Lonely day

Пальцы Дара неспешно перебирали туго натянутые струны. В полутемной студии разливалась медленная музыка. Она заполняла небольшое помещение подобно воде: проникала в каждый уголок, в каждый закоулок. Она была везде – но звуконепроницаемые стены не выпускали ни одной ноты из этого царства мелодии. Казалось бы – простой повторяющийся мотив, ничего особенного. Но эта мелодия была до боли искренней, заставляла сердце вспомнить что-то уже давно забытое, но от этого не менее сладкое. Музыка навевала тихую осеннюю грусть: как будто воскрешаешь в памяти что-то очень хорошее, и оно наполняет тебя теплом и уютом. Но в то же время тебе грустно, потому что это время уже не вернуть. В тихую мелодию гармонично вплелся приглушенный голос гитариста: Such a lonely day And it's mine The most loneliest day of my life Знакомо каждому, не так ли? Ритмичная мелодия звучала своеобразной одой холодному липкому туману и тем, кто чувствовал себя одиноким в тот день. Мысли раздраженным роем вились в голове Дарона. Ничего нового, но все так же тягуче отчаянно и безнадежно. Он любил. И, к сожалению, эта любовь была безответной. Дар знал это наверняка – пусть он и был меланхоликом, но жизнь научила его бороться за свое счастье. Но… Серж был самым что ни на есть отъявленным натуралом. Он, конечно, вполне адекватно относился к нетрадиционной ориентации Дара, но ждать от него каких-то знаков внимания было бы верхом глупости. «Окей, брат, мне без разницы, с кем ты спишь. Главное, на мою задницу не заглядывайся, ладно?» Тогда Дар лишь беспечно посмеялся и успокаивающе похлопал друга – тогда еще друга – по плечу. Но спустя годы все стало диаметрально противоположным понятиям здравого смысла. Дарон прекрасно знал, что это дурацкое влечение – бессмысленно и ничего хорошего не принесет. Но… Разве любовь спрашивает согласия, посещая чье-то сердце? And if you go I wanna go with you And if you die I wanna die with you О да, пусть Дарон и понимал всю безнадежность своих чувств, но он никогда не пошел бы на поводу у своих эмоций и не отдалился бы от Сержа. Надежды нет, но есть потребность видеть любимого человека, слушать его голос, касаться изредка жестких вьющихся волос… Внезапно на плечи гитариста властно легли длинные ухоженные пальцы. Дар вздрогнул от неожиданности и прекратил игру. Он узнал бы эти руки, даже не видя отличительного знака – приметного кольца с массивным черным камнем. Это были руки Сержа. - Спорим, я знаю, о ком ты думал, сочиняя эту песню, - хрипловатый шепот обжег чувствительную кожу шеи. Слишком близко, слишком интимно, все слишком… - И о ком же? – пародия на уверенность. Ха, Сержа этим не обманешь… - Обо мне, - чувственный смешок около самого уха. В голове Дарона со скоростью света проносились мысли. Он предполагал многое – от жестокого розыгрыша до, чего уж там таить, внезапно вспыхнувших чувств. Гитарист силой воли подавил загоревшийся было робкий огонек надежды. - Серж, перестань болтать чепуху. То, что я гей, еще не значит, что я кидаюсь на всех мужиков в округе, и ты об этом прекрасно осведомлен, - лучше так, лучше изначально играть в несознанку, чем потом жестоко разочаровываться. - Да брось, Дарон. Я же знаю тебя получше себя самого. Думаешь, я не вижу, какие взгляды ты бросаешь на меня во время репетиций? Как стараешься не быть слишком близко и как дрожишь, окажись я на расстоянии вытянутой руки? Я не могу смотреть, как ты превращаешься в свою тень. Гитарист устало откинул голову назад и, не рассчитав расстояние, уперся затылком в живот стоявшего рядом мужчины. - Вот только не нужно меня жалеть, окей? Я прекрасно понимаю, что тебе чужды ласки мужчин. Нельзя вот так с ходу поменять свою ориентацию. Так что перестань мучить и себя, и меня, - Дар собрался встать со стула, но сильные руки, все так же лежащие на плечах, удержали его на месте. - Думаешь, что я увидел все только сейчас? Нет, Дарон. Я уже полгода наблюдаю за тобой. Знаешь, когда я впервые заподозрил, что ты смотришь на меня не как на друга, я просто отогнал от себя эти мысли. Это показалось мне таким диким… А позже я и вовсе хотел хорошенько тебе вмазать и выбить из тебя эти гейские замашки. А потом… потом понял, что уже и сам воспринимаю тебя по-другому. Что мне нравятся эти твои осветленные пряди, что мне приятно смотреть в твои широко открытые наивные глаза. Что я люблю слушать, как ты говоришь, а еще больше – как ты поешь. Дар в отчаянии закрыл глаза. - Ты можешь сколько хочешь доказывать себе, что для тебя возможно иметь какие-то отношения с мужчиной. Но тебе будет просто противно, слышишь?! Противно целовать меня, трогать меня… Пылкую речь гитариста прервало внезапное прикосновение чужих губ к гладко выбритой щеке. - Я тебе уже говорил, что время от времени ты бываешь непроходимо глупым? Ну вот как ты – ты! – можешь быть мне противен, а? Ты же часть меня. Мы – две стороны одной медали. Мы уже давно не друзья, и никогда не станем любовниками. Просто между нами что-то большее. Разве ты не чувствуешь? - Серж, я просто боюсь. Боюсь, что ты даешь мне ложные надежды. Боюсь, что, узнав вкус счастья, не смогу насытиться спокойной жизнью. Боюсь, что я потеряю и то малое, что имею. - Я тебе врал когда-нибудь, м? – Танкян просто уткнулся подбородком в макушку сидящего мужчины и протянул перед ним раскрытую ладонь. - Дай свою руку. Дарон выполнил просьбу вокалиста, и тот принялся поглаживать своими длинными пальцами по огрубевшей от постоянной игры на гитаре коже рук. - Мы – одно целое, помни. Ты не сможешь без меня, но точно так же и я не выживу без тебя. Один не сможет радоваться жизни, когда страдает другой. Мы нужны друг другу. Как ты там пел… Take your hand аnd walk away? Ты прав. Ты, как всегда, прав.