NEIGHBOURS /соседи

      В продолжение этого странного дня я решил порадовать себя быстро приготавливаемой лапшой. Конечно, это был не рамён из дома, но тоже довольно вкусная лапша с острой приправой. Вот вам крик души: сколько бы я не искал здесь корейскую лапшу или что-то подходящее на неё, найти не мог, поэтому изредка просил мать и сестру высылать мне простой, но такой ценный гостинец.       Всё в той же олимпийке, только надев кроссовки, я отправился в магазин. Он был неподалёку, такие маленькие круглосуточные магазины понатыканы в Сингапуре почти возле каждого двора. Там, уже внутри, набрав корзину всякой мелочью с жёлтым ценником, моя рука остановилась на ручке холодильника с пивом. Казалось бы, вопрос жизни и смерти, брать пиво или не наступать на старые грабли, но я вспомнил, как мне было буквально «никак» после одной банки в прошлый раз, и я сделал шаг вправо, открыв дверь другого холодильника, только уже с газировкой.       — Я думала, все мужчины склонны к алкоголю, а не сладкому.       Знакомый, но неожиданно появившийся из ниоткуда голос чертовски меня испугал. Это была моя юная соседка со своей ядерной шевелюрой. Я старался не показывать вид, будто меня поймали с поличным, хотя вслух чуть не выпалил эмоциональное «блять». Я выпрямился и поприветствовал девчонку, добавив:       — Какое заезженное мнение. Не все мужики бухают, — наверное, резкие ноты возмущения в моём ответе были ни к чему, поэтому я добавил, — так, чисто к слову.       — Да знаю я, знаю, — она подошла ближе, встала возле меня и, пока я всё продолжал держать дверцу холодильника, выбрала себе Колу. — А ты что будешь?       — Закинь в корзинку Спрайт, — попросил я, но её поднятая бровь дала мне намёк на что-то негодующее, — а… Пожалуйста!

***

      — Ну что, идём домой? — спросил я, когда мы вышли из магазина и, как пингвины на леднике, стояли в проходе.       Говорить ей «идём» да ещё и «домой» было максимально странно, но по факту мы жили в одном доме, на соседних этажах, ничего странного и не могло быть. Девчонка стояла молча, сначала глядела себе в ноги, а потом куда-то в сторону.       — Идём или так и будешь стоять столбом? — я хмыкнув и сделал шаг вперёд, иначе какой-нибудь другой покупатель точно сказал бы нам пару добрых слов за то, что мы загораживаем проход.       — Стой, — соседка остановила меня, — как тебя зовут?       И тут меня осенило, что за столькое время наших перекуров и малозначимых разговоров я до сих пор не знал её имени, а она — моего. Было странно понимать, что сколько бы я не слышал обращения родителей и брата в её адрес, никто из них не называл её по имени.       — Хосок, — я улыбнулся. — Ну, раз на то пошло, то и ты скажи своё имя.       — Роу, Роу Хань, — Роу Хань улыбнулась и продолжила: — не хочешь составит мне компанию на детской площадке?       Сначала я долго рассуждал над её именем, оно звучало больно уж по-китайски. Я особо не думал над национальностью людей, но, услышав её имя, я заинтересовался. Но то, что последовало от неё в дальнейшем… От услышанного я еле сдержал свой хохот. Мне не послышалось? Такие предложения мне не поступали лет так…       — Не помри от смеха, в этом нет ничего такого, — Роу пожала плечами и, наконец-то, двинулась с места, — я тоже не маленькая, но это не мешает мне кататься на качелях. Да и я была бы не прочь поболтать с тобой. Та-а-ак не хочется домой, — её глаза закатились наверх, и она покрутила указательным пальцем у виска, — я бы ещё погуляла, но компании нет.       — Может быть, лучше на балкон?       — Тебе не надоел этот балкон? Скоро корнями прирастёшь туда. Пошли уже на площадку.       Безнаказанная девчонка упёрлась руками мне в спину в надежде зачем-то сдвинуть меня с места, будто я и сам не мог пойти. Как глупо. Сдвинуть меня ей всё равно не удалось, поэтому после её слов и попыток я хмыкнул от возмущения и пошёл сам. Нет, ну надо же, будто, сказав ей про балкон, я имел в виду подходящее место для разговоров. А я ведь просто хотел отвлечь себя сигаретой в момент обильного потока её слов.       — Ноги есть, могу и сам пойти на твою площадку.       — Не бубни, а то совсем как дед, — она ускорила шаг, выравниваясь со мной по одной линии. — Вот увидишь, ты поймёшь, что площадке, как там говорится… все возрасты покорны.       В этот момент я смотрел на неё сверху вниз, и странная улыбка на её лице вызывала лишь недоверие. Но хочу сказать вам, что на площадке было не так уж и плохо. На улице стало темнеть, на площадке никого не было, но от этого я ощущал себя не менее странно: взрослый лось в шортах, в почти что домашней футболке, олимпийке и с пакетом лапши в руках катается на качелях в компании малолетки с розовыми волосами. Вот к чему, но к такому жизнь меня не готовила. Смирившись с этой мыслью, я просто обратил всё внимание на соседку, которая и правда оказалась со своими причудами в голове. Сколько ей? Семнадцать? По-моему, даже я в эти годы с детства как-то плавно перешёл в студенческую серую жизнь.       