Прорицательница

Я умирала отнюдь не окружённая детьми или внуками. Да и откуда им взяться, у той, что всю свою жизнь посвятила только себе, изредка даря свое внимание мужчинам. А сейчас, будучи в преклонном возрасте, я лежала на койке в дорогой клинике и тихо угасала под присмотром строгой сиделки. Наверное, только в такие моменты, когда люди понимают что стоят одной ногой в могиле, они начинают переоценивать свои поступки, ценности. И знаете к какому выводу я пришла? Что я никчёмный человек, который прожил хоть и яркую, но совершенно бессмысленную жизнь. Я бабочка однодневка. Я жила для себя, все делала для себя, никого и ничто не ценила кроме личного комфорта и уюта. Да даже мужчины мне были нужны лишь для здоровья (секс полезен для организма) и материального обеспечения. Красивая внешность и уровень интеллекта выше среднего позволяли мне крутить сильными мира сего без каких либо затруднений. Работать не приходилось. Захотела на море, окей, вот держи денежки, поезжай, захотела новую машинку, окей, держи ключики от неё. Как ни прискорбно, я относилась к той категории женщин, про которых некрасиво говорят, но зато правдиво: " Насосала." Я не была пустышкой, вы не подумайте. За плечами имелись три высших образования, которые как ни странно вовсе не были куплены. И что удивительно, несмотря на свой прожигательский образ жизни, я любила учиться. Вся моя жизнь состояла из учебы, уходом за телом, редкими интрижками и путешествиями. Необременительная жизнь. Но и другую сторону жизни я также успела познать. Родилась я в глухой, загибающейся деревеньке, до которой не ходил ни один автобус. У нас не было даже магазина. Да и зачем казалось бы магазин, если из всей деревни всего два жилых дома? Родители бухали по страшному. Гнали самогон и тут же частично его употребляли. Мне с малых лет пришлось вывозить на себе хозяйство и терпеть нищенскую жизнь с довольно частыми побоями, что от мамки, что от папки. Когда наступила пора идти в школу, я осознала что никто в школу отдавать меня и не собирается. Пришлось все самой. Самой собирать овощи и пешком на тачке тащить их в коробках десять километров до ближайшего села на рынок. Пара таких ходок и получилось купить плохонькую форму и подержанный велосипед. Да даже документы на обучение собирала я сама и отвозила тоже я. Став взрослой, я удивлялась всякий раз тому, что директор школы не обратил ни малейшего внимания, что в школу документы принесла маленькая девочка без какого либо сопровождающего взрослого. Иногда люди бывают очень слепы и безучастны. Обучение в школе давалась легко. Читать и писать пришлось учиться уже на уроках. Было трудно, ведь прочие ребята уже все это умели, но я сжала зубы и смогла. Даже не знаю, в кого я пошла такая сообразительная и упертая? Не в родителей уж точно. Да, повзрослеть мне пришлось рано, но полностью с детством я распрощалась в шестнадцать лет. Как раз сдала экзамены за девятый класс и уже села на более новый, но так же купленный с рук велик и отправилась назад в деревню. Красивая девочка в школьном платье, белом фартуке, белых гольфах и в ботиночках не могла не привлечь внимания. Мною заинтересовались и как оказалось уже очень давно несколько местных сельских ребят. Я в тот день уже прилично так отдалилась от села когда меня нагнали трое парней на мотоцикле. С первого взгляда было понятно что меня ждёт. Выбор состоял из сомнительного добровольного согласия или изнасилования, после которого меня возможно обнаружат мертвой в ближайшем лесочке какие-нибудь грибники. Пришлось изображать дурочку и соглашаться на всё. Если бы не прирожденная упертость я бы самоубилась в тот день или на следующий. Жить не хотелось, но я держала себя в руках. Тогда я поняла, что в моей жизни мужчины будут только тогда, когда я посчитаю это нужным. Никакой любви, никаких детей (ибо кто знает, что будет со мной завтра), никакой изнурительной работы. Все, хватит. С класса пятого я копила