Россия для грустных

Я обезумев бросался за каждым прохожим, чьи волосы цвета ржи, А тонки запястья лишь слегка на твои похожи. Через пару дней из трещин в потолке составляю твои черты. Я искал тебя в каждой чертовой очереди магазина… Где Ты?

Доктор мог бы потом сказать, что это вышло чисто случайно, что Вселенная сама забрасывает его туда, где ему нужно быть. Но, как мы все знаем, что Доктор врёт. Конечно, Мастер от него не бегал. Он сказал бы «Да кто ты, дорогуша, такой, чтобы щериться по углам от тебя»? Планета не такая уж и маленькая и второй из последних повелителей времени без проблем мог жить хоть в джунглях. Они могли разминуться. Да и вообще, не мог же Доктор заглядывать в каждое окно. А ещё Мастер был вполне способен из лома и деревянных щепок смастерить ТАРДИС, если очень постарается, а он был упорным. Вселенная ещё больше, не важно, мерить её пространством или временем. И, разумеется, Доктор не искал его всё время: он отправлялся в живописные миры, в лучшие — и в худшие тоже — времена, у него были приключения. (И пусть, что эти приключения отдавали лёгкой горечью, потому что он постоянно думал, что Мастер на свободе, сжигает какую-то планету, а может и систему, и даже не пытается обратить на себя внимание Доктора.) Но Доктор не мог не искать. Он бегал от проблем, и решал лишь тогда, когда убежать не хватало ног. Но за этой проблемой гонялся. Таймлорд подумал, что Мастер мог бы развлекаться в солнечной Бразилии. Его не особо интересовали страны со слабой экономикой, но Док решил, что не забудет потом взглянуть на Грецию. — Ты в брюках, — говорила девушка в баре. Сан-Паулу, 2284 год. — Ты наркоман? — Что? Нет! Да ты же видишь, что я даже сок пью, — Доктор поднял стакан с оранжевой жидкостью. — Я думала, это отвёртка, — пожала она плечами. — На улице плюс тридцать шесть по Цельсию просто, а ты в костюме, в плаще. У нас так только наркоманы ходят. — Нет, к счастью, это не входит в список моих зависимостей. Двадцать третий век, а люди всё ещё веселятся с помощью наркотиков! Хотя, вы будете продолжать это делать вплоть до тридцать второго века.. — А что входит в список твоих зависимостей? — особа в коктейльном платье, кажется, совершенно его не слушала. — Люди, наверное, — вздохнул Доктор абсолютно серьёзно. — Приключения. Девушка хихикнула. — Я Китти, — представилась она. — Ну, и кого ты ищешь? — Что? — таймлорда как током прошибло. — Я никого не ищу! Я хорошо провожу время. С чего ты вообще решила, что я ищу, тем более кого-то? — Ты мог бы быть где угодно, — она и не представляла, насколько права, — Но ты в не особо хорошем местном баре распиваешь апельсиновый сок. Ты надеешься, что здесь кто-то будет, как бы маловероятно это ни было. Как её зовут? — Её? — хмыкнул Доктор. Безумие, его зовут, Одиночество. — Слушай, а ты не хотела бы поехать со мной? Бросить всё и убежать прямо сейчас хоть на тысячу лет назад, в самую удалённую точку пространства- — Так-так, — Китти снова хихикнула, выставила вперед ладони. — Я не употребляю, договорились? — Но я совсем о другом! И если будет нужно, мы вернемся в этот же момент, только, — Доктор этой же ночью решил, что его голос звучал чересчур отчаянно и поморщился, — Только пойдем со мной. Девушка за барной стойкой выгнула бровь. Вот таким тривиальным образом появилась Китти. Паркер зарылась в свои короткие черные волосы и судорожно выдохнула, сидя на протертом диванчике в консольной. — Ты чуть не умер только что, — сказала она и не то возмущенно, не то удивленно посмотрела на него. — Почему у тебя такое спокойное лицо? — Ну почему же, — бодро парировал Доктор. — Я переживал за- — Естественно, ты переживал за меня, таймлордишка. Ты несешь за меня ответственность. Ты меня в это втянул и захочешь вытянуть, — один из плюсов Китти заключался в том, что она была поразительно проницательный молодой женщиной. Однако в этом заключался и её минус. — Кого ты потерял? — без обиняков. Похвально. Губы сами собой разомкнулись и по ним нервно прошелся горячий язык. — Одного друга. Которого я, наверное, никогда не найду. Девушка дернула уголком губ. «Но ищешь». На Урале лил дождь. Мерзкий такой. Кажется, абсолютно бесконечный. К сожалению Доктора, у Китти Паркер была своя жизнь и поделиться этим фактом было не с кем. Странный маленький промышленный город на Урале был серым как глаза Мастера. Самые первые и самые последние. Путешественник пренебрёг зонтом и сел ждать трамвай, до самого сердца промышленного района. Ледяные капли катились за шиворот, ветер растрепал и без того безумную прическу, но он даже не думал запахивать поплотнее плащ, только поежился. Темнело. Грязь, витавшая в воздухе, оседала на дне легких. Где-то вдалеке промелькнула выбеленная макушка. Не он. Он чувствуется, воздух вокруг него становится будто ещё тяжелее, наэлектризованным и вязким, как перед грозой. В очереди за шоколадным батончиком оказалась ещё одна помытая перекисью голова. Про себя Доктор говорит такие вещи, которые никогда бы не сказал вслух. Россия сводит его с ума. Парень перед ним в очереди поворачивает голову и, плюнув в лицо «чё вылупился, педик?!», удаляется. Определенно сводит с ума. Почему Доктор не улетел? Он знал, что обязательно найдет здесь того, кого ищет. Не мог не знать. Не мог не найти. Мастер обнаруживается сидящим на грязном асфальте под козырьком подъезда. Он смотрит серыми, как небо в этом городе, глазами и совсем ничего не говорит, когда Доктор натянуто улыбается и приземляется рядом. Берет предложенную половину шоколадки. Сложно сказать, сколько времени прошло, но явно немного — октябрьское небо только начало принимать более светлый серым оттенок. Но он все же спросил осипшим, от долгого молчания голосом. — Как ты меня нашел? — Почему ты решил, что я искал? — начинает, но второй таймлорд его перебивает, стоит ему начать вторую часть предложения. — Искал. Не ври мне, так хорошо, как себе, ты этого все равно не сделаешь. Доктор поднимет голову к небу. Кажется, тучи слегка расступились и им подмигнула звезда, первая и последняя. Мастер пристроил скулу на остров плече. Россия для грустных — я не мог не найти здесь тебя.