У меня и Роу завязался довольно неплохой разговор о жизни, по ходу разговора она не один раз приводила в пример факты из своей несладкой жизни в семье и выводила меня «на чистую воду», чтобы и я поделился чем-то личным. Но у меня не было в приоритете выливать всё начисто, открывать душу, тем более соседской девчонке семнадцати лет. Не то чтобы я не доверял и скрывал что-то, нет, просто у меня даже мысли не было о доверии, мы ведь… знакомы всего ничего, поэтому я должен что-то рассказывать ей о своей жизни? Бред какой-то. В последний раз я так раскрывался только одной, которая после раскрылась (раздвинула ноги) перед другим. Вот такого рода барьер выстроился у меня за всё время разговора с Роу. Но поделиться своими мыслями насчёт какой-нибудь злободневной жизни я никогда не был против. Так что моё ожидаемое молчание между нами окончательно разрушилось.       Это ещё ладно… спустя минут двадцать розоволосой, кажись, наскучило сидеть на одном месте, раскачивая ноги по воздуху. Рой стала бегать по площадке, скатываться с горки и висеть на турниках; она, как макака, побывала на каждом уголке площадки, с каждым разом удивляя меня всё сильнее. При всём при этом она умудрялась мне что-то говорить.       — Слушай, — я ненароком прервал её речь, — тебя будто полгода не выпускали из дома.       С одышкой и растрёпанными волосами она вернулась на качели, с которых я так и не вставал.       — Наверное, выглядит дико, да? — она улыбнулась, поправляя волосы. — Я редко позволяю себе это, но сегодня вот… — у неё ещё была одышка, так что её речь была прерывиста, — что-то решила порезвиться. И не смей пускать шутки, старикашка.       — Если ты не прекратишь называть меня так, то обязательно буду шутить, мартышка.       — Эй! В последний раз меня называл так отец, это было та-а-ак давно, — Роу призадумалась, прищурив свои тёмно-коричневые глаза. — Что не так с этими взрослыми? В какой момент всё начинает идти по наклонной? Я ведь помню, как мы хорошо проводили время раньше, но я не понимаю, когда всё превратилось в сплошную задницу.       — И не поймёшь, пока будешь смотреть субъективно. Всему есть объяснение, всему есть причина.       — Да, только это не отменяет того факта, что всё превращается в задницу, всё рушится по частям, когда это можно избежать.       — Можно, — я кивнул, — но человек склонен к сложностям. Отдыхать и жить лёгкой жизнью не у нас в приоритете. А один человек не может повлиять на что-то, это можно сделать только общими усилиями.       — А тебя всё устраивает в твоей жизни? — Роу взглянула на меня так, что мне стало даже неловко. И вот так весь вечер она начинала «а ты…», и разговор автоматически переводил свой ствол на такую цель, как «Я».       — Вполне, только стены и пол были бы потолще в доме.       — Смешно и грустно. Я бы свихнулась с такими соседями, как моя семья, — она посмеялась, ну и я хмыкнул от такого заявления.       — Я на пути к этому.       На следующее утро, если полдень можно назвать утром, я решил заняться бегом. Не пугайтесь и не падайте в обморок. Дело в том, что вчерашняя вечерняя прогулка показала мне, что здоровье моё начинает бастовать, особенно когда накануне нашего с Роу ухода с детской площадки мне не пришлось побегать за этой обнаглевшей девчонкой. В очередной раз из её рта вылетело обидное обзывание, которое я стерпеть не мог, и у нас, как в старые добрые юношеские времена, начались «догонялки». Вот, честно, я не знал, что девчонки могут так быстро бегать. Но ещё большей неожиданностью стало для меня то, что мои лёгкие чуть не разорвались от обильного перекачивания воздуха спустя длительное время курения. Если вам интересно, по итогу я догнал Роу, но когда догнал, толком и не понял, зачем гнался, ведь что я мог ей сделать? Раньше я часто дурачился так с Кирой, но по итогу моё «наказание» было смачным шлепком по её ореху. Не мог же я шлёпнуть Роу, так что я порядком растерялся, когда моя рука схватила её руку, а наши глаза встретились.       — Хернёй не страдай, — сказал сам себе в отражение, пока смывал водой с лица весь сон с утра.       Короче, вчера после моей долгой одышки я снова закурил и сказал себе, что если курить, то совмещая это с каким-никаким, но бегом. Так что где-то час в обед я уделил на медленную пробежку вокруг дома, заодно заскочил в магазин за сосисками, которые я забыл купить вчера из-за одного неожиданного появления.       