Nova Roma

Храбрые люди — вот сильнейшая башня города. — Алкей

— Какого, там хрена происходит?! — гневно уперев суровый взгляд в посыльного, громко спросил Лабиен. Под дюжиной пар глаз офицеров секретарь пропретора, немного растерявшись, с волнением залепетал: — Господин легат, легионеры и часть ауксилиев подняли бунт в лагере. Они окружили площадь претория и бранят пропретора. Наместник хотел их успокоить, но они даже слушать его не захотели. Он послал меня к вам как к самому близкому из всех легатов. Услышав слова курьера, Карбон с бранью спросил у него: — Плешивая вульва Юноны! Что хотят эти шлюхины дети от наместника? Тяжело вздохнув и играя желваками, посыльный негромко ответил. — Они требуют денег и отставку, — скривив в презрении лицо, секретарь пропретора понурил голову к земле. Даже произнося это тихо, себе под нос, все стоявшие командиры услышали слова курьера. Офицеры обескураженно испустили безмолвный дух, а у Лабиена открылся рот от удивления. «Деньги и отставка? Где — здесь?», — задал сам себе вопрос легат. — Не вовремя всё это, очень не вовремя… — обеспокоено пробормотал префект Максимин. — Легат Нумоний находится в городе, а легат Пизон еще с утра отправился присмотреть места для переправы. Ежели воины восстали, то их может успокоить только авторитет Пизона. Нашего пропретора они вряд ли, как я понял, будут слушать. Услышав выводы префекта кавалерии, посыльный кашлянул, тем самым обращая внимание офицеров к себе. — Дело очень срочное. Господин пропретор сказал мне привести в лагерь господина легата, — сказав это, курьер посмотрел на Лабиена и указал пальцем в сторону лагеря. — Нужно поспешить. Воины вполне могут вас послушать, господин легат. Вы пользуетесь у них неплохим уважением. Услыхав слова посыльного, Лабиен задумался. Он очень хорошо понимал, что если не утихомирить воинов, то недавно разработанный ими план больше им не понадобиться. Войско, с которым они попали сюда, просто разбредётся или разбредётся, но перед этим перережет глотки своим офицерам. Подобного он не мог допустить. «А ведь все неплохо так начиналось. Я думал, что воинов ещё долго не застигнет мысль разбежаться, но вот теперь… вдалеке от Рима, одни, не пойми где, их можно было понять», — немного поразмыслив и видя, что все смотрят на него выжидательными взглядами, Лабиен решил действовать. Набрав в легкие воздуха и преподнеся два пальца к губам, он, что есть силы, громко свистнул. Его сигнал быстро привлёк внимание, находившееся неподалеку турмы. Увидев, что декурион отреагировал, Лабиен с командным голосом выкрикнул: — Турма, ко мне! — помахав рукой кавалеристам, Лабиен зажевал губу от раздумий. Ему очень не хотелось говорить с недовольными воинами. Не то, что бы он их сильно боялся, молодой легат вполне неплохо заработал авторитет среди рядовых легионеров. По его мнению, проблема была в том, что он попросту не знал, что им говорить, ведь в чём-то они были правы. За что им здесь сражаться? За деньги? За Рим, которого здесь нет? Или за Квинтилия Вара? Над ними больше не было власти Рима. По сути они были вольны, и только чувство долга заставляло их терпеть и молчать. Но теперь, как стало видно, терпение у них лопнуло. — Господин легат, нам нужно седлать лошадей, — спокойно и рассудительно молвил Север, тем самым намекая легату, что у них сейчас нет времени попусту стоять. Отстранено закивав, соглашаясь со своим трибуном, Лабиен уловил себя на мысли, что он снова в очередной раз попросту ушёл в себя. «Глупая привычка, не время себя накручивать», — подумал легат, и приметив, что турма конницы уже подъехала к ним, оживившись, сказал: — Ты прав, скорее седлаем лошадей и выдвигаемся к лагерю, — глянув на озадаченного командира отряда подъехавшей легионной конницы, которого он позвал, Лабиен, направляясь к своему коню, на ходу произнёс. — Декурион, у нас в лагере мятеж, следуй за нами, а об остальном потом. — Да, господин, — без возражений согласился декурион. Через несколько секунд молодой легат, вместе с офицерами оседлав лошадей, хотел уже было начать выдвигаться вместе с турмой к лагерю, но заметив, что у его примипила нет лошади, он хмуро на него посмотрел. Смущенный взглядом своего легата, Карбон, стоявший рядом с всадниками, потер свою щетину. — У меня нет лошади, я ведь пришел на своих двоих, — досадно сказав это, он развел руками. Лабиен, пребывавший во главе отряда, лишь закатил глаза и несвойственно ему гневно крикнул: — Карбон, разрази тебя Плутон, ты смеешься?! У нас нет времени на это! — недовольно сопя и размышляя, легат окинул взглядом всадников, что были рядом. Глядя на сопровождавших его людей, Лабиен сразу заприметил лишнего человека — им был сидящий на коне личный секретарь Вара. — Ты! — указал он пальцем на курьера. — Слезай с лошади. — Что, господин легат? — только и смог вымолвить ничего не понявший курьер. — Посыльный, ты глухой? Слезь с лошади и отдай её центуриону, — таким же серьёзным, как и ранее, тоном, не терпящим пререканий, отчеканил легат. — Есть, господин! — ответил огорчённый посыльный. Спешившись, он отдал удила от лошади подошедшему Карбону. — Ты ведь не барышня, если немного пройдёшься — не умрёшь. — улыбаясь и взбираясь на его коня, проговорил посыльному Карбон. — Все равно от тебя не было бы в лагере ни малейшего толку. Не обращая внимания на подначки своего друга над угрюмым посыльным, Лабиен скомандовал: — К лагерю.

