Я - Гермиона
4 декабря 2019 г., 11:58
— Никогда в жизни не видел ничего подобного! — воскликнул Флитвик, подпрыгивая на стопке книг. — Ни такой наглости, ни таких умений... Но всё же какая наглость!
Гермиона неловко поёрзала, остальные семикурсники посмотрели на неё искоса. После турнира прошло уже два дня, и вся школа относилась к ней настороженно, как к бомбе замедленного действия.
— Благодарю вас, профессор.
— Вы должны рассказать мне, каким заклинанием вы преобразили свои туфли, — продолжал Флитвик. — Ледяные коньки, но ведь они были другими, не так ли? А вот лезвия были…
— Горячими, — подсказала Гермиона. — Металл был нагрет так, что лезвия легче скользили по льду.
Она подавила зевок. Учителя постоянно расспрашивали её о методах, которые она использовала на турнире. Профессор Макгонагалл задержала Гермиону после занятий и потребовала, чтобы она объяснила, где она научилась превращению песка в воду.
Джеймс Поттер кашлянул.
— Профессор, а какое заклинание мы сегодня изучаем? — многозначительно спросил он, скрестив руки на груди. Гермиона не могла винить его за это. Джеймс хорошо проявил себя в своём поединке, но, похоже, никто этого не запомнил.
В довершение всего этим утром Гермиона получила записку от Дамблдора. Директор школы, который был недоступен для разговора в течение последних нескольких недель, вызвал её.
* * *
— Нам нужно поговорить, — сказала Гермиона, входя в кабинет Дамблдора. Профессор Дамблдор поднял глаза от стопки бумаг на своем столе. — Действительно, мы должны поговорить, и именно поэтому я попросил вас присоединиться ко мне сегодня вечером. Как же вы прошли мимо… не берите в голову. — Беллатрикс Лестрейндж изображает профессора защиты, — сказала Гермиона. — Я пыталась вам сказать с первой недели. Тяжело дыша после пробежки по лестнице, она смотрела на Дамблдора, ожидая его реакции. Однако выражение его лица не изменилось. — Да, я знаю об этом. Однако мне любопытно, откуда это известно вам. У меня сложилось впечатление, что Лорд Волан-де-Морт поместил её сюда, чтобы присматривать за вами, поэтому, несомненно, он не сказал вам о её присутствии. Гермиона изумлённо уставилась на Дамблдора. — Вы знаете? Дамблдор выглядел раздражённым. — Мисс Блэк, несмотря на то, что я не всемогущ, в моей школе всё ещё происходит очень мало того, о чём я не знаю. Особенно когда это касается моего персонала. — Но почему вы мне ничего не сказали? — воскликнула Гермиона. — Я могла бы совершить ошибку! Могла бы попасться в чём-нибудь ей. Дамблдор собрал свои бумаги и сложил их в стопку на краю стола. — Мисс Блэк, если бы вы позволили своему прикрытию пасть перед кем-то из персонала — Пожирателем Смерти или нет, — тогда вы не подходили бы для той роли, которую играете. По всей видимости, у меня больше веры в вас, чем у вас самой. Гермиона предположила, что ей не полагается чувствовать себя польщённой этими словами. — Так как же вы узнали? — спросила она. — Так же, как и вы, я полагаю, — сказал Дамблдор. — Её чары превосходны, но магия всегда оставляет следы. И по правде говоря, скрытность никогда не была её лучшей стороной. — Я только увидела её палочку, — призналась Гермиона. — Однажды я была ей под Оборотным, и мне пришлось использовать её палочку. Я никогда её не забуду. Дамблдор вздрогнул. — Круги внутри кругов, — пробормотал он. — Прошу прощения? — Ничего, ничего. А теперь… — Дамблдор откашлялся. — Я позвал вас сюда не для того, чтобы обсуждать Беллатрикс. Я думаю, вы, возможно, знаете, почему я попросил вас встретиться со мной? Гермиона вздохнула и села на стул перед столом. — Да. Иван. Он действительно внук Гриндевальда? Гермиона заметила, как губы Дамблдора на мгновение сжались, и по его лицу пробежала тень. — Да, насколько мне известно. Геллерт Гриндевальд утверждает, что он отец ребёнка Эрги