Лучшая подруга (Лучшее от нас)

POV Том Вталкиваю сопротивляющегося Билла в комнату и бросаю его на кровать. В комнате темно и только лунный свет озаряет ее своим блеском. Смотрю на Билла, его напуганное лицо, обрамленной растрепавшимися черными волосами с черно-белыми дредлоками и понимаю, что гнев уже просто затмил мой рассудок. Брат попытался встать, но снова зашипел от боли и стал тереть поясницу. - Чтож ты творишь, сука?! - зарычал я на него и подошел к постели. - Том послушай… - попытался говорить со мной Билл. Рука сама поднялась и ударила брата по лицу. Он пискнул от боли, снова упав на кровать и потирая горящую щеку. Из его глаз потекли слезы, размазывая тушь и черную подводку по глазам. Другой бы пожалел его, но мной в этот момент руководил не разум, а только всепоглощающая злоба и ненависть. Ненависть ко всем, к себе, к Саре, к Диме, пропавшей Вивьен, и больше всего к Биллу. Хватаю его за подбородок и больно сжимаю его щеки, так что у Билла начинается истерика, и он рыдает на взрыв, пытаясь вырваться. Но что его ручки-палочки могут сделать по сравнению с моими сильными и мощными? Вот именно, что ничего. Его жалкие попытки, мне как об стенку горох. - Заткнись, шлюха, - рычу я на него. Билл лишь нервно сглатывает и мотает головой в знак согласия. Чтож ты такой покорный то? Отпускаю его подбородок и кладу руку ему на затылок. В глазах брата тут же застывает ужас, от осознания того, что я намерен с ним сделать. Он не дурак, чувствует, что я сейчас не в себе и готов на самое страшное, лишь бы сделать ему больно. Потому что мое сердце сейчас болело. Хватаю его за волосы и грубо начинаю целовать. Билл пытается сопротивляться и когда я уже одерживаю победу, то он со всей силы кусает меня. Из моей губы тут же течет кровь, и я начинаю шипеть от этой боли. Но именно в этот момент я ослабил хватку, и Билл выскользнул из моих рук. Но не тут то было, почти у самой двери, я успеваю схватить его за руку, ударить кулаком в солнечное сплетение, от чего он сразу сложился по полам и стал падать на пол, и швырнул его обратно на кровать. Смотрю на брата и тяжело дышу. Он свернулся калачиком от боли и тихо постанывал. Но мне было этого мало, осознание, что Билл отдается кому-то кроме меня, мучило и требовало мести. Не знаю откуда все это, но гладя на моего маленького мальчика, как он плачет и пытается ровно дышать от боли, безумно меня стало заводить. Жаром окатило мое тело, и я уже во всю чувствовал ноющую боль внизу живота и просто нереальное возбуждение, которое требовало разрядки. Медленно открываю тумбочку, что стоит рядом с кроватью, я прекрасно знаю, что Билл всегда все держит под рукой. Достают от туда тюбик со смазкой и презерватив. Я никогда не надевал его с Биллом, но сейчас осознание, что его кто-то еще трахнул, заставляло видеть его грязным и мне не хотелось испачкаться этой грязью. Билл чуть приоткрыл глаза и увидел, как я стянул чуть вниз штаны с боксерами и стал надевать презерватив на стоящий член. Глаза брата снова наполнились страхом и он опять попытался встать, но я знал, что он сделает это, поэтому вовремя схватил его за волосы и вдавил всей своей массой в кровать. - Не надо, Том!!! - кричал что есть мочи Билл. Но мне было плевать на его вопли, во мне проснулся зверь, который жаждал его растерзать. Быстрыми движениями расстегиваю ремень на его джинсах, затем пуговицу