раздался глухой стон, и уголок рта Дамблдора дёрнулся.       — Но, наконец, я очень рад объявить, что впервые за много лет Хогвартс будет принимать участие в мероприятии, которое высоко ценится во всём волшебном мире, это шанс показать себя некоторым ведьмам или волшебникам.       Гермиона затаила дыхание, когда ученики с интересом посмотрели на неё.       Дамблдор продолжил:       — С немалым количеством усилий Хогвартс предпринял шаги, чтобы присоединиться к международному турниру дуэлей волшебных школ!       Шёпот и разговоры раздались по всему залу, студенты нетерпеливо поворачивались друг к другу.       — Ты не знала об этом? — тихо спросил Регулус у Гермионы.       Северус фыркнул.       — Знала? Именно она убедила их вернуть этот турнир.       Северус сказал это достаточно громко, и несколько ребят рядом подняли брови. Гермиона проигнорировала их, но слово передавалось из уст в уста, и многие слизеринцы начали смотреть на Дамблдора с интересом.       — Спасибо, — сказала она Северусу, который виновато пожал плечами.       Дамблдор улыбнулся.       — Для тех, кто не слышал об этом событии раньше, турнир является ежегодным соревнованием между лучшими студентами из каждой конкурирующей волшебной школы, и Хогвартс, к сожалению, не принимал участия в этом турнире в течение многих лет. Приз — пятьсот галеонов, а также годы ученичества у лучшего Мастера дуэлей.       — Мордред вас побери, — выругался Регулус, ни к кому конкретно не обращаясь. — Эти Мастера как золотая пыль.       — Ш-ш-ш, — прошептала Арабель, когда Дамблдор снова заговорил.       — Мне доставляет ещё большее удовольствие объявить, что в этом году Хогвартс не только примет участие в турнире, но и использует наше отличное поле для квиддича. Во время проведения конкурса, мы будем домом для студентов из полудюжины других школ.       — Первое испытание состоится тридцать первого октября, и желающие записаться должны поговорить со своим деканом факультета. Шесть участников будут выбраны мной и профессором Флитвиком. А теперь — пир!       На золотых тарелках появилась еда — сочные груды мяса и овощей, а рядом с башнями картофеля и йоркширскими пудингами — супницы с подливкой. Под прикрытием болтовни, которая разразилась вокруг них, Рабастан наклонился к Гермионе, и Регулус, Северус, Алекто и Арабель последовали его примеру.       — Шесть мест, и нас шестеро, — заметил Рабастан.       — Думаешь, мы все сможем войти? — спросила Гермиона, накладывая еду себе на тарелку.       Рабастан сложил пальцы домиком и с сомнением посмотрел на Алекто.       — Возможно. Итак, ты хочешь поделиться, почему ты попросила возобновить этот турнир в нашей школе?       Гермиона улыбнулась:       — Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал, сколько школ конкурируют?       Её друзья покачали головами. Гермиона пожала плечами.       — Шесть или семь лучших магических школ в мире привезут сюда своих лучших учеников. Мы можем встретиться с иностранными дуэлянтами, найти союзников, наладить заграничные контакты… убедиться, что нам есть куда отправиться, если всё пойдёт наперекосяк.       Регулус пожал плечами и даже Северус выглядел озадаченным, Гермиона раздражённо зашипела. Она бросила быстрый взгляд на тех, кто сидел вокруг них, и наклонилась ещё ближе.       — Вы думаете, что победить его — это так просто? Я на девяносто девять процентов уверена, что мы сможем одолеть его, но нас шестеро против дюжины взрослых Пожирателей смерти. Только у идиота нет запасного плана для одного процента.       Все долго смотрели на Гермиону, пока Регулус не заговорил.       — Ты устроила целый турнир, чтобы найти союзников и найти нам надёжные убежища за границей? Ты ведь знаешь, как мы богаты, не так ли? У семьи Блэков полно домов.       Затылок Гермионы покалывало, и она повернула голову, чтобы увидеть, что Дамблдор наблюдает за ней. Она отвернулась от его пристального взгляда и улыбнулась Регулусу.       — Да, я знаю. Но вам всем также нужна причина, чтобы стать лучше в сражении. Кроме того, это будет весело.       Рабастан согласно хрустнул костяшками пальцев, а Регулус улыбнулся в предвкушении.       