Саламандер, он был с ней незадолго до его заключения, и… — Подождите... Саламандер? — спросила Гермиона. С каждой минутой эта история звучала всё более странно. — Да. Сестра известного магозоолога, написавшего учебник по уходу за магическими существами. Гермиона моргнула, пытаясь осмыслить всё это. — И Иван… — Внук того союза. — Но в моё время о нём никто не слышал! — запротестовала Гермиона. — И единственный союз, который был у Гриндевальда, был с… Гермиона замолчала. Её щёки вспыхнули, и она уставилась на стол. Дамблдор кашлянул и забарабанил пальцами по столу. — Как интересно, — сказал он. — Интересно, что стало с Иваном в ваше время? — Нет, — запротестовала Гермиона. — В моё время его не существовало. Поверьте мне, профессор Дамблдор, я хорошо разбираюсь в истории. Гриндевальд никогда не был женат, не произвёл на свет наследника и, конечно же, не имел внука, который учился бы в Дурмстранге. Профессор Дамблдор махнул рукой. — Нет-нет, вы не поняли. Гриндевальд и Эрга Саламандер так и не оформили свой союз официально. Они никогда не были женаты, и ребёнок был незаконнорожденным, носившим фамилию Саламандер. Сам Иван является Саламандром, но ходатайствовал о праве претендовать на фамилию Гриндевальда. Его прошение было неохотно удовлетворено. — Значит, Иван на самом деле не Гриндевальд? — Нет. Именно Иван сам претендовал на фамилию своего деда, и с какой целью, мне не хочется думать. Они сидели молча, последствия такого решения были ясны. — Но ему запретили участвовать в турнире, — уточнила Гермиона. — Значит, теперь он вернётся в Дурмстранг? Профессор Дамблдор покачал головой. — Нет. Ивану не будут предъявлены официальные обвинения за его действия, ему просто запрещено учавствовать в турнире. Он останется и будет болеть за своих товарищей по команде. — Но это же была разрывная сеть, — запротестовала Гермиона. — Он пытался убить меня. Меня, а не кого-то другого. Почему же? При этих словах портреты зашевелились и зашептались друг с другом, а усталые морщины на лице профессора Дамблдора стали отчётливее. — Я не могу сказать наверняка, — ответил он. — Однако надеюсь, что у нас получится выяснить это. Желательно до конца года.* * *
Гермиона не сразу вернулась в спальню Слизерина после этого разговора. Её ноги несли её вниз по коридорам, блуждая. Школа была прекрасна в темноте, гулкая и пустая. Вспыхнул свет. — Вот она, — удовлетворённо произнёс знакомый голос. Гермиона повернулась и вздохнула. — Рабастан, ты серьёзно? Ты же не думаешь, что я не смогу вернуться в общую комнату сама? Рабастан ухмыльнулся и вышел из тени. Северус, Регулус, Арабель и Алекто последовали за ним. — Мы не вернёмся в общую комнату, — сказал Регулус. Арабель несла кожаную сумку. Она встряхнула её, и звякнули бутылки. — Мы же празднуем! — сказала Арабель. — Вы все пробились в следующий раунд. У нас не было шанса всю неделю, когда все следили за тобой. — Выпивать в коридоре? — обратилась Гермиона к Северусу, притаившемуся сзади. — А ты не мог придумать что-нибудь другое? Он криво улыбнулся ей и пожал плечами. Рабастан положил руку ему на плечо. — Вы двое не сможете сегодня запереться вдвоем, — сказал он. — Потому что мы идём кататься на коньках, чтобы отпраздновать нашу победу! Гермиона застонала. — А разве я не могу сказать, что устала? — Нет, — сказал Рабастан. — Северус, тебе обязательно было позволять им это? — пробормотала Гермиона, когда они направились к входной двери, но в ответ она получила лишь смешок. Это была зимняя ночь, одна из тех, что описаны в стихах — широкие просторы резонировали с гулкой тишиной, которую приносил лёд. Их дыхание затуманило воздух, и сосульки дрожащими рядами свисали под окнами. Высоко в башнях то тут, то там виднелся тёплый свет свечей, и Гермиона откинула голову назад, чтобы лучше видеть. Замок был