деньги. Вертелась, подрабатывала, делала все, что могла, но копила деньги. В голове билась всегда одна мысль: " Уехать к чертям." И тогда "изнасилованная" (в некотором смысле это так, да и я тогда была девственницей) и морально растоптанная я поняла, что плевать на одиннадцать классов, жизнь дороже. Те парни не оставили бы меня в покое и ещё не раз бы затащили меня в кусты. Я собралась в короткие сроки, взяла документы и исчезла навсегда. Я уехала в областной город, где подала документы в техникум на бухгалтера, сняла комнату у желчной бабульки и устроилась на работу уборщицей в гостиницу. Работала не долго, меня приметил хозяин. Красивая и молоденькая девочка не оставила местного бизнесмена равнодушным. Сопротивляться его подкатам и не подумала. Статус любовницы состоятельного человека меня устроил тогда намного сильнее чем статус бедной студентки-поломойщицы. Так все и завертелось. Себя я ценила очень высоко, поэтому на мелочи не разменивалась. Больше я никогда за свою жизнь не работала ни дня. Жила легко и беззаботно. И сейчас умирая одна в окружении врачей, медсестер и сиделки я жалела лишь об одном - я так и не познала радостей и горестей (как без них-то) материнства. К горлу вновь подкатил глухой кашель. С трудом вышло хоть немного покхекать. Испив из протянутого стакана воды откинулась на подушку. Больше думать и уж тем более вспоминать не хотелось. Я все равно не верила в такие понятия как рай и ад, так что бессмысленно беспокоиться по пустякам. Потянуло в сон и я не стала сопротивляться. Надеюсь, что я уже больше никогда не проснусь. Кто бы ещё только меня услышал и послушал. Слишком въедливый солнечный луч никак не давал мне насладиться черной бездной сна. Я недовольно приоткрыла глаза и даже рот чтобы выговорить своей сиделке все, что думаю о ее профессионализме, когда поняла несколько вещей разом: во-первых, я не в больнице, судя по потолку и стенам, плюс запах совершенно иной, во-вторых, у меня болит только голова, плюс лёгкая тошнота, слезливость из-за пробивающегося через щель в плотных шторах солнечного света, в-третьих, я просто чувствую, что я это ни хрена не я. Абсурдная ситуация. Приподнялась на локтях и получше осмотрелась вокруг. Комната была странной, мрачной с большим количеством непонятных побрякушек в ней. Какие-то шары, россыпь карт на прикроватном столике. На полу валяются какие-то, то ли кости, то ли просто деревяшки, на дверце платяного шкафа комом висят жуткие цветастые тряпки. Видела я все уже более менее четко поэтому страшные, круглые с просто чудовищно толстыми линзами, похожими на лупы, очки, которые лежали на тумбе у кровати, меня если честно удивили. Поскольку человек я не глупый и довольно начитанный понять, что все вокруг это не просто какой-то тупой розыгрыш, а мать ее- другая жизнь, было не сложно. Взять хотя бы тело. Тело молодой девушки, которая к моему ужасу никогда за собой не ухаживала, да и миазмы перегара от меня разносились по всей комнате такие, как будто я вновь вернулась в свое дерьмовое детство. С трудом попыталась сосредоточиться на своей памяти. Возможно случится так, что память бывшей хозяйки все таки проявится. Ан нет, глухо как в танке. Пришлось вставать и приводить себя в порядок. Кровать была заправлена в кратчайшие сроки, далее последовал поиск ванной комнаты. Решила, что переодеться могу чуть позже. Ночнушка, что была на мне вполне могла сойти и за деревенское платье. Из комнаты шли три двери. Заглянула во все. Одна шла в приличных размеров ванную, вторая в гостиную и третья в жуткого вида класс. В сознании начала скребстись одна идея где я могла оказаться. Но с этим я могла и повременить. Нестерпимо хотелось привести себя в надлежащий порядок. Ванная приятно меня удивила, смотря на убранство остальных помещений я ожидала худшего, ей богу. Огромных размеров ванная, как по мне так почти бассейн, белый кафель унитаза, огромная раковина с двумя английскими кранами. Похоже здесь ещё ничего не