Сомнение и преданность

Внизу раскинулся город. Окна покоев Джораха выходили прямо на рынок. Город возвращался к своему привычному ритму, и по улицам, аки птичьи стаи, сновали толпы народа. Поддержание мира здесь было отнюдь не тем же самым, что изгнание прежних хозяев. Дени была вне себя от радости в тот день, когда Джорах принёс ей известие о взятии Юнкая. И всё же он знал, что укрепление её власти и авторитета потребует времени, а Дейнерис не всегда была терпелива; она привыкла делать всё по-своему. «Но она научится, — думал Мормонт, — со временем станет мудрее». Он глотнул вина. По идее, он должен быть рад за неё, но почему-то не был. Он оглядел свои покои. Мебель была роскошной, слишком изысканной для такого человека, как он. Ему говорили, что эта комната раньше принадлежала какому-то работорговцу. Она полнилась шелками, книгами в кожаных переплётах и мраморных ликами странных богов. Полы были устланы разноцветными коврами; пахло ладаном. «Эти люди знали толк в богатой жизни», — рассуждал Джорах, хотя ему почему-то здесь было не по себе. Ему было одиноко. Единственный человек, который мог бы облегчить это одиночество, сейчас наслаждался компанией других людей — молодых людей. Мог ли он винить её за это? Ведь он был с ней, когда у неё ничего не было; он заботился о ней даже тогда. Ощутив необходимость выкинуть эти мысли из головы, он надел плащ, спустился по винтовой лестнице и вышел на улицу. При этом он нарочно оделся как простой горожанин, чтобы не привлекать к себе внимания. Он шёл по людным улицам, прислушиваясь к звукам и запахам. На боку позвякивал кошелёк с серебряными монетами. Воздух был тёплым и влажным, но Джорах чувствовал слабое дуновение морского бриза. Возле одного лотка он остановился. Его заметил продавец и приветственно помахал рукой. — Лучшие драгоценности Востока, — похвалился он потенциальному покупателю. Джорах улыбнулся про себя: вся эта братия так говорит. Но всё же взял ожерелье с рубином и повертел в руках, наблюдая за игрой света. — Подарок для вашей леди, сир, — порекомендовал продавец — бородатый мужчина с чёрными как ночь волосами. — Вообще-то я не женат, но если бы был, это и впрямь вышел бы прекрасный подарок, — слабо улыбнулся Джорах. В голове его эхом отдались слова: «Если бы был…» Торговец удивлённо вздёрнул бровь. — Вы приехали сюда, сир… вероятно, вы тоже купец? — поинтересовался он, кивнув на кошелёк, висящий на боку у Джораха. — Нет… путешественник. Так-то я направляюсь в Пентос, — Джорах вернул ему ожерелье. Тогда продавец показал ещё одно — золотое, с тремя маленькими подвесками в форме драконов, так и сверкавших на солнце. — Я уже продал немало таких, — пояснил он. — Даже простой народ не прочь потратить на них свои кровные, чтобы почтить новую королеву, — они называют её Матерью Драконов и говорят, что она таинственна и прекрасна, как сам Восток. Любят они её, в общем, — добавил торговец, держа ожерелье, как самое настоящее сокровище. — И что, она действительно так красива, эта новая королева? — как бы невзначай уточнил Джорах, внимательно изучая лицо собеседника. — О да!.. мне довелось видеть её однажды, когда она гуляла по городу. Она была под строгой охраной Безупречных, но я всё же заметил её мельком. Прекрасная девушка, право слово! да ещё и незамужняя, насколько я слышал. Даже жаль, что такую красавицу никто не любит. По мере его рассказа Джорах видел, что говорит он искренне, как будто описывает собственный сон. Про себя Мормонт улыбнулся. — Что ж, возможно, и мне стоит прикупить такое украшение, если она и впрямь такова, как вы сказали… Сколько стоит? — тут же спросил он. — Четыре серебряных, — деловито отозвался купец. Джорах отсчитал несколько монет и протянул их торговцу. — Сир, но тут же пять, — озадаченно посмотрел тот на покупателя. — Ещё один — за чудесную историю, — отозвался Джорах, убрав украшение в