построен из камня на камне, как будто со страниц одной волшебной сказки. — Давайте, наперегонки до озера! — крикнул Рабастан и побежал. Поскальзываясь и скользя по снегу, они бежали, и Гермиона поняла, что ей это доставляет удовольствие — так быстро двигаться, рискуя упасть, было волнующе. Ковыляя к озеру, фыркая от смеха, они свалились в кучу на краю замёрзшей водной глади. Гермиона наложила на них согревающие и сушащие чары. — Итак, — задыхаясь, произнёс Регулус. — Мы хотим знать, как ты создала это заклинание для катания на коньках. Затем из-за деревьев донёсся ещё один голос: — Заклинание для катания на коньках? Мы бы тоже хотели этому научиться, правда, парни? — Ты не можешь обращаться к нам всем как «парни», — возразил женский голос. — Я вообще-то тоже здесь. — Мы были парнями ещё до того, как ты украсила наш священный квартет, — вмешался третий голос. Гермиона и её друзья одновременно застонали. — Пожалуйста, скажите мне, что никто из вас не приглашал этих грёбаных Мародёров, — сказала Гермиона. — Клянусь, мы этого не делали! — запротестовал Рабастан. — А зачем нам их приглашать? — сказала Арабель, скривив губы. Джеймс вышел из-за деревьев первым, стряхивая снег с волос. Лили последовала за ним, её щёки пылали румянцем, а затем Ремус и Сириус пробрались между заснеженными ветвями. — Ну, просто посмотрите, что у нас тут, — сказал Сириус. — Шесть слизеринцев вышли кататься в полночь. Домашнее упражнение? Гермиона проигнорировала его слова. — А где же Питер? — спросила она, пристально глядя на деревья. — Спит, — мягко ответил Ремус. — Он был измотан после того, как кто-то ударил его в спину заклинанием усталости восемь раз сегодня в классе. — Ну, я не думала, что мне сойдёт с рук такое грубое поведение в присутствии Флитвика, — пожала плечами Гермиона. Северус нахмурился в знак согласия, уставившись на Лили и Джеймса. Гермиона глубоко вздохнула и ткнула его в бок, пока он не повернулся к ней лицом. «Ради всего святого, Сев, мы помолвлены, и у нас скоро будет ребёнок. Перестань быть таким придурком», — сказала она ему мысленно. Северус несколько раз моргнул. «Прости». — Так ты катаешься на коньках? — спросила Лили, когда наступила неловкая тишина. — Я тоже люблю кататься на коньках. На мгновение вновь воцарилось молчание, и Гермиона поняла, что все взгляды устремлены на неё. Лили смотрела с надеждой, Арабель и Рабастан с ужасом, а Северус развеселился. Гермиона пожалела, что в этот момент не спит, как Питер, свернувшись калачиком в своей постели. Наконец, она стиснула зубы. — Прекрасно, — сказала она. — Все наложите на ваши ботинки заклинание затягивания, а затем стандартное заклинание преображения конька. Затем нужно наложить на металл нагревательное заклинание, но слегка изменить его, чтобы конёк оставался горячим… Через десять минут все добавили последние штрихи к своим конькам. Арабель наколдовала элегантные смертоносные на вид фигурки на коньках с торчащими из пяток лезвиями. Джеймс и Сириус сделали хоккейные коньки, в то время как большинство делали вторые версии своей обуви. — Ну, пойдем тогда, — сказала Лили и поднялась на ноги. Однако, когда она ступила на лёд, вся неловкость исчезла, и она начала двигаться. Полная луна над головой освещала лёд неземным сиянием, но Гермиона всё же послала несколько светящихся шаров вверх, чтобы обеспечить дополнительное освещение. — Боже мой, она умеет кататься на коньках, — раздражённо сказал Регулус, наблюдая, как Лили исчезает вдали. Он неуверенно зашагал по льду, и все остальные двинулись следом. Сразу стало ясно, что Сириус и Регулус уже катались раньше, в то время как Рабастан и Джеймс изо всех сил пытались удержаться на ногах. — Тебе нужно научиться пользоваться смягчающими чарами, — сказала Гермиона, поднимая Рабастана, когда тот соскользнул на