К следующему утру дождь прекратился, хотя когда Гермиона и Северус сравнивали своё расписание на седьмой год, на потолке Большого зала всё ещё виднелись серые облака, несущиеся по небу. Дальше за столом группа шестикурсников всё ещё оживлённо обсуждала турнир.       — Это не обязательно должен быть только седьмой курс, — заметил один парень, украдкой глядя на Гермиону. — Всего же шесть мест.       — Думаю, это зависит от того, кто в этом году будет преподавателем защиты, — сказала девушка рядом с ним. — Держу пари, что он скажет своё слово.       Гермиона откусила кусочек тоста и нахмурилась.       — А кто новый профессор защиты? Вчера вечером на пиру никого не объявляли.       Северус подвинул своё расписание к Гермионе.       — Какая-то ведьма по имени Изабелла Мальволио.       — Ты знаешь, кто это? — спросила Гермиона.       — Нет.       Гермиона задумалась. Сколько профессоров защиты работали в Хогвартсе с тех пор, как Том Риддл наложил проклятие? Должно быть, их было несколько десятков. Сколько из них были хорошими? И как проклятие избавилось от них?       Эти вопросы занимали её всю дорогу по холодным коридорам к классу чар, где она была нагло вырвана из своих мыслей парой гриффиндорцев. Сириус Блэк и Джеймс Поттер проталкивались сквозь толпу учеников в поисках Гермионы и Северуса. За лето они стали выше и шире в плечах, возвышаясь над Гермионой.       — Блэк, — кивнул Сириус.       — Блэк, — ответила Гермиона.       — Блэк, — протянул Рабастан, — чего ты хочешь?       Джеймс прислонился к стене и разгладил свою мантию так, чтобы все могли заметить его сверкающий значок старосты. Хотя Гермиона знала от Гарри, что его отец был старостой, она недоверчиво покачала головой.       — Мы слышали о новом дуэльном турнире, — протянул Джеймс.       — Как и все остальные, Поттер, — сказал Рабастан, словно обращаясь к необычайно медлительному ребёнку. — Об этом было объявлено в Большом зале.       Сириус хихикнул, и Джеймс бросил на него яростный взгляд.       — В любом случае, — быстро сказал Сириус. — В любом случае, да. Мы просто хотели сказать вам, что два места заняты нами, так что вам лучше не вставать у нас на пути.       Рабастан и Гермиона усмехнулись. Она чувствовала, как её друзья выстраиваются в очередь позади неё.       — Вы видите что нас шестеро, не так ли? И мест всего шесть. Займись математикой, Блэк.       — Эти места достанутся шести лучшим дуэлянтам, Блэк, — сказал Сириус. — Но не первой шестёрке слизеринцев.       — Жаль, что это и есть все шесть лучших студентов Слизерина, — усмехнулся Северус. — Не беспокойся. Все обязательно будут гордиться Хогвартсом.       Обычная болтовня и суета в коридорах стихли, когда проходящие мимо студенты остановились, чтобы послушать их перебранку. Джеймс открыл было рот, чтобы возразить, и нетрудно было догадаться, что произошло бы дальше, но в этот момент профессор Флитвик открыл дверь в класс чар, и Джеймс с Сириусом отступили назад, вынужденные довольствоваться неприязненными взглядами, обращёнными на Гермиону.       Студенты гуськом вошли в класс и заняли свои места, а миниатюрный профессор вернулся в переднюю часть класса.       — Профессор Флитвик, — сказал Сириус, как только он сел за стол, — что вы можете рассказать нам о дуэльном турнире? Как будет проходить отбор?       Профессор Флитвик помолчал, держа в руке кусок пергамента.       — Вы получите всю необходимую информацию от вашего декана факультета…       — Да, — согласился Джеймс. — Но ведь вы один из судей, не так ли? Конечно же, вы можете нам что-то рассказать, профессор.       Профессор Флитвик, казалось, собрался было покачать головой, но потом заметил, что многие студенты жадно ловят каждое его слово. Он вздохнул и отложил пергамент.       — Хорошо, мистер Поттер, я уверен, что краткий обзор вам не повредит. В юности я сам принимал участие в этом турнире… О да, Хогвартс уже принимал участие тогда.       Взгляд Флитвика стал отсутствующим.       — В те дни у нас, конечно, не было защитных чар, которыми вы пользуетесь сегодня. И никакого обмана. Просто быстрая работа палочкой и мощная магия, как и должно быть. Я бы выиграл его на седьмом курсе, если бы этот проклятый мальчишка из Дурмстранга не сжульничал и не начертил руны на ринге ещё до начала поединка. Я не смог этого доказать, но я видел их на песке.       Сириус нахмурился.       — Судьи ничего не сделали с этим?       