карман, и зашагал прочь. — Спасибо, сир! — крикнул торговец ему вдогонку. — Может, вы тоже как-нибудь увидите королеву и убедитесь, что я действительно говорил правду. «Может…» — машинально повторил Джорах вслед за ним. Он ничего не мог с собой поделать, однако его охватило чувство горечи. Он доказывал ей это снова и снова, но она просто не замечала его усилий. Продавец всё-таки был прав в своём искреннем недоумении. Так и бредя по улицам, запутавшийся в мыслях, он был остановлен женщиной с миндалевидными глазами, чьи волосы каскадом ниспадали на плечи. — Как насчёт того, чтобы провести эту ночь вместе, прекрасный незнакомец? — захихикала она. На мгновение Джораха охватило искушение ощутить тепло женского тела в своих объятиях — возможно, это помогло бы ему преодолеть чувства к кхалиси. Но он сумел взять себя в руки. — Нет… проведём в другой раз, — быстро улыбнулся он в ответ на предложение незнакомки. По-прежнему глубоко погружённый в свои мысли, он даже не заметил, что солнце уже село и ночь, как туман, начала опускаться на город. Возвращаясь к себе, Мормонт остановился на вершине холма и посмотрел на море, окутанное тьмой. Спокойные воды обнимали отражение луны. Он издал глубокий вздох, вспомнив родной остров и то, как луна отражалась в тамошней ледяной воде. «Та же луна, — подумал он про себя, — только вот я уже стал другим». Вернувшись во дворец, в свои покои, Джорах сел на кровать и достал ожерелье, провёл пальцами по холодному металлу. Оно и вправду было прекрасно. Целый город, полный новых людей, новых мест, не мог заставить его выбросить её из головы. Он налил себе бокал вина и сидел, глядя на море. Возможно, ему следует просто уйти — это ведь так же просто, как найти корабль и начать всё сначала. Интересно, заметит ли она? В последнее время она разговаривала с ним только по официальным делам. Спрашивала его совета по разным вопросам. И отводила глаза, когда он смотрел на неё. Она избегала любой близости с ним, однако не могла полностью оттолкнуть его. Но почему? Он раз за разом прокручивал в уме их встречи. Она ничего к нему не чувствует? Была ли эта любовь всего лишь мечтой, которую он создал для себя, и был ли он сам настолько глуп, чтобы поверить в неё? Может быть, она никогда и не испытывала к нему настоящей любви? Ему было больно, но он не мог просто уйти и начать всё сначала где-то в другом месте. Он дал ей клятву — так что же ещё у него осталось, если не верность ей и её делу. День выдался долгим, и Джорах закрыл глаза, надеясь поскорее забыться во сне без сновидений. Он лежал с закрытыми глазами, не в силах уснуть. И тут в дверь кто-то дважды постучался. Мормонт медленно поднялся, накинул плащ и направился к выходу. Он приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, кто же это пришёл. Завидев его, Миссандея — то была она — улыбнулась: — Вас просит королева, сир Джорах. Джораха удивило, что его вызвали в столь позднее время, но он не мог отказаться. Он вернулся в комнату, глотнул ещё вина и надел купленное золотое ожерелье. Шёл он рядом со служанкой. Она была умная и талантливая девушка. Её верность королеве была непоколебима, как и его. Он задумался о том, что это у них общее: оба объединились в служении своей госпоже. Пламя факелов отбрасывало тени на камни, когда они шли по коридорам дворца. Он предполагал, что они встретятся в Большом зале, где они с Дейнерис обычно говорили. Однако Миссандея заметила его удивление и пояснила: — Королева хочет поговорить с вами в своих покоях. «А сколько раз она просила об этом Даарио Нахариса?..» — непроизвольно подумал Джорах, испытывая отвращение к Воину-Буревестнику. Но всё, что он смог ответить, было: — Как ей будет угодно. Переводчица несколько раз стукнула в дверь. Открыла какая-то служанка, и Миссандея сказала ей что-то на валирийском языке. Джорах мельком взглянул на свою спутницу, и его взгляд