Странная магия

Солнце не так давно скрылось. Плавно утонуло за отражающей закат морской гладью, простирающейся во все стороны, насколько хватало дальнозоркости. Небо и море, отражающее его, сейчас временно приняли разные, нежные или более темные и насыщенные, оттенки сиреневого и фиолетового, как в красивом, гладко обточенном каменным мастером прозрачном куске аметиста. Но это совсем ненадолго, и скоро небо начнет тускнеть, потемнеет до темно-синего цвета, и на нем засияют яркие, крупные, мерцающие звезды, и тонкий серп только начавшего расти месяца. Утомительный день на Черной Жемчужине, наконец, подошел к концу, и Джек Воробей был очень рад этому обстоятельству. В широко распахнутые окна его каюты свободно проходили легкие порывы прохладного, свежего ветра, пахнущего свободой. Один из его любимых запахов. Молодой пират хотел сейчас одного — расслабиться, успокоиться, и крепко уснуть. Добиться этого умиротворенного спокойствия помогал ему прямо сейчас его рулевой. Прихлоп Билл. Воробушек лежал под ним, благодарно принимая ласки. Раздвинув ноги, обняв ими его бедра, и двигаясь навстречу движениям Билла, сам насаживаясь на его член. Руки пташки беспрестанно скользили по плечам и предплечьям Прихлопа, оглаживая, почти массируя их. Сам Билл в это время прижимал послушного его воле капитана к себе, обхватив одной рукой сзади, со спины, за талию, и размеренно выходя и входя в его задницу. Джек за два месяца их отношений привык к Биллу, и, кажется, уже совершенно не стеснялся его во время секса. По телу пташки разливались легкие волны сладостных тепла и истомы, заставляя его самого насаживаться на член Тернера, при этом тихо всхлипывая и постанывая от удовольствия. Воробей, как и его рулевой, был уже близок к оргазму. Дыхание птички стало тяжелым и быстрым, он хватал воздух приоткрытым ртом, сохраняя нужный темп дыхания, цепляясь пальцами за плечо и шею своего партнера. Джек чувствовал, как внизу живота сжимается все быстрее и сильнее комок сплошного удовольствия, заставляющий его тело невольно напрягаться в предверии оргазма. Ещё пару секунд, ещё чуть-чуть... Перед распахнутыми глазами Воробья резко потемнело так, словно всю каюту резко погрузили в мрак осенней, ноябрьской английской ночи. Или даже во что то ещё более темное. Пират будто резко ослеп, вовсе перестав видеть. Джек испуганно дернулся, попробовав позвать Билла Тернера, но не услышал свой голос. Затем пират в страхе ощутил, как в полном мраке проваливается куда-то вниз, в прохладную пустоту, всё быстрее и быстрее. Это продолжалось несколько секунд, показавшихся Джеку такими долгими. Затем сознание отключилось. Пират и не заметил, в какой момент это произошло. Обрывки мыслей вяло плавали в чем-то вязком, не в силах сформироваться ни во что определенное. Воробушек ещё пытался заставить себя осознать нечто важное, что парило в темноте рядом с ним, и что, казалось, вот-вот можно было ухватить и вспомнить. Затем, поняв, что не может, сдался, и решил просто прислушиваться к ощущениям. Пирата слегка покачивало, как на совсем слабых волнах, и это было умиротворяюще. Его тело приятно обдавало легкой прохладой, чередующейся с потоками теплого воздуха. Джек чувствовал приятный запах знакомой сырости и влажности, и чего-то ещё. Запах скальных, каменных пещер, понял пират несколько секунд спустя. Следом Воробушек отстраненно, без испуга понял, что не было никаких мягко качающих его тело маленьких волн. Это всего лишь такт шагов кого-то, кто несет его на руках, приятно сжимая его тело, давая прочувствовать силу своих рук. Почему-то пират совсем не испугался, наоборот, это обстоятельство показалось ему очень приятным. Он попытался слегка пошевелиться, и почувствовал, что голова его удобно лежит на предплечье неизвестного человека. Воробей попытался