***

Большое палящее солнце медленно приближалось к своему зениту. Оно нещадно набирало свою силу, а утренняя прохлада и роса уже давно улетучились. Погода стояла просто отличная, но другой просто и не могло быть. Южные земли Ройны славились своей теплой и солнечной погодой, которая занимала большую часть дней в годах. Здесь никогда не видели зимы, и даже в самые холодные периоды здесь никогда не выпадает снег, а только шел теплый и приятный дождь. Долина Ройны по праву считалась даже в период долгих зим царством «Вечного Лета». На многие мили вдоль реки теснились сады, пастбища скота и поля златой пшеницы. Круглые десятилетия неустанно крестьяне и рабы на выгоду своих чахлых господ выращивали фрукты — виноград, вишни и сливы, апельсины, гранаты, лимоны, финики и оливки. По мнению римлян, эти земли были отмечены самими богами. И держали все эти столь прекрасные земли со столь хорошей и плодородной землёй слабые и изнеженный руки. Нужно было только протянуть свои, вырвать этот Элизиум на земле и зажать в своих. Небольшой отряд конницы, в несколько десятков всадников, разместившись на небольшом, обитом буйством трав холме с вытоптанной телегами дорогой, наблюдал за поразительной панорамой. Вдалеке, впереди, в несколько миль виднелся большой величественный город из камня — оплот цивилизации и человеческой судьбы. Справа и слева их окружали протяженный поля пшеницы и небольшие усадьбы земледельцев с садами. Они повсеместно размещались вдоль реки простираясь в даль и ширь на многие версты туда, к горизонту. За широкой рекой, что гордо носила имя Ройна Мать, на том берегу уже который месяц властвовали кочевники. Они разорили подчистую богатые земли Ройны на противоположном берегу, но все еще никак не насытились. Настолько разительная картина представлялась всадникам на холме. Но внимание всех наездников было привязано к гигантскому военному лагерю, находившемуся невдалеке от них. Сидевший возле своего легата на лошади Карбон не выдержал. — Милосердные боги, как же у меня болит задница… Ненавижу лошадей. — А? — Лабиен огляделся назад. — Ты что-то сказал? Скрипя зубами и ерзая в тесном для него седле, Карбон решил не злить Лабиена, и без того пребывающего не в духе. — Да ничего, господин легат, говорю, жарковато сегодня. Их было начавшийся разговор перервали подъехавшие префект Максимин и трибун Юний Север. — Слышите гул? По-моему, это из центра каструма, — деловито заметил, сняв свой пропитанный потом шлем, Максимин. — Это голоса легионеров. Скорее, скачем к лагерю, пока нашего досточтимого господина пропретора не размазали по преторию, — не отрывая взгляда от лагеря, достаточно серьёзно проговорил Карбон. Лабиен, посмотрев на своего друга с гримасой недовольства, прошипел: — Центурион, держите это при себе, — сказал он, после чего ударив коня в бока, пустился с холма к лагерю.