землю. Он рассмеялся, встряхивая мокрые волосами. — Но ведь это уменьшает опасность, не так ли? — Тебе нужно больше опасностей в жизни? Рабастан хмыкнул. — Мне хочется, чтобы это было интересно. На льду Лили сжалилась над Джеймсом и теперь катилась задом наперёд, направляя его шаги. Алекто стояла на краю льда, наблюдая за ними, и на её лице было задумчивое выражение. — Алекс нервничает, — сказал Рабастан, проследив за взглядом Гермионы. Он рывком подъехал к Алекто. Её лицо изменилось, когда он заговорил с ней, и просияло, когда он взял её за руку и потянул на лёд. Ни один из них не умел кататься на коньках, но они нетвёрдо заскользили по льду, и Алекто смотрела на Рабастана так, словно он был луной. — Тебе не следовало обручать её с Регулусом, — заметил Северус, появляясь за плечом Гермионы. — Тебе кто-нибудь говорил, как это раздражает, когда ты так делаешь? — Делаю что? — Читаешь мои мысли. Северус рассмеялся, переплетая их пальцы вместе. — Всё время. — Но ты прав, я тоже так думаю. Но я просто хотела… — Защитить их от любых других планов, — закончил Северус. — Это я знаю. Представь себе, что Алекто была бы помолвлена с грёбаным Эйвери, Розье или кем-то ещё. — Но она могла бы и выйти за Рабастана, — сказала Гермиона. — Они с Регулусом оба — сыновья знатных семейств, а Алекто — единственная дочь одного из них, почти выдающегося. Это не важно. — Помолвки не имеют значения, — сказал Северус. — Ты не выйдешь замуж за Рабастана, так что у Алекто нет причин связываться с Регулусом. Всё это в любом случае превратится в дерьмовое шоу. Гермиона фыркнула. — Это совсем не смешно, но так оно и есть. Северус тоже засмеялся, и Гермиона истерически захихикала. — Мне очень жаль, — сказала она. — Это просто… — Я знаю, — согласился Северус, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку. — Я это знаю. Гермиона пристально посмотрела на небо. Над ними, как одеяло, расстилались звёзды, редкие облака неслись на фоне луны. Время от времени со стороны фигуристов раздавался смех или визг, и скрипел лёд. — Наперегонки? — сказала Гермиона, криво улыбнувшись Северусу. — Сначала, чтобы догнать всех? Улыбка Северуса стала хищной. — Ты же знаешь, что река замерзала каждую зиму. Лили обычно одалживала мне коньки, и мы устраивали там гонки. — А ты когда-нибудь выигрывал? — Один или два раза. — Тогда вперёд. Северус больше не проронил ни слова. Гермиона прыгнула вперёд, вонзив клинки в лёд, чтобы заставить себя скользить быстрее. Она продолжала пригибаться, двигаясь быстрее, но она слышала, как приближается Северус. Он не солгал, сказав, что умеет кататься. Они приближались к центру озера, и Гермиона рискнула оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, как далеко был Северус. И она упала. Поверхность не была гладкой. Рябь замёрзшей воды и плывущий снег создали рябоватый, неровный лёд, и когда Гермиона повернулась, её коньки зацепились за колею и заставили её развернуться. Её голова столкнулась со льдом так сильно, что всё почернело. Гермиона почувствовала, как холодная влага просачивается под её одежду. — Чёрт возьми, — простонала она, переворачиваясь на другой бок. Её голова болезненно пульсировала, а лодыжка посылала стреляющие импульсы вверх по ноге, когда она пыталась пошевелить ею. Она инстинктивно потянулась к своей палочке. — Гермиона! — крикнул Северус, приземлившись на колени. — Не двигайся с места. Мерлин, ты в порядке? Твоя голова! Гермиона слабо рассмеялась, пытаясь сесть. — Не могу поверить, — фыркнула она, — что тебе вообще удалось победить Лили Поттер на коньках. Это чушь, Сев. Северус открыл рот, чтобы ответить, но голос Лили резанул его, как бритва. — Как ты только что меня назвала? Мёртвая тишина. Жуткий звук ветра, дующего по льду, и тихое бормотание Северуса себе под нос: — Чёрт возьми, Гермиона.