открыть глаза. Это получилось не сразу, в первый момент веки не послушались его, лишь слабо затрепетав. Но, спустя пару мгновений, Джек смог открыть глаза. И не поверил тому, что увидел. Первым, что Джек увидел, были своды и стены большой каменной пещеры, они были на удивление гладкими и имели различные оттенки серого, бежевого и совсем черного. На стенах эти оттенки выглядели так, будто минеральная порода стекала небольшими ручейками и так застыла. Местами на стенах росли небольшие, насыщенно-яркие на верхушках, кристаллы фиолетового кварца, аметиста. Их четкие, словно срезанные ювелиром грани отражали свет. Потолок был почти идеально ровным, высотой метров в шесть. Пещера находилась где-то внутри горы, судя по тому, что через виднеющийся в стене широкий проход не было видно света неба. Лишь каменный коридор, уходящий и поворачивающий куда-то во мрак. В «его» пещере не было факелов или светильников, но, тем не менее, Воробей мог легко разглядеть всё вокруг себя, так как в воздухе удивительным образом разливался из ниоткуда, как бы сам по себе, легкий голубоватый свет. Впереди, в центре пещеры находился довольно большой, но неглубокий, водоем, образовавшийся в протяженном в неправильной овальной форме углублении. Вокруг водоёма скальная порода имела темно-серый оттенок, как бы образуя каемку, под водой же порода была совсем светлого цвета. Заполняющая водоём прозрачная, бирюзовая вода источала необычное, но приятное мягкое свечение, освещающее всё вокруг неярким светом, создающим атмосферу таинственности. Вокруг природного «бассейна» клубился теплый молочного оттенка туман, который и согревал кожу пирата. «Какое странное место...» Джек, ничего не понимая, наконец решился и поднял осторожно взгляд вверх, желая узнать, кто же притащил его сюда, и зачем. Увиденное заставило Воробья невольно вскрикнуть и вздрогнуть от ужаса. Как если бы он вдруг почувствовал и увидел на своей руке, пробираясь сквозь джунгли, крупного, жирного чёрного паука. Такую реакцию у пирата вызвало зрелище молча несущего его на руках Салазара, убитого им четыре года назад. Морской Мясник выглядел не так, как при жизни, но всё же это без сомнения был именно он. Сейчас испанец откровенно напоминал какую-то, неизвестную пока Джеку, жуткую нечисть. Салазар посмотрел вниз, и враги встретились взглядами. Мертвец слегка улыбнулся с заигрывающим видом, что выглядело угрожающе. — Ну здравствуй, милый... — нарушил их общее молчание Армандо, разглядывая вблизи лицо этого пирата. — Нравится место? — Где мы? Как я тут оказался? — настороженно спросил в ответ Воробей, дергаясь, с испугом и сильным стыдом ощущая вдруг, что он до сих пор абсолютно обнаженный. — Это место создано моим воображением. Я подумал, что тут будет удобно... — принялся объяснять испанец. — Всё, что ты видишь — иллюзия. Нас с тобой тоже здесь нет. Ну, я хочу сказать, наших тел. Только наше сознание. Твоё тело сейчас мирно и спокойненько спит в каюте на твоей Распутной Девке. — На Жемчужине... — машинально поправил Джек, и пояснил. — Мой корабль теперь называется Черная Жемчужина. — Очень красиво... — задумчиво и беззлобно ответил Салазар. При этом глядя прямо в лицо Воробья, от чего фраза показалась пирату смущающе-двусмысленной. — Так как я здесь оказался, ответишь? — спросил пират. Мертвец задумался ненадолго, формируя мысли, и затем ответил ему: — Пару дней назад ко мне, в Треугольник Дьявола, заплыл пиратский корабль, и... — Салазар резко оборвал себя, понимая, что не стоит сейчас рассказывать пташке то, как его команда по его приказу и он сам лично убивали всех этих пиратов. Если Армандо не хотел запугать Джека, едва начав разговор. Поэтому он «скромно» умолчал о кровавой резне, учиненной им, и вместо этого перешел сразу к важному для них моменту. — В общем, на