***

Въезжая в ворота их лагеря вместе с кавалеристами, Лабиену мигом не понравилось то, что он увидел — поставленной стражи не было и в помине, а деревянные ворота северного входа были настежь открыты. Маркитантов и торговцев, что обычно всюду сновали перед лагерем с целью что-нибудь продать, также не наблюдалось. Заехав в лагерь со стороны преторских ворот, делегация офицеров вместе с конной турмой попала прямиком на главную улицу каструма. Называлась она Виа-Претория и вела к форуму с шатром командующего. Легата Семнадцатого легиона довольно сильно начало беспокоить то, что многие встречающиеся палатки легионеров были пусты, а небольшие группы, выходившие к легату воинов, молча и хмуро смотрели на делегацию проезжающих мимо офицеров. «Надеюсь, я и вправду что-то значу в их глазах», — подумал Лабиен, поглядывая на лица легионеров. Встречаясь взглядами с теми немногими воинами, которые не поддержали бунт, Карбон лишь одобрительно пробурчал. — Ну, хотя бы у определенных легионеров хватает мозгов. Минуя несколько бараков и палаточных секций, всадники завидели, что впереди, в центре лагеря, стояла очень шумная и большая толпа людей. Без лишних слов, загоняя свою лошадь, Лабиен первый двинулся туда. Остальные просто последовали за ним. По мере приближения к форуму гул голосов усиливался, а число людей на глазах росло. У всех их возникло ощущения, что по меньшей мере пол-армии собралось здесь, забив весь форум претория перед шатром пропретора Вара. Протолкнуться было просто невозможно, множество воинов, громко смеясь и крича, звали Квинтилия Вара. Кто-то из самых смелых воинов или даже центурионов глумливо в центре выкрикивал: — Старая трусливая задница, выходи к нам! — под дружный смех воинов, почуяв поддержку, он еще больше распалялся. — Вар, выходи, или мы сами придём к тебе! — Да! — одобрительно зазвенело несколько тысяч голосов ему в одобрение от воинов. — Закрой рот, свинья! — перекрикивая громкий гул, послышался чей-то командный голос. Как было слышно по этому призыву в центре, ещё не все из офицеров среднего звена поддались беспределу. Не теряя времени и достигнув плотной людской массы, отряд кавалерии остановился. При появлении офицеров и легата, некоторые бойцы из Семнадцатого и Девятнадцатого легионов отрезвились и расступились в стороны. Другие же или не обращали внимания, или насмешливо смотрели на прибывших, так и не дав прохода к преторию, преграждая путь. Слезший с лошади недовольный примипил выступил вперед и громко скомандовал: — Расступитесь перед легатом, идиоты! На данную команду Карбона ещё несколько десятков легионеров и ауксилиев начали нехотя отходить. Воины, завидев алый поперечный гребень и того, кто к ним обращался, решили не испытывать фортуну. Но не на всех появление Децима Карбона возымело эффект. Самые упрямые продолжили, ощетинившись недружелюбными улыбками, сгруппировываться и вставать стеной, тем самым преграждая и так не слишком широкую для такой массы людей главную улицу каструма. Через несколько секунд после начавшийся молчаливых гляделок из толпы преграждавших воинов, вперед к офицерам, вышел молодой темноволосый легионер. Кичливо усмехаясь, он бросил Карбону в лицо. — Иди к шлюхам, «Бычья шея»! Оскорбив примипила, молодой легионер широко заулыбался. Несколько стоящих сзади легионеров-эвокатов громко заулюлюкали. — Ты посмотри на сопляка! Наш малыш Аппий только что послал самого примипила! Посинев со злости и разозлившись, Карбон, хотевший проучить зарвавшегося наглеца перед всеми, подавшись вперед, понял, что его руку кто-то держит. Обернувшись назад, он увидел, что его запястье было схвачено сильной хваткой спешившегося Лабиена. Вздернув бровь в знак вопроса, он тихо прошипел: — Какого хера, Лабиен? Дай мне ему врезать. Молодой легат, хмыкнувший и придавший себе бесстрастного и спокойного вида, начал свою игру перед воинами. — Карбон, молчи и не говори, — бросив мимолётный взгляд на воинов, он едва слышно проговорил: — Доверь это мне. Я уже придумал, как мне их немного усмирить. И не переживай, сейчас он получит, — пускай и с досадой, но Карбон кивнул. Лабиен отпустил свою хватку. Расслабившись и вальяжно положив руку по привычке на яблоко гладия, легат громко, чтобы его было слышно, заговорил к легионерам. — Воины! — выждав паузу и подождав, пока все обратят к нему свое внимание, он продолжил: — Прошу вас, пропустите меня к преторию! Я, услышав весть о ваших возникнувших вопросах, прибыл поговорить с вами, а также с пропретором. После сказанных слов Лабиен с напускной уверенностью, которой у