задержался на её нежном лице. Она улыбнулась и повернулась, чтобы уйти. Эта улыбка показалась Мормонту приветливой, но всё же он выбросил эту мысль из головы. Зайдя в комнату, он сразу обнаружил Дейнерис, стоящую у окна. Светло-голубое шёлковое платье волнами струилось по её телу, словно водопад. Джорах закрыл за собой дверь и мягко приблизился к девушке. — Я вызывала тебя раньше, но мне сказали, что ты в городе, — проговорила она, обернувшись к нему. — Простите, кхалиси, я ведь не знал, — извинился Мормонт, гадая, к чему ведётся этот разговор. — Нет, всё в порядке, Джорах. Просто я хочу попросить тебя об одном одолжении этой ночью, — откликнулась та и поднесла к губам кубок вина, посмотрев на собеседника со странным выражением тоски. — Я к вашим услугам, Дейнерис, — сказал он, всё ещё пытаясь понять, к чему она клонит. — Как долго мы знаем друг друга, Джорах? — она подошла поближе. — Я служил вам с самого начала и буду служить до последнего дня, — ответил он, не сводя с неё глаз. Дейнерис налила другой кубок и протянула ему. — Не волнуйся, Джорах, садись, — она указала на два стула, стоявшие у стола, с которого открывался вид на город и залив. — По-моему, кхалиси, мне на сегодня уже достаточно вина, — отметил он, усевшись на стул и поставив кубок обратно. — Ты не слушаешься своей королевы? — возразила Дейнерис полушутливым-полуприказным голосом, вернув кубок в руку Джораха. — Никогда, — заверил её тот, наблюдая за каждым её движением. Никто бы не стал отрицать, что Дейнерис поистине прекрасна, — он улыбнулся, вспомнив слова торговца на рынке. Но в её глазах он заметил одиночество. Какое же одолжение она имела в виду? — Вот и хорошо, — сказала она с игривой улыбкой, садясь рядом с ним. — Кхалиси, так какой милости вы от меня добиваетесь? — спросил он наконец, взглянув на неё в попытке оценить её следующий шаг. — Я хочу, чтобы ты… успокоил меня, — сказала она с дрожью в голосе. Мормонт не видел её такой вплоть со дня свадьбы с кхалом Дрого. Сейчас она выглядела как испуганная и одинокая девочка. «Даже армии и воздыхатели не могут дать тебе покоя», — подумал он. — Почему, кхалиси? — только и выдавил он. Некоторое время они сидели молча; лишь сквозь окна доносились слабые звуки с улиц внизу. — Просто я так испугалась сегодня… Днём, когда я звала тебя, а тебя не было, я думала, ты ушёл. Он прервал её: — Куда бы я ни пошёл, эти тревоги необоснованны… моя королева, — сказал он, глядя на залив. Мысленно Джорах ощутил укол вины, вспомнив, о чём думал сегодня: уйти и начать всё сначала. — Даже если вы изгоните меня, кхалиси, я всё равно вернусь. Служить вам — единственное, чего я хочу с тех пор, как встретил вас. И всё же они оба чувствовали, что в этих словах есть нечто большее. — Мой медведь, как же я могу прогнать тебя?.. Ведь мне от этого будет так же больно, как и тебе, — вздохнула она печальным, но игривым тоном. Он хотел верить этим словам, всем сердцем хотел. Разве он не верил в неё? В её деле. Теперь она хотела, чтобы он поверил в её слова. Он встал и подошёл к окну. Молча смотрел на воду. Чувствовал морской бриз, проникающий внутрь. Его пальцы вновь пробежались по висевшему у него на шее золотому ожерелью, и он опять вспомнил слова купца. Теперь частичка её всегда будет с ним. — Тебя что-то беспокоит, мой рыцарь? — приблизившись к нему, осведомилась Дени и положила руку ему на плечо. — Только воспоминания, кхалиси… о более простых временах, — отозвался он, глядя на неё. Девушка чувствовала тяжесть этих слов. Его преданность ей как королеве была абсолютной. Но он был больше, чем просто рыцарь, а она — больше, чем королева. И оба они это знали. Возможно, это он нуждался в утешении. — Останься со мной этой ночью, и, возможно, мы сможем вернуться в эти более простые времена, мой медведь, — попросила Дейнерис, взяв его ладонь в свою и приложив к своему бьющемуся сердцу.