этом корабле была темнокожая ведьма. Я буквально ощущал от нее волны магической силы. Мы пришли к взаимовыгодному соглашению — я помог ей, а она помогла мне, сделав так, чтобы мы с тобой могли общаться. Это ментальная связь между нами. Сегодня у меня первый раз получилось перетащить тебя сюда, чтобы мы могли... кхм, пообщаться. Кроме того, теперь ты сможешь выпустить меня из заточения, но только по своей воле и только будучи сознанием в реальном мире... Вот так. — Зачем я тебе здесь? — спросил Джек, и, поборов страх услышать положительный ответ, всё же задал свой вопрос. — Ты хочешь убить меня прямо сейчас? Армандо, крепче обняв пташку в своих руках, поспешил успокоить её, понимая, что это место и он сам и без того, наверно, кажутся Джеку довольно пугающими. — Нет-нет, пташечка. Не надо бояться, я в любом случае не смог бы по-настоящему убить тебя, пока мы в этой иллюзорной реальности. Ещё раз повторю — тут только наше сознание. Как в реалистичном сне, понимаешь, Джек? Но, признаться, я тут как бы хозяин и могу сделать с тобой что угодно, и ты будешь всё чувствовать, как в реальности... И сбежать от меня, очнувшись в реальном мире, ты не сможешь, пока я тебе не помогу. — О, Боже! — невольно воскликнул Воробей вслух, ужасаясь от понимания. — Ты притащил меня сюда, чтобы отыграться за нашу первую встречу и за Треугольник Дьявола. Чтобы пытать! Пират дернулся, похолодев, попытался руками отпихнуть от себя Армандо, попытался вырваться. Но Салазар только сильнее сжал его. И Джек почувствовал, как наяву, абсолютно реалистично, сильные крепкие руки испанца, из которых он абсолютно не может вырваться. Пират почувствовал себя совсем беспомощным и несчастным, он едва сдерживал слезы, уже влажно блеснувшие в его больших карих глазах. — Тише, тише, не расстраивайся так, тшшш... — прошипел мертвец почти по-змеиному. — Я не собираюсь пользоваться твоей беззащитностью и издеваться, делая тебе больно. Я не такой урод, как ты мог обо мне подумать. Джек от удивления даже прекратил извиваться и почувствовал, как страх почти отпустил его. Воробушек пару раз недоуменно моргнул, затем с раздражением спросил: — Только не ври мне, что никогда не пытал пленных пиратов, что не умеешь и не любишь этого делать! Повисла недолгая неловкая пауза. — Да, — с удивившим его самого смущением признался Салазар. Он достиг кромки «бассейна» и медленно прошел в прозрачную сияющую толщу воды. Дно было пологим и плавно углублялось. Воробей слегка вдрогнул и сжал пальцы на ногах, ощутив, как его голых ступней коснулась ласковая, теплая вода. Это Салазар прямо в своем некогда роскошном камзоле и сапогах зашёл по пояс, на максимальную глубину пещерного водоема. Теперь вода коснулась спины и задницы пирата, согревая и расслабляя нежную кожу. Пират подумал, что вода в этом «бассейне» такая же теплая и приятная, как мелководье у тропических песчаных островов, сильно прогретое жарким солнцем. Салазар прошёл к месту, окруженному черными камнями, примыкающему к берегу, где было образовано ровное пространство водоема, глубиной чуть-чуть выше колена. Оно походило на естественную большую ванну, образованную самой природой, или в данном случае разумом Салазара (испанец видел такое место при жизни на берегу моря у скал, и теперь смог воспроизвести по памяти в этом месте). Армандо уселся в воду прямо в своей военной форме, прижавшись спиной к гладкому, вертикальному камню высотой с метр с небольшим, и сажая Джека себе на колени, боком к себе, опуская пирата в теплую воду. Воробей смущенно попытался отстраниться и встать, но испанец держал его крепко, обняв за талию. Тогда Воробей просто прикрылся руками, стараясь не смотреть на мертвеца. Тот же тайно любовался его правильным и миловидным, серьезным и почти обиженным профилем. Мертвец продолжил: — Да, я любил пытать пиратов. Признаю, у меня нездоровые наклонности. «Он же сейчас начнет топить меня прямо здесь!» — ужаснулся Джек. Но мертвец тут же продолжил, словно бы прочитав мысли пирата. — Но с тобой я не стал бы поступать столь жестоко, Воробей. Я считаю, что это слишком низко для настоящего мужчины, все эти мстительные издевательства. — успокоил Салазар, и добавил, — Будь это реальностью, я бы просто и как можно гуманнее умертвил бы тебя. Знаешь, я умею ломать шею человека буквально за несколько секунд... По телу Джека тут же прошли холод и мурашки от испуга, он начал слегка дрожать от нервов. — Отпусти. Пожалуйста... — тихо попросил он. — Я не буду пытаться сбежать, это ведь всё равно бесполезно, так? Просто посижу рядом, и мы всё обговорим... — Сиди так, мне нравится. — ответил Армандо. Он произнес это не грубо и командно, как при общении с кем-нибудь из своих шестерок. А довольно мягким тоном, стараясь успокоить, почти вежливо-просяще. — Зачем я тут, можешь ответить? Ты хочешь предложить мне какую-то сделку взамен на то, что не будешь меня преследовать? — предположил пират. — И почему я голый, а ты в одежде? — Мы в таком виде, в каком были в реальном мире, — объяснял мертвец. — Знаешь, я смог «подсоединится», настроить связь с тобой, когда тебя... кхм... имел кто-то из твоих пиратов. Я видел тебя его глазами, такого податливого и чувственного, задыхающегося от удовольствия. Чувствовал твоё приятное, нежное тело в своих руках. Ощущал, как ты доверчиво прижимаешься ко мне, обнимая. Почти мог почувствовать себя в тебе... И, признаться, мне дико захотелось сделать это с тобой самому, понимаешь? Смущенный его словами, слегка покрасневший от стыда Воробей дернулся, ощутив, как рука мертвого испанца на его талии двинулась, погладив его. — Нет! Нет, Салазар, не надо, я прошу тебя! Ты же понимаешь, что я не могу добровольно отдаться Морскому Мяснику! К тому же, я всё-таки боюсь тебя... — Не бойся, я не сделаю тебе больно, птичка моя... К тому же, хочу тебя заверить, что об этом никто не узнает — ни твои, ни мои люди, ни другие твои враги, мечтающие причинить тебе зло. Я не такой человек, чтобы трепаться о подобных вещах, или пытаться использовать это против тебя. Обещаю, это останется между нами... Веришь мне? Воробей немного помолчал, пытаясь переварить услышанное и попытаться угадать, не лжет ли мертвец, затем ответил: — Мне стыдно... — нашёл в себе силы признаться Джек. — Ты ведь мой враг, один из последних людей, перед кем я хотел бы оказаться в таком виде, и я не смогу сам довериться тебе. И я чувствую себя слишком уязвимым от того, что ты видишь меня таким. Чувствую себя совсем беспомощным. Воробей судорожно вздохнул, словно слегка задыхаясь от волнения, затем продолжил: — Но ведь я не могу сбежать обратно в реальность, покуда ты не отпустишь... Знаешь, давай будем считать, что ты силой взял меня в плен и сейчас трахнешь, как свою добычу, и что я не могу тебе помешать... Как бы тебе сказать... Мне так будет легче. — говоря это, пират смущенно покраснел, и вдруг почувствовал, что даже слегка возбудился от смысла своих собственных слов. — Как скажешь, миленький мой, — игриво улыбнулся Армандо. — Мне нравится твой ход мыслей, мой «пленник». Секунда, и промокшая военная форма Салазара растворилась буквально на глазах, словно её и не было. И Воробей кожей почувствовал его голое тело, крепкое, сильное, и слегка прохладное по сравнению с разогретым, теплым телом пиратского барона. Салазар взял Джека обеими ладонями за талию, крепко, но не больно сжимая, легко приподнял, и заигрывающим тоном произнес: — Твой пленитель хочет, чтобы ты раздвинул свои миленькие ноги, сам раздвинул. Давай, детка. Воробей, покраснев сильнее и упершись ладонями в мускулистые плечи Армандо, послушался его