него не было и в помине, начал оглядывать солдатню. — Какое тебе дело до нас, патриций! — будто выплюнув, насмешливо крикнул тот самый зарвавшийся молодой легионер, которого назвали Аппием. Выйдя ещё больше вперед и встав напротив легата, он смерил его наглым взглядом. — Ты легат из сенаторского сословия, куда тебе до нас, червей? Услышав такой тон обращения к легату, Карбон снова двинулся к наглецу. Этого ему не удалось. Он моментально был перехвачен префектом Максимином и трибунами из легиона Лабиена. Посмотрев за спину легата, Аппий снова насмешливо проговорил: — Ну что, нечего сказать, господин легат? Воины, слушая разговор молодого храбреца, все затихли. Они внимательно следили за каждым движением легата и опрометчивого легионера. Лабиен поднял голову вверх к синему небу и задумался, исказив на лице притворную актерскую гримасу обиды; он громко хмыкнул. С самого начала он не хотел начинать никакой драки по той причине, что это могло вызвать в итоге резню с разозлёнными легионерами. Но при виде зарвавшегося зеленого юнца с пушком под губами, который даже младше его и который, услышав притворную поддержку ветеранов, решил повыступать, чаша весов легата всё-таки дрогнула на сторону старых и проверенных методов Карбона. Перестав разглядывать небо, Лабиен недовольно посмотрел на легионера. Если он сейчас даст слабину, будет ещё хуже. Как он понял, защищать этого юнца никто в действительности не собирался. Посмеются — и всё, это вполне было в духе старослуживых ветеранов. Продолжая блуждать сердитым взглядом по головам воинов, Лабиен демонстративно не смотрел на легионера, что был перед ним. Тот, полностью расслабившись и хотевший что-то сказать, был прерван напускным рыком легата. — Отойди, легионер, иначе ты покойник, — проговорил воину Лабиен. На того это не возымело успеха, и легат снова произнёс: — Отойди в сторону, легионер. Это приказ. Его повторное предупреждение опять было проигнорировано: Аппий остался на месте. «Видят боги, я хотел решить всё мирно», — подумал Лабиен. — А что вы… На этом крохи терпения Лабиена закончились. Не дав договорить юнцу, мужчина в мгновение ока кинулся вперед на легионера. Сократив дистанцию до минимума, он со всей силы, что имелась в его руках, выкинул точечно свой кулак перед собой. Целясь прямиком в лицо, его удар полностью достиг носа Аппия, после чего послышался хруст костей — на землю полилась алая кровь. Несколько секунд после удара, поколыхавшись в разные стороны, будто пьяный, молодой легионер, подавшись назад, завалился на землю и распластавшись на ней совсем не двигался. По-видимому, от силы удара легата его просто вырубило или даже убило. После всей этой демонстрации Лабиен презрительно и раздражённо, под умолкшие голоса воинов, заговорил: — Вы довольны?! Если он жив, то из-за вас сей легионер теперь будет казнен за несоблюдение субординации и оскорбления целого, мать вашу, примипила и легата! — пристыдив воинов и, в особенности, эвокатов, Лабиен громко спросил. — Из которого легиона и когорты он был?! С небольшим промедлением из толпы вышел центурион. Он, позвякивая чешуйчатой лорикой скваматой и перевязью с фалерами приблизился к легату и наклонил голову, как нашкодивший ребенок. Посмотрев на лежащего легионера, офицер сказал: — Он мой, господин легат. Я центурион Спурий Тетий, Восемнадцатый легион, десятая когорта, вторая манипула, пятая центурия. Смерив центуриона презрительным взглядом, Лабиен язвительно заметил. — Не долго тебе ходить в центурионах, Тетий, я об этом позабочусь. Будь уверен, твой легат об этом непременно узнает. Надеюсь, твой опцион будет лучше выполнять обязанности, чем ты, —взглянув снова на легионеров, Лабиен назидательно добавил, обращаясь ко всем. — Мой дед и мои предки были козопасами из Самнии, и только по велению фортуны и своей доблести на поле брани мой дед получил сенаторский перстень от Цезаря. Неужто вы все считаете меня не равным себе?! Или я как-то запятнал себя в ваших глазах? Я хочу вам помочь, клянусь своим богом покровителем Марсом! Прошу вас, больше не вставайте у меня на пути. Легионеры, услышав, как легат их снова пристыдил, ничего не ничего не ответили. Они лишь под полное молчание, начали расходиться в стороны, сделав небольшой коридор к преторию. Демонстративно пройдя мимо Тетия, Лабиен двинулся через небольшой коридор из воинов к шатру командующего. Карбон, поравнявшись с ним, нравоучительно заметил: — Я ведь говорил тебе, что нужно было сразу выбить из того сопляка всё дерьмо. На утверждения друга Лабиен коротко бросил: — Да, ты был прав.

