Nova Roma

Квинтилий Вар, верни мне мои легионы! — Август Цезарь

Roma — DCCLXII(762 год) от основания Рима или 9 год н.э. В этот день самый могущественный человек мира, владыка всей известной цивилизованному человеку ойкумены, расхаживал по своему дому на Палатине и что-то шептал. Периодически он выкрикивал какие-то не слишком лестные фразы в адрес определённого человека, но одна из них из раза в раз повторялась. Все присутствующие в доме переглядывались между собой, боясь что-либо сказать и потревожить своего принцепса; многие его впервые видели таким. И вот опять началось: — Как такое может быть? Хреновы германцы и этот идиот Вар! Гм-м… Квинтилий Вар! Верни мне мои легионы! Услышав начало нового витка гневных причитаний супруга, сидящая на ложе жене принцепса тяжко вздохнула. Её пальцы, нервно теребя край паллы, перебирали складки одежды. Потупив взгляд в пол, она решила сказать: — Октавиан, любовь моя, может, ты наконец-то присядешь и успокоишься? Ты уже третий час не в себе после получения послания от легата Аспрената. Сколько людей, включая меня, ждёт, пока ты перебесишься? Глаза принцепса блеснули, как у самого Юпитера Громовержца. Метая невидимые молнии в жену, император яростно начал кричать. — Перебешусь, Ливия?! — тут же вспылил император. — Я в один момент непонятно как потерял три легиона, шесть когорт ауксилиев и три конные алы! Ты представляешь это?! Я потерял больше половины войск, которые стояли на Рейне. Они, наверное, перебиты германцами. У меня недостаточно войск на границе с Германией, да ещё это дурацкое восстание в Иллирии и Паннонии. Я отдал Тиберию с Германиком десять легионов на его подавление, и ты говоришь, что я должен успокоиться?! У меня пропало почти тридцать тысяч воинов, и нет ни слуху, ни духу об их участи уже почти два месяца! Где я возьму тридцать тысяч воинов — нарисую, что ли?! Если проклятые германцы и вправду подняли восстание, как мне пишет Аспренат, и уничтожили пропреторскую армию Вара, то у меня есть повод беситься, Ливия! — по лицу старого принцепса от напряжения начал стекать пот, но он всё никак не успокаивался. — Хренов идиотина Квинтилий Вар! Удушил, если бы знал! В тени внутреннего дворика, где происходило действо, на небольшом отдалении, в перестиле, возле колонн, стоял мужчина в зрелых годах и смотрел на всё это со скучающим видом. Насмотревшись на ругань, он решил включиться в разговор своей матери и приёмного отца, выйдя на всеобщее обозрение. — Если Сенат и народ узнают про это, то будет ещё больше проблем. Многие сенаторы уже перепугались из-за восстания на Дунае, угрожающее Италии, а теперь ещё восстание в Германии и почти беззащитная Галлия — это очень серьёзно. Принцепс, немного успокоившись, сел на противоположное от жены ложе и перевёл взгляд, сфокусировавшись на Тиберии. — Ах, — с облегчением выдохнул он. — Тиберий, я тебя совсем не заметил. Вижу, ты уже прибыл из Паннонии, — недолго размениваясь и размышляя, принцепс решил сразу перейти к делу. — На Рейне стоит только два легиона под командованием Аспрената. По его донесениям, германцы уже пару раз пытались пересечь реку, но он отбил их попытки. И это только на среднем Рейне! Он не может с двумя легионами носиться по всей границе. В Германии у нас ещё осталось множество разбросанных гарнизонов, и, если судить по посланию Аспрената, мы потеряли с ними связь. Я думаю, их или уже вырезали германцы, или прямо сейчас штурмуют. — Что от меня требуется? — был лаконичен преемник Августа. Принцепс не сразу ответил. Поразмышляв несколько минут, он осмотрел всех присутствующих в домусе, после чего в чём-то уверившись, решительно взглянул на Тиберия. — Я дам тебе чрезвычайные проконсульские полномочия в галльских провинциях, а также пропреторство над Германией. Ты сейчас же отправляешься туда и начинаешь собирать войска из того, что имеется в Галлии. Я же начну военный призыв в Италии. Если Германик успеет вовремя подавить восстание, то я также выделю тебе несколько легионов, что под его командованием. И это… отправляйся немедленно, ты меня понял, Тиберий? Тиберий Цезарь, бесстрастно взглянув в глаза отчима, вскинул руку в римском салюте и, быстро развернувшись, отправился прочь из домуса. Стоявший возле ложа императора молодой Эмилий Лепид решил высказаться насчёт данной ситуации: — Мой принцепс, вам не кажется это странным, мы ведь не знаем, что произошло с армией Вара! Она ведь не уничтожена, а просто пропала в лесах Германии, как будто и не было её. Ведь если бы германцы во главе с предателем Арминием её разгромили, то они уже начали бы об этом кричать на всю Германию, призывая, например, вождя маркоманов — Маробода, выступить против нас, а так непонятно и странно. Может… — запнувшись на слове, раздумывая как сказать, Лепид затем всё же озвучил свою глупую догадку. — Может, это и вправду колдовство какое-то? Жена императора, Ливия Друзилла, презрительно улыбнувшись, оглядела молодого Лепида. — Ты думаешь, Маний, что армию Вара погубило колдовство лесов Германии? Ты это слышал, Октавиан? Старый император резко встал с ложа — все присутствующие во дворике испугались — и гневно прикрикнул: — Мне плевать, магия это или хреновы германцы, мне важно, где мои легионы! Молодому Манию Эмилию Лепиду было очень жаль видеть в таком состоянии человека, которым он восхищался, но ещё больше ему было жаль участи его сограждан в Германии и его лучшего друга Луция Эггия Лабиена. — Надеюсь, Луций жив… — вырвалось из него. — Что ты там шепчешь, Маний? — мигом отозвалась Ливия. — Ничего, благородная госпожа! Ничего… Мужчина грустно взглянул на старого принцепса, на его жену и людей, которые были во дворике, и решил, что неплохо было бы выпить дома вина за друга, ведь не даром говорят: «Истина — в вине».