приказа, и покорно раздвинул ноги, перекинув одну через бедра мертвеца. Салазар посадил его лицом к себе, одной рукой плавно обхватил сзади за талию, другой стал щупать ему мягкий живот и грудь, отчего пташка забыл о смущении, ощутив волны расползающегося в местах прикосновений рук мертвеца возбуждения. — О, погладь меня тут ещё немного... — вырвалось из уст Джека словно само по себе. Пират понял, что сейчас он сам довольно быстро настраивается на секс. Джек, подаваясь всем телом навстречу руке испанца, прижимаясь к ней плотнее, и невольно раздвигая ноги чуть больше, поймал себя на мысли, что ему даже приятно и интересно, что Мясник не запугивает и не причиняет ему вреда, хотя мог бы. Что сейчас они совсем как обычные любовники. Салазар просунул ладонь между их тел, и принялся массировать и стимулировать член Джека. Пират тяжело дышал от разливающегося там, внизу, сладостного томления, и издавал только тихие попискивания, не находя в себе силы даже на стоны. Воробей в благодарность гладил и тер плечи Армандо, скользил по ним нежными ладонями. Потом почти повис на них, обняв Салазара, пошире разведя ноги, прижимаясь к нему, и даже наслаждаясь своей беспомощностью. Наслаждаясь ощущением того, что он полностью во власти опасного злодея, который, однако, делает Джеку не больно, а очень приятно. Они гладили и тискали друг друга ещё довольно долго, наслаждаясь этими моментами, и заодно возбуждая себя ещё больше для последующего действия. Салазар вдруг попросил, одновременно с нажимом гладя талию, бедра, и задницу пирата. Попросил неожиданно-вежливо: — Могу я поцеловать тебя, Воробей? — Конечно, можешь! Я же сейчас как бы у тебя в плену и не могу отказать... — удивленно-растерянно отозвался Джек. — Ну, в смысле, я не хочу делать такое против твоей воли. Всё же, ты наверно не захочешь целоваться со злейшим врагом всего своего пиратского рода... — Ну нет уж, не надо спрашивать, испанец. Ты поймал меня, взял в плен, так что ты можешь делать со мной всё, что захочешь, я не буду сопротивляться... — игриво ответил заведенный пират, подмигнув мертвецу. Салазар полузашипел-полузахрипел от возбуждения, положил руку на затылок пирата, плавно притянул к себе, и резко начал целовать Джека, лаская его рот языком. То и дело отрываясь и целуя его прикрытые, трепетающие нежные веки с потекшей косметикой, и щеки,и шейку. Одновременно с поцелуями принимаясь засовывать Воробью в дырочку два пальца, чувствуя, как тихо попискивающий пират сам подается им навстречу, пытаясь глубже насадиться на них. После нескольких минут подготовки Салазар приподнял Джека за бедра, и медленно, осторожно принялся проникать в него, сажать на свой член. Насадив его наполовину, Армандо замер, чтоб Воробей привык к его размеру и не испытывал боли. Джек при этом уткнулся личиком ему в плечо, тяжело дыша от все же присутствовавшего испуга. Он и сам ожидал боли, но боли не было. И через минуту Воробей сам медленно опустился на член мертвеца до основания, ощущая тянущее, приятное ощущение внизу живота. — Давай, начинай уже... — хрипловато прошептал Джек на ухо Салазару. Армандо принялся приподнимать и опускать пирата за бедра, осторожно насаживая на себя, и вскоре Джек сам попросил: — Да сильнее же. Они занимались сексом с исступлением и полной отдачей, не думая в эти минуты ни о какой вражде, ни о чём, что предшествовало их встрече. Джек цеплялся пальцами, сводящимися судорогой, за плечи испанца, и сам подавался навстречу его члену, желая во что бы то ни стало достичь столь необходимого сейчас оргазма. Голова Воробья была запрокинута назад, темные глаза широко открыты, как в шоке, но почти не видели каменный потолок перед собой, так как сейчас зрение пирата помутилось от сильного удовольствия. Салазар влажно целовал, обсасывал доверчиво открытую