***

Откинув подол шатра, Лабиен зашёл внутрь. В нос ему тотчас ударил запах вина с пряностями: галдёж в палатке Квинтилия Вара стоял неимоверный. Несколько трибунов бурно что-то обсуждали, находясь слева от такого уже привычного легату большого стола пропретора. Сам Вар сидел в центре с кислым выражением лица; периодически отпивая из своего бокала вино, он не слишком внимательно и отстранено слушал квестора их армии Квинта Фабия Волузиана. Смуглый египтянин-раб как всегда чутко обхаживал своего господина, подливая ему в бокал выпивку из серебряного кувшина с мифологической гравировкой и росписями. «Три раза ха! В лагере не пойми что происходит, а наш досточтимый командующий пьянствует. Судя по уплывающему взгляду он уже выхлестал несколько кувшинов. Не менее двух, это точно», — промелькнуло у Лабиена в мыслях. Завидев легата и прибывших вместе с ним офицеров, Вар, оторвавшись от разговора с квестором Фабием, безрадостно поприветствовал вошедших в шатер. — Луций, я вижу, ты уже прибыл. Молодец, я также отправлял за Нумонием в город, но он еще, как видно, не притащил свою задницу сюда. Не размениваясь на слова, Лабиен выкинул Вару приветственный салют. В конечного счёте, он прошёлся по палатке и подошёл к свободному табурету. — Я сяду? — Да, конечно, — подперев бороду рукой, утвердительно покивал наместник. Сев за табурет, Лабиен посмотрел на мужчину, что размещался прямо напротив него. Это был прикомандированный к их войску квестор. Звали его — Квинт Фабий Волузиан. Человеком он был упитанным и имел каштановые, коротко подстриженные волосы. Возраст квестора составлял тридцать пять лет, но выглядел он куда более старше. Одет Волузиан был в лишь в одну красную тунику с бракками, при этом имея на своём поясе ножны с небольшим кинжалом. Тот несколько лишний вес, которым обладал квестор, совсем не умалял его неплохих достоинств, таких как: честность в работе с деньгами, своевременная выплата жалования и работа с архивами. Он, выбравший гражданское поприще служение Риму, был вполне, как для бюрократа, довольно ответственным и честным человеком. Как знал Лабиен со слов самого квестора, его род, как и род легата, в свое время возвысил Август, даровав тому всадничество. Одним словом, его семья, как и многие другие из «Homo novus» были приверженными цезаринцами. Впрочем, такими же являлись и Лабиен с его отцом, поддерживающие партию Августа в Сенате. У них двоих было довольно много общего с квестором, и они вдвоём относились к тем выскочкам, к которым так пренебрежительно относились старые патриции из сотни Ромула. Мысли о квесторе покинули Лабиена, стоило только молчавшему Вару обратиться к нему: — Луций, как ты вообще прошёл через толпу тех предателей? — Хох, — приложил Лабиен палец к носу. — Ну… — протянул он. — Некоторые из них сразу расступились, завидев меня. Другие — нет. Однако после того, как я побил одного наглеца и заявил, что я хочу решить их разногласия с вами, меня беспрепятственно пропустили. Услышав его краткую историю, Вар поскреб свой выбритый подбородок и выругался. — Меня совсем здесь ни во что не ставят! — подскочил он на ноги, взял какие-то свитки со стола и швырнул их в раба-египтянина, что стоял в углу. Тот, испугавшись гнева господина, прикрылся кувшином с вином. Фабий Волузиан, услышав слова наместника, сцепил пальцы рук на столе. С превеликим трудом сдерживая гнев, он бесцеремонно сказал пропретору: — Хватит петушиться, Вар. Давай поступим так, как я тебе предлагал! Ты выйдешь к воинам и выслушаешь то, чего они хотят, и обещаниями их успокоишь. Почему это так сложно? — Сложно? — холодно улыбнулся пропретор. — Они не хотят воевать с кочевниками и требуют отставку и деньги. Скажи