Весь день моего второго выходного дня прошёл непримечательно: я поел, убрался, помылся и начал играть в приставку. Два раза на мой телефон приходили пропущенные вызовы от Киры. Я всегда, уходя с работы на выходные, закидывал её в чёрный список, ведь именно она одна вызывает меня по какой-нибудь важной причине на работу, особенно после нашего расставания; вот только вчера я как-то облажался, что снова пришлось показаться в «POP». Начальство всегда связывается с Кирой через меня, знать бы ещё по какой причине. Может быть, она даёт кому-нибудь из них… Ладно, больно я уродски рассуждаю, хотя… я убедился, что в нашей жизни и «такие связи» не редкость. Кстати, со вчерашнего вечера соседи поутихли, с утра меня не разбудил никакой грохот и ор, и на протяжении всего дня было подозрительно тихо, только чьи-то, предполагаю, босые пятки громко стучали о пол при ходьбе. За весь день я не мог не вспомнить вчерашний разговор с соседской девчонкой, ведь не каждый день я ошивался на детской площадке, лучше сказать — вообще никогда. И знаете, мне даже как-то наскучило без разговоров в течение всего дня. Вопреки своему любимому одиночеству, я захотел послушать чужие бредни ещё раз и развлечь себя видом, например, на мартышку, которую полгода держали взаперти. Сам того не осознавая, ближе к семи часам вечера я вышел на балкон с пачкой сигарет. По случайности, которую я не могу назвать таковой, в дверях подъездного балкона показалась Роу, когда я докурил первую сигарету.       — Привет, мартышка.       — Привет, — она поздоровалась и подошла ближе, облокотилась на перила ограждения, как это бывает обычно. — Не знаешь, мама дома?       Сначала вопрос удивил, будто мы живём в одной квартире и приходимся друг другу братом и сестрой. Но потом я понял, что условный пол-потолок между нашими квартирами позволяет мне непосредственно знать некоторые детали, происходящие у них дома.       — У вас тихо почти весь день, я не слышал её.       — Ничего себе, её не было дома с утра, неужели до сих пор не пришла… — Роу призадумалась, и только я хотел спросить, всё ли у них хорошо, как она встряхнула свои растрёпанные волосы и повернулась ко мне профилем. — Тогда можно сигаретку?       С приоткрытым ртом и пялился на неё, ведь секундой ранее мне показалась грусть в её голосе, но сейчас в нём читалась прежняя звонкость и активность. С этими девушками можно сойти с ума.       — Держи, — протянул ей пачку, а следом за ней взял и себе сигарету.       Мы сделали первую затяжку почти одновременно и выпустили кольца дыма, немного удивляясь и посмеиваясь, будто мысленно соревновались, у кого колец будет больше.       — И ты говоришь, что редко куришь… — я посмеялся, ведь «балующийся» человек с трудом повторит такое, а Роу делала кольца ловко, будто практиковала их несколько раз за день.       — Так-то редко, — она прочистила горло, — но с тобой стала чаще.       — Эй! — это заявление меня мало порадовало, я выхватил у неё сигарету и стал уворачиваться от чужих рук, которые пытались её вернуть. — В таком случае, я больше не буду делиться. Ещё не хватало мне тут подсаживать малолетку на сиги.       — Да я пошутила, дай уже! — та надулась от возмущения. — Это мой осознанный выбор, и какая ещё малолетка? Если я называю тебя старикашкой, это не значит, что ты далеко ушёл от моего возраста.       — Да держи уже, разоралась на всю площадку, — я отдал наполовину истлевшую сигарету обратно Роу в руки и принялся докуривать свою. — Не даёшь мне насладиться вечерней тишиной.       — Замечательно, тогда можешь уже заткнуться?       Розоволосая съязвила и поправила свою шевелюру, развернув голову в противоположную от меня сторону, из-за этого я мельком увидел что-то красное на её шее.       «Неужели это побои», — подумал я и зачем-то коснулся пряди волос Роу, приподнимая её. Но это был просто засос, от которого мне стало не по себе.       — Эй, — Роу мгновенно откинула мою руку и поторопилась закрыть красное пятно на шее волосами, — ты чего?       — Серьёзно, засос? — я хмыкнул, удивляясь противному чувству внутри, оно неожиданно настигло меня; честное слово, будто снова вспомнил об измене Киры. Нет-нет, это несопоставимо, но, блять, это же чувство… отвращения?       — Это… так вышло, случайно. Просто я…       — Ты зачем оправдываешься передо мной? — этим я перебил её и подал смешок.       — Не оправдываюсь вовсе, — я продолжал смотреть на её лицо, читая в нём растерянность, никогда ещё не было у нас такой напряжённой атмосферы. — Ты смотришь на меня как на дерьмо, меня это раздражает. И могу предположить…       — Не можешь, — я прочистил горло и развернулся в сторону двора, устремив взгляд на соседний дом. — Просто, — наступила пауза, а от противного внутри чувства я почувствовал, как мои скулы свело; следующие слова я еле как выплюнул: — лучше не показывай это родителям, а то снова мне весь вечер слушать крики.       — Спасибо за беспокойство, — девчонка поторопилась обойти меня, — без тебя знаю.       Роу впервые выкинула сигарету в урну и вышла из балкона в подъезд.