Флитвик покачал головой.       — Этот кубок должен был быть моим… но я вернул его себе через несколько лет на Чемпионате Европы. Каркаров всегда держал на это зуб.       Гермиона вздрогнула.       — Каркаров?       Флитвик нахмурился, глядя на неё.       — Да, старина Александр Каркаров. В последнее время он не так быстро держится на ногах. Я слышал, что его внук сейчас находится в Дурмстранге, и я ожидаю увидеть ту же тактику от него, если он попадёт на турнир. Эти старые семьи не меняются.       — Но как происходит отбор? — вмешался Сириус.       Взгляд Флитвика стал острее.       — Ну конечно же, путём хорошей дуэли.       Джеймс наклонился вперёд.       — Да, но…       — Никаких «но», мистер Поттер, — сказал Флитвик. — Шесть лучших студентов будут отобраны на основе их таланта к дуэли, не больше и не меньше. А теперь я предлагаю вам всем открыть свои книги и перейти к первой главе. Я полагаю, что вы все прочитали её перед школой и достаточно подготовлены, чтобы начать работу над чарами. Пожалуйста, разделитесь на пары.       Час спустя Гермиона и Северус прислонились к стене, лениво бросая чары в ничего не подозревающих учеников класса.       — Я сделал это! — пискнул Питер Петтигрю, когда Ремус Люпин растворился в воздухе.       Гермиона насмешливо вздохнула.       — Как ты думаешь, я могу заставить Петтигрю исчезнуть навсегда и сделать вид, что это был несчастный случай?       Северус рассмеялся.       — Возможно… ты могла бы избавиться от некоторых конкурентов дуэли.       — Ты действительно думаешь, что есть конкуренция?       — Конечно, это не Петтигрю… но Блэк и Поттер хороши, — произнес Северус с оттенком горечи в голосе.       Гермиона вспомнила Северуса, лежащего перед воротами Хогвартса в розовой мантии и с лицом покрытым фурункулами.       — Это было год назад. Теперь ты сражаешься на дуэли куда лучше, чем они.       Прежде чем Северус успел ответить, по всему замку эхом разнёсся звонок, возвещая об окончании урока. Гриффиндорцы рассыпались в разные стороны, а слизеринцы направились по коридорам к классу защиты.       Снаружи снова пошёл дождь, и Гермиона посмотрела в окно, где группа промокших хаффлпаффцев бежала из теплиц.       — Кто хочет немного поспорить на счёт профессора защиты? — спросил Рабастан. — Я поставлю галеон на то, что она совершенно бесполезна.       — Я тоже, — сказала Алекто.       — Пять галеонов, на то, что она, по крайней мере, лучше предыдущих, — сказала Арабель.       Слизеринцы остановились перед классом защиты от Тёмных искусств, где дверь была плотно закрыта. Ученики представлял собой смесь слизеринцев и хаффлпаффцев, последние из которых стояли довольно далеко от двери.       — Мы слышали странные звуки, — сказал парень, чья точёная челюсть и серые глаза напомнили Гермионе Седрика Диггори.       — Боишься, Амос? — усмехнулась Арабель.       — Едва. Это защита от Тёмных искусств… она здесь для того, чтобы защищать нас от наших врагов, — возразил Амос, и несколько хаффлпаффцев одобрительно ухмыльнулись.       Рабастан всё ещё собирал галеоны у Северуса и ещё нескольких студентов.       — Хочешь поставить, Гермиона? — спросил он.       Но в этот момент раздался раскат грома, и ближайший факел к двери погас. Несколько человек беспокойно зашевелились, когда едкий запах дыма наполнил воздух. Раздался скрип, а затем дверь класса с грохотом распахнулась, ударившись о стену.       Алекто ахнула, и все как один отступили назад, но когда из комнаты никто не вышел, ученики осторожно двинулись к двери, обмениваясь тревожными взглядами.       Гермиона вошла в дверь и посмотрела вверх. Как только она увидела нового профессора защиты, её желудок сжался, и она поняла, что её последний год не будет таким лёгким, как она надеялась.       Ведьма, стоявшая перед классом, была худощава и одета в пепельно-серую мантию. У неё были светлые волосы до подбородка и бледно-голубые глаза, и она не выглядела особенно сильной. Однако в руке у неё была до боли знакомая палочка.       Гермиона повернулась к Рабастану.       — Ни черта тут не сделаешь.       Беллатрикс Лестрейндж пригладила свои светлые волосы и подмигнула Гермионе.       — Класс, пожалуйста, проходите и занимайте свои места. Я знаю, что впереди нас ждёт очень интересный год…