ему шейку, оставляя засосы - следы своей страсти, и даже не думая укусить. Он приподнимал и опускал тело пирата, входя в него в найденном ритме, столь необходимом им сейчас. Воробей столь приятно сжимался, когда Армандо гладил ему чувствительный живот. — Не останавливайся только, прошу... — прошептал Джек сквозь сбитое дыхание, цепляясь за плечи мертвеца с такой силой, будто тот спасал его от утопления. — Конечно нет, пташечка... — ответил Салазар. Целуя, облизывая, обнимая, гладя, тиская, трахая. Спустя некоторое время Джек, наконец, ощутил себя у самой грани, и не задумываясь перешагнул через неё, сделав своё дыхание таким частым и тяжелым, настроившись на оргазм. Невероятно сладостное ощущение возникло внизу его живота, и распространилось, казалось, по всему телу. Джек переживал несколько секунд наивысшего пика удовольствия. Армандо тоже кончил, почувствовав, как анальные мышцы пирата быстро сжимают его естество. Салазар тихо рычал, обхватив дрожащего почти в спазмах Воробья за талию и крепко прижав к себе. Затем они замерли в этом положении, обнимая друг друга, отходя от сильного оргазма. Потом они лежали рядом на отмели, на гладкой, серой каменной плите, теплой, как от подогрева. Салазар обнимал Джека за талию, поглаживая со спины, наслаждаясь прикосновениями к гладкой и влажной коже, тем, как ладонь скользит по ней. Джек выглядел уставшим и сонным, веки его были полуприкрыты, а нежный взгляд заставлял Салазара чувствовать себя очень странно и непривычно-счастливо. — Надо же... Ты можешь быть вполне нормальным мужчиной... Даже, я бы сказал, отличным... Кто бы мог подумать, — произнес Воробей заплетающимся языком. — Спасибо, что не сделал мне больно. Это так благородно с твоей стороны. — Да не за что, — улыбнулся мертвец, глядя в его разомлевшее милое личико, столь похожее на женское. — Это тебе спасибо, Воробей. Салазар притянул его поближе и целомудренно, осторожно поцеловал в уголок губ. Джек довольно улыбнулся. — Кстати, тебе пора просыпаться, птичка. У тебя там уже утро. — заметил вдруг испанец. — До новой встречи, и береги себя от опасностей, ибо я очень хочу, чтобы ты в итоге достался мне. Пока, Джек... Воробей хотел ответить что-нибудь язвительное, но промолчал, видя, как всё вокруг пропадает, поглощаемое густым белесым влажным туманом, сменяясь полной тьмой с неярко мерцающими в ней крохотными золотистыми искорками. Затем пират словно падал в этой темноте в течении нескольких секунд, будто с обрыва, почему-то даже не испугавшись. Пират и не заметил, как всё прекратилось, и он почувствовал себя лежащим в своей же постели под разогретым от его тела одеялом. Сквозь веки был виден оранжевый сияющий свет солнца. Джек облегченно вздохнул, приоткрыл глаза, тут же зажмурившись от лучей яркого, слепящего утреннего солнца. «Я в своей каюте» — с облегчением понял Воробей, мельком оглядев знакомую, родную обстановку. — Слава Посейдону, ты, наконец, очнулся!... — произнес обрадованный голос Билла. Прихлоп сидел на кровати рядом с пташкой, разглявая её лицо. — Ты вырубился вчера вечером прямо во время секса, и я очень испугался, что случайно повредил тебе что-то! Я вызвал врача, но он сказал, что ты просто крепко спишь, и всё в порядке. И надо просто дать тебе выспаться. Воробей не перебивал, молча, задумчиво слушая. — Но, знаешь, — продолжил Прихлоп. — То, как ты резко отключился прямо в процессе, выглядело очень пугающе... И ты не проснулся, когда Стэн осматривал тебя. Ты словно уснул мертвым сном, Джек... — Я ничего не говорил во сне? — с фальшивым спокойствием на лице и внутренним напряжением спросил пташка. — Нет. Только иногда жалобно стонал, будто тебе было больно или страшно. Плохой сон? — Ты даже не представляешь, насколько... — ответил Воробушек, улыбнувшись загадочной улыбкой.