Цветы внутри

      После этого минет стал регулярной частью жизни Аллена, Оливер ловко угадывал моменты, когда человек был готов позволить, когда был расслаблен и спокоен, когда подпустит чуть ближе. А Аллен уже давно понял, что не сможет просто так взять и оттолкнуть навязавшегося андроида. Слишком грустно было смотреть на его порывы, на желание близости. Аллен принимал его ласку и отвечал на неё, но перестал касаться первым, отдав всю инициативу Оливеру. Тот сильно и не навязывался и до последнего бывало не ясно, что он сделает: прижмётся к груди, утыкаясь носом в основание шеи или скользнёт на колени и потянется расстёгивать штаны. Он льнул и ластился, но не так часто, чтобы это начало раздражать, а ещё он практически перестал разговаривать. Аллен сам был немногословным человеком, и если его попытки завести разговор почти не поддерживали — никогда не настаивал. Так в его жизни стало больше незапланированного секса, но вернулась привычная домашняя тишина. И это было неплохо, просто Оливера было как-то слишком жалко. Сложно было относиться к нему как к искусственному созданию — не болеют ханахаки без настоящих чувств, но, видимо, и не лечатся без них.       Аллен старался не задерживаться на работе и, если это возможно, сразу же шёл домой. Он реже стал проводить нерабочее время с коллегами, из его жизни плавно ушли посиделки в барах. И его не то что бы тянуло к Оливеру, просто не хотелось оставлять того в одиночестве больше необходимого. И если что-то по работе можно было сделать дома, то Аллен просто брал это с собой. Через какое-то время даже стало неважным, что Оливер может подключиться к его планшету и узнать всё, что там есть. Действительно важную информацию Аллен туда не перекидывал, а относительно рядовые дела, конечно, тоже не хотелось, чтобы кто-то увидел, но на них доверия к андроиду хватало.       Зачастую вечера проходили так, что Аллен что-либо делал в своём планшете, а андроид лежал головой у него на коленях и ждал, когда тот освободится. Иногда, если Аллен просто читал, он перебирал свободной рукой волосы Оливера. Исход у такого вечера почти всегда был один — после того, как он дочитывал или заканчивал работу, андроид плавно перетекал на пол, устраиваясь у Аллена между ног. Гораздо реже Оливер лез обниматься и почти перестал целовать.       В один из таких вечеров Аллен успел поймать андроида прежде, чем тот спустится к его ногам. Не то чтобы он желал что-то менять в устоявшейся приятной традиции, просто что-то ему подсказывало, что с такими, как Оливер, лучше не сводить все отношения только к сексу. Ничего страшного не случится, если нарушить почти ежедневную традицию и заменить интимную близость объятиями. Аллен прижал Оливера к себе и тот, навалившись всем весом, обнял в ответ, а потом тихо заговорил в самое ухо:       — Цветов становится всё меньше.       — Это же хорошо, не так ли? — улыбнулся ему Аллен и стал медленно гладить андроида по спине.       — Нет, — Оливер вздрогнул и сильнее прижался к нему. — Это очень плохо.       Андроид сделал небольшую паузу, а потом слова полились одним сплошным потоком, словно он давно хотел их высказать, но всё никак не решался и вот сейчас наконец-то набрался смелости.       — Я всё просчитал несколько раз. Вероятность ошибки крайне мала. Цветов становится меньше, но понемногу и постепенно. Я рассчитал, что с той скоростью, с которой сокращается их количество и к тому времени, когда они совсем перестанут вырабатываться, мои внутренние элементы уже перестанут функционировать. Помимо тириума, цветы забирают строительный материал и из них. У меня уже слишком много критических ошибок. Пока что подпитка тириумом помогает, но скоро этого станет мало, и я отключусь. Но, Аллен, если цветы исчезают, значит, вы… Я могу забрать вас с собой…       Он замолчал и снова задрожал.       — Я не хочу этого, — Оливер отстранился и посмотрел человеку прямо в глаза. Он был серьёзен и собран, не было больше его обычной ранимости, но ладони, которые он положил на грудь Аллена, по-прежнему дрожали.       — Вы очень добрый, — снова заговорил он. — Почему-то мне кажется, что об этом знают немногие, но вы очень-очень добрый человек. Мне так повезло.       Аллен даже сам не успел понять, что именно хочет сказать в качестве возражения, но на его губы тут же опустились пальцы андроида, став сразу белыми.       — Простите, но я хочу договорить, — и он не стал мешать монологу андроида.       —В человеческой истории нет случаев возникновения ханахаки из-за любви к уже умершим, но так же уже заболевший человек не мог выздороветь, если объект его чувств умирал, и погибал следом за ним. Я рассчитал точку невозврата и просто отключусь немного раньше, сам. В этом нет ничего плохого, просто так будет лучше. Мои компоненты уже будут истощены и не способны к нормальной работе, я просто выключу себя немного ранее. Это будет не больно.       — Не понимаю, — всё-таки заговорил Аллен. — Почему нельзя просто заменить твои компоненты? Это же не пересадка органов человеку, у вас всё намного проще.       — Аллен, — андроид ткнулся своим лбом ему в лоб. — Вам не стоит рисковать карьерой, а то и вовсе попасть в тюрьму за укрытие разыскиваемого андроида. Вы не можете просто взять и привести меня в сервис, а связываться с подпольными организациями вам никак нельзя.       — И сколько времени у нас осталось? — Аллен положил ладонь на щёку андроида, проводя пальцами по месту, где раньше был диод.       — Я знаю, для чего вы спрашиваете, — Оливер прикрыл глаза. — Вам нельзя спасать меня. Я не хочу, чтобы из-за меня вы сломали себе жизнь и карьеру.       — Ты же не сдашься так легко? Мне казалось, ты из тех, кто борется до последнего.       Андроид улыбнулся очень тепло, но одновременно и очень грустно.       — Есть большая разница между «‎приложить все усилия»‎ и «‎подставить под удар любимого»‎. Мне не нужна жизнь, если она создаст проблемы вам.       — Это очень мило с твоей стороны, но я тоже не собираюсь подставляться. Просто мне надо знать, что я сделал всё возможное и уже потом опускать руки. Ты же это понимаешь, Оливер?       Он положил ладонь андроиду на затылок и притянул его голову ближе, так, что они соприкоснулись лбами, заставляя Оливера смотреть себе в глаза.       — Скажи, ты сможешь сам заменить себе повреждённые детали или нужен техник?       Андроид пытался увильнуть от слишком близкого зрительного контакта, но куда бы он ни переводил взгляд, всё равно возвращал его обратно.       — На данном этапе я ещё могу заменить компоненты самостоятельно. Через некоторое время — уже нет.       — И сколько у меня есть времени?       Андроид поджал губы и попробовал отстраниться, но руки человека удержали его в прежней позе.       — Я всё сделаю аккуратно, никто ничего не узнает. Я помогу тебе и не подставлюсь сам. Ты веришь мне?       — Верю, — откликнулся андроид.       — Тогда ответь мне на вопрос. Я должен знать.       Оливер зажмурился, а потом и вовсе закрыл лицо руками.       — Оливер, послушай меня, — спокойно продолжил Аллен. — Знаешь, как я обычно поступаю, если не обладаю информацией?       Андроид отрицательно замотал головой.       — Я предполагаю худшее. А худшее в твоём случае — смерть прямо сейчас. И у меня гораздо больше шансов совершить необдуманное действие, когда я буду пытаться все сделать в максимально сжатые сроки, вместо того, чтобы, понимая реальные временные границы, распределить свои действия более разумно. И нет, Оливер, от того, что ты будешь молчать, я не обижусь и не откажусь от тебя. Мне просто будет сложнее тебе помочь.       — Две-три недели, — тихо отозвался андроид. — Две недели — это срок, за который я сам смогу поменять, и ещё неделя — когда мне сможет помочь механик.       — Спасибо, — отозвался Аллен и поцеловал андроида в лоб. — Теперь мне будет намного легче поступить правильно.       Оливер вынырнул из ладоней, показывая своё лицо, неловко улыбнулся, и на щеках его появилось голубое свечение.       — Ладно, — Аллен осторожно выбрался из-под навалившегося на него андроида. — Я спать.       Оливер поймал его руку и уткнулся головой в плечо.       — Могу я пойти с вами?       — Можешь, — немного задумчиво ответил Аллен и развернулся, ожидая, когда его освободят.       Оливер отпустил, но тут же потянулся к нему в жесте, словно ребёнок, просящийся на руки.       — Донесите меня, — и после небольшой паузы добавил: — Пожалуйста.       У Аллена появилось лёгкое навязчивое ощущение, что им манипулируют, пользуются тем, что он не способен отказать. Но ведь отказать он не может только одному конкретному существу — своему очень по-человечески живому андроиду. И понимание этого странным образом не вызывало никаких негативных эмоций. Человек встал на одно колено перед андроидом, и тот тут же обнял его за шею и обхватил ногами. Аллен подхватил Оливера под бедра и поднялся вместе с ним. В голове вертелись мысли о том, зачем ему вообще всё это нужно и получают ли андроиды хоть какое-то тактильное наслаждение. Может ли быть такое, что Оливер сам себя заставляет быть с ним, потому что у людей любовь и привязанность в большинстве случаев проще всего показать именно так? Было бы правильнее поговорить с ним, но андроид льнул так сильно, словно если его отпустить — он погибнет, словно Аллен ему действительно очень нужен, и что цветы — лишь отображение его чувств, а не причина, привязавшая его к человеку.       Аллен осторожно опустил Оливера на кровать, словно тот был сделан не из металла и пластика, а из хрупкого стекла. Отстраниться ему не дали, рука андроида так и осталась обвивать его шею.       — Давайте сделаем это по-настоящему, — он шептал на самое ухо. — Я очень хочу, чтобы вы были со мной как возлюбленный. Пожалуйста.