слышали о такой замечательной вещи как смеситель. Жаль. Батарея запечатанных баночек, бутыльков и флаконов потрясала мое воображение своей таинственностью. Они не были хоть раз открытыми и не были подписаны. Если я верно думаю, то с бухты барахты и не узнаю. Обойдёмся простым умыванием и чисткой зубов. Следующим действием было проведение ревизии шкафа. На пол летели цветастые юбки, старушачьи блузы, растянутые и застиранные кофты, потёртые хламиды, которые я опознала как мантии и доисторическое нижнее белье. Ни одной хоть мало-мальской нормальной детали гардероба. Я устало присела на стул и тяжко вздохнула. Голова заболела по новой. Мало того, что одеть не чего, так ещё и зеркало показывает какую-то лохматую бабу. От мыслей сходить и ещё хлебнуть того пойла, от которого по всей видимости и окочурилась женщина, пришлось отмахиваться ногами и руками (воображаемо, естесвенно). Снова встала, полностью разделась и пошла осматривать то, что я теперь имела. Рост примерно сто семьдесят сантиметров, стройная, заросшая волосами везде где только можно. Грудь красивая и второго размера, попа тоже ничего, да и ножки ровные, длинные. На голове правда Мамай как будто повоевал, да и вообще волосы какого-то непонятного цвета, не поймёшь русый или блонд, настолько они спутались и наверное дней цать как не мылись. Мордашка миловидная, но не ухоженная. Под глазами мешки, кожа зеленоватая, зубы жёлтые до неприличия. Губы полные, красиво очерченные, но бледные, овал лица сердечком, глаза большие и пронзительно зелёные, малахитовые такие и очень большие. Ресницы длинные, пушистые, но белесые, брови потенциально имеют хорошую форму, но их надо щипать и подкрашивать. Нос тонкий, аккуратный. Работы над собой море, но было бы время и возможности. Главное есть потенциал. Из новой меня точно можно вылепить красотку. С трудом и не без брезгливости выбрала из кучи самые не броские юбку и блузку. Переоделась, волосы собрала в пучок и заколола найденной под подушкой палочкой, полагаю, что она волшебная. Более спокойно посмотрела на свое отражение и решительно шагнула в гостиную. Документы подтверждающие личность нашлись в рабочем столе. О, да. Я Сибилла Патриция Трелони 1961 года рождения. На год младше пресловутых мародеров, Эванс и Снейпа. Нашелся и аттестат об окончании как ни странно русской школы Колдовстворец. Чудны пути наши. Школу Сибилла закончила судя по оценкам очень хорошо. И по всей видимости она действительно имела дар прорицателя, но не только. Оказывается Сибилла была по своей специализации иллюзионистом. Документ о полученном образовании прилагался. Вот так то. А вы все: "Шарлатанка она, шарлатанка." Тихий хлопок раздался рядом совершенно неожиданно. Передо мною стояло мелкое существо, ничуть не напоминающее киношного Добби. Вполне милое создание с большеватыми заострёнными ушами, большими но не чересчур глазами и вполне обычным носом. Хорошенький такой. - Вилли хочет узнать у профессора Трелони, будет ли уважаемая волшебница обедать. Обедать? Я взглянула в окно на положение солнца на небосклоне. И впрямь, время полуденное. - Неси. Я всмотрелась в бумажки. Нужно было определиться с датой. Повсему выходило, что сейчас конец лета и это мой первый год работы в данной школе. На дворе 1980 год, август. Поттеры живы, но жив и Лорд. Пророчество произнесено осенью прошлого года. И где же я тогда была весь учебный прошлый год тогда? Видимо все тут же. Домовик появился с целым подносом разных тарелок. Суп, второе и десерт с оранжевым соком. Точно не апельсиновым. Пресловутый тыквенный? Привередничать не стала и все съела, а сок оказался и вовсе ничего так. Остаток дня просидела в своих покоях как мышка разбирая залежи различных бумажек. Я пыталась разобраться хотя бы по ним в ситуации, в которой оказалось. Занятие вышло бесперспективным. Ложилась спать не солоно хлебавши. В голове проносилась единственная мысль: " Хорошо, что Трелони, как личность, никто не знает."