мне, Волузиан, где я, блядь, им здесь найду землю? Мы находимся в какой-то забытой богами части света, а они требуют земли и отставки. Просто прекрасно! После своих слов сердитый Вар подошёл к бюсту императора, что стоял за курульным креслом, и начал сверлить его взглядом. Немного успокоившись, командующий спросил у Лабиена. — Какие у тебя есть предложения, Луций? Лабиен не сразу ответил наместнику. Он понимал наместника, что Вар был чересчур тщеславен и его очень задевало то, что любой из его легатов пользовался в его армии большим уважением и авторитетом, чем он. Исходя из этого, легат всегда взвешивал, что стоит говорить в присутствии наместника, а что нет. То, что воины его совсем не слушали, сильно его бесило. И тем не менее, как бы не хотел Лабиен, но помочь в сохранении армии Вару он был обязан. «Был бы здесь легат Пизон, подобного не случилось бы», — думая об этом, вслух он начал говорить своё предложение: — Я думаю, ситуация не настолько и ужасная, господин пропретор. Скача сюда с учебных занятий кавалерии, мне казалось, что всё будет куда как хуже, — спокойным и осторожным тоном начал Лабиен. — Я предлагаю действовать по плану квестора Волузиана, но только с некоторыми изменениями. Если воины не хотят воевать и хотят разойтись, то нам нужно им напомнить, что Рима здесь нет. И коль его здесь нет: землю им никто не даст. По моему мнению, для них всё можно обставить так, что только вы способны договориться с местными и дать им через время здешние земли, а также много рабов и золота. На неопределённое время это точно сработает. Озвучив своё идею, Лабиен всмотрелся на хмурого пропретора. Тот уже стоял с кубком вина в руках. — И что дальше? Местные не дадут нам землю, для них мы варвары и наемники, — скептически заметил пропретор и отпил с чаши. Хмыкнув, Лабиен усмехнулся и осмотрев всех присутствующих в шатре офицеров. Встретившись взглядом со стоявшим на входе Карбоном, он кивнул ему. — Господин командующий, мы, как и ранее, по согласованному плану разобьём кочевников на том берегу. Но… после этого мы сообщим воинам, что никакой землёй местные их не наградят. Потом же, под бурный гнев наших людей, как хотел сначала сделать легат Пизон, мы просто возьмём этот город и здешние земли под свой контроль. Из того, что нам известно — местные слабы, а у Волантиса, из того, что мы узнали, нет достойной армии. Войско наемников, нанятое Волантисом, как я узнал от одного торговца, было недавно полностью разгромлено в Спорных Землях. Не скажу, что мы можем захватить все города Волантиса по Ройне, но взять Валисар и Селорис нам вполне удастся. Если оба эти города станут наши. В таком случае у нас появиться рычаг давления на местных. Это речная торговля. Из-за угрозы её перекрытия местные будут вынуждены пойти с нами на переговоры. Их страна разоряется кочевниками, а казна пустеет. Потеря северных городов и торговли с Квохором и Норвосом поставит их на колени. Я в этом уверен, господа. Нам нужно завоевать себе новое место. Мы, римляне, не должны быть разменной монетой в войнах местных варваров. После слов Лабиена в шатре стояла пара минут полная тишина. Развенчал её смех Вара, к которому позже присоединился Волузиан. Ухмыляющийся пропретор, одобрительным тоном заговорил: — Местных варваров говоришь? А ты не так-то прост и мягкотел, Луций из рода Эггиев! Вот теперь в тебе и вправду говорит настоящий римлянин, — посмеиваясь, покачал Вар головой. — Честно, не ожидал от тебя такого. Ладно, думаю, ваше предложение по подавлению недовольства и вправду может сработать. Зовите ликторов и идёмте к трибуналу, поговорим с этими обалдуями и наобещаем им золотые горы с югерами земли, — деловито произнёс Легат Августа Пропретор.

***

— Знаешь, дружище, а ты неплохо вчера себя проявил. Да и с назревавшим мятежом вышло довольно хорошо. После слов про землю и рабов всё мигом рассосалось. И вот теперь наше войско снова готово крушить врагов, — высказался Карбон, когда они шли по улочке, ведущей к таверне, которую им посоветовал префект лагеря Ливий Гаста. Уже наступила ночь, и сейчас они по предложению Карбона в компании с Гастой и двумя трибунами Марцеллом и Севером пошли в город в местную довольно популярную таверну. По обе стороны улицы сплошной тёмной массой возвышались громадные жилые дома, в которых лишь изредка виднелись лучики масляных ламп или сальных свечей, мигающих внутри. Гнусная вонь — смесь запахов пота, канализации и гниющих овощей — наполняла воздух. Не выдержав, Карбон резко выдохнул: — Как бы ни был прекрасен этот город снаружи, внутри он воняет как Субура в Риме. Хотя нет, воняет он еще похлеще, чем Субура! — Поверь мне, Карбон, даже в Антиохии есть районы, что воняют не хуже, — ответил Ливий Гаста. — Но должен сказать, этот город и вправду воняет весь, а не только один из районов. — Чего вы удивляетесь? В городе уже давно забилась канализация от мусора, и никто не хочет ее почистить, — искоса поглядев на двух идущих слева и справа офицеров, проговорил Лабиен. Хотевший было что-то сказать Карбон, остановившись, злобно выругался. — Вот хреново дерьмо! Весь в тухлятине перемазался, все калиги запачкал… — примипил остановился, чтобы почистить калиги, и поскребя ими о брусчатку, он сказал то, что хотел ранее. — Что я там хотел сказать? А, точно! Местный магистр настолько жадный, что предпочитает нюхать дерьмо, чем потратиться на очистку канализации. Удивительно, как он ещё не зажал денег на нас. — Гаста, где та таверна, про которую ты говорил? Он будет на месте? — меняя тему разговора спросил Лабиен. — Таверна там, на Пряной площади, — указав пальцем куда-то вперед, префект Гаста добавил. — Приск сегодня связался с ним, и он, по его словам, ответил положительно. — Надеюсь, это так, — деловито отметил молодой легат. Пройдя ещё немного и выйдя к кругообразной большой площади, окруженной лавками и забегаловками, Гаста молвил: — Вон там, видите? — кивнул он им на аккуратно нарисованную вывеску «Пьяная Черепаха». Дверь под вывеской на секунду растворилась. Изнутри на площадь выплеснулись взрывы смеха и крики, а после оттуда, пошатываясь, выбрался на площадь человек и начал блевать, едва освещаемый тёплым светом, отбрасываемым лампами и свечами, что горели внутри. — Я вижу — весёлое местечко, пока что мне нравится! — поставив руки в бока и рассмеявшись, проговорил Карбон. Идущие позади старших офицеров трибуны Север и Марцелл усмехнулись, а Лабиен сразу же напомнил своему другу: — Мы пришли сюда по делам. Не забывай об этом. — Ну вы, может быть, и по делам… — с улыбкой протянул центурион. — А я вот пришел сюда в первую очередь хорошенько выпить и снять шлюх! — объявил он о своих намерениях на сегодняшний вечер. Под осуждающие взгляды Гасты и Лабиена Карбон, немного стушевавшись, пробурчал: — Ладно, ладно. Можете на меня положиться. Я буду трезв, как невинная весталка! Они своей компанией пересекли площадь и, аккуратно обойдя блевавшего мужчину, подошли к таверне. Пройдя через двери внутрь таверны, римляне увидели, что таверна была больше, чем казалась снаружи, и простиралась далеко вглубь здания, под жилыми помещениями выше этажом, который опирался на толстые колонны, разделявшие зал. Таверну уже заполняли вечерние посетители, и нагретый воздух здесь был пропитан дымами от коптящих ламп, свечей и кислым, едким запахом вина. Пол, вымощенный каменными плитами, был тщательно прибран. По прикидке офицеров, здесь сейчас в большом объемном помещении скопилось более сотни мужчин и несколько женщин. Все столы были заняты, так что некоторые клиенты стояли, просто привалившись к довольно опрятным каменным стенам. В таверне собрались небольшими группами закончившие дежурство стражники, а также гражданские лица. Довольно хмыкнув, Карбон одобрительно кивнул. — Неплохое место, и совсем не загажено, как обычно бывает в подобных местах. — Эй! Романас, идите сюда! — не успели они и зайти, как кто-то обратился к ним. Прослышав, что их кто-то зовёт, компания офицеров во главе с легатом, обернувшись, завидела капитана стражи Полонто. Тот, сидя невдалеке от входа за довольно большим столом, возле колонны, махая рукой, приглашал римлян к себе. Помимо капитана наёмников, за его столом, смотря и ухмыляясь в сторону римлян, также сидел молодой чернявый парень. На их столе стояло несколько кувшинов с вином и довольно много еды. Офицеры, пробравшись через столпотворения людей и подойдя к Полонто и его спутнику, поприветствовали их кивками. Покончив с этим, римляне молча, под дружественный жест капитана, присели на скамейки. Рассевшись по местам, Полонто, приветливо улыбаясь, медленно и не спеша принялся разливать прибывшим гостям вино по кружкам из глиняного кувшина. Закончив c разливом вина, он громко заговорил на общем языке. — Ну вот! — произнёс он, ставя кувшин на стол. — Давайте выпьем, дорогие друзья, за эту столь хорошую встречу, — предложил он им. Переглянувшись между собой и подняв кружки вверх, они все вместе попробовали налитое Полонто вино. Римляне, сделав приличные глотки из кружек, довольно поставили их на стол. Отпивший больше всех Карбон, вытерев рукой губы, довольно заговорил: — Ах-х! Недурно! — сказал центурион, и в знак того, что ему понравилось, слабо пристукнул по столу рукой. — Хорошее вино! Завидев реакцию Карбона, Полонто, ухмыльнувшись, заметил. — Это янтарное вино с Летних островов, одно из самых вкусных и лучших. — Понятно, — вытянул Лабиен губы и, подняв свою кружу, притворился, что делает ещё один глоток. — Как видите, для хороших людей я не жалею денег, — изогнув бровь в знак вопроса, при этом глядя на легата, сказал он. — И надеюсь, что и мои новые друзья не пожалеют на меня. Сидевший и молчавший до сих пор чернявый парень, улыбнувшись, заговорил: — Полонто, может быть, ты представишь меня своим друзьям? На вопрос парня, наёмник, скорчив огорчительную рожицу, виновато пролепетал: — О, мой друг, как я мог забыть! — сказав это и положив руку на плече парня, он, оглядев римлян, решил представить им незнакомца. — Дорогие господа, это мой хороший знакомый. Зовут его Оберин. Он не так давно был нанят со своим отрядом владыкой Зонарио. Можете доверять ему, как мне! Я за него ручаюсь. Лукаво посмотрев в глаза Лабиена, тот, кого назвали Оберином, медленно кивнув в знак знакомства. — Я Оберин Мартелл. Но некоторые предпочитают звать меня Красным Змеем. Очень рад с вами познакомиться. — Красным Змеем? — хмуря брови, спросил Юний Север. — Это очень долгая история, и её я вам расскажу немного попозже. Но могу сказать, что я не из этих земель, — отмахнувшись рукой, хитро произнес дорниец. По мнению легата, он также притворно, как и он сам, отпил из своей кружки. — Вы пейте и ешьте, не стесняйтесь, я специально всё это заказал для вас, — заявил начальник стражи. Лабиен остался равнодушен к заявлению Полонто. Однако, своим офицерам, он разрешил есть. Сам же молодой легат совсем не притронулся к еде, что была на столе. А была она совсем недурственной; на столе стояли: запеченный поросёнок, суп из рыбы и полоски бекона. — Вы не хотите есть, господин капитан? На вопрос Полонто, сдерживая недовольство, что его назвали капитаном, Лабиен радушно помахал рукой. — Мне что-то не хочется. Я лучше предпочту вино, — сказав это, он демонстративно отпил ещё один глоток из своей кружки. По мнению легата, вино и вправду было довольно вкусным. Поглядев на едящих офицеров с Оберином и на Полонто, который, как и он сам не ел, он спросил: — Господин Полонто, как там наш общий друг и наниматель. Всё ли у него в порядке? На вопрос римлянина Полонто немного нахмурился: его оливковой коже выступили морщины. Впрочем, придав своему лицу былое радушие, он начал отвечать. — Да… в порядке. Правда он всё больше говорит о бесполезности своих людей, но у него такое бывает. Кстати говоря, владыке Нектогосу недавно пришло письмо из Волантиса. Хочу отметить, что он был достаточно им встревожен. — Встревожен? — тихо переспросил Лабиен. — Верно, — кивнул начальник стражи, а после начал пояснять. — Триархи Волантиса не очень довольны им. И, может быть, они вызовут его через некоторое время к себе. — Пусть катится в Тартар, — вмешался в их разговор молчавший до этого Карбон. Все присутствовавшие за столом люди, услышав высказывание Карбона, громко рассмеялись. Когда смех утих, капитан стражи стал серьёзней. Он наклонился к Лабиену и приглушённо, едва слышно проговорил: — Это ваш шанс. Передай своему командиру, что в случае чего, за должное вознаграждение, я и мои ребята с отрядом Оберина вам поможем, — смотря прямо в глаза легату, сказал наёмник. — Но только за достойную плату. Всё, что мы пожелаем. Вы меня поняли, друзья? — холодно отчеканил он слова. На лице Лабиена не дрогнул ни единый мускул. Он был абсолютно спокоен, ибо знал, как хорошо работают римские разведчики. Подкуп всяких вождей не был римлянам в новинку. Слегка улыбнувшись, молодой легат лишь покорно покивал. — Конечно, друг мой, конечно. Клянусь своими богами, что вы получите достойное вознаграждение. Сидевшие за столом римляне начали улыбаться вслед за своим легатом. Полонто же, судя по виду, а также горящим от жадности глазам, был очень рад получить положительный ответ. Встав из-за стола, он поднял кружку вверх для тоста. Римляне с Мартеллом последовали за ним. Подняв кружки вверх и чокнувшись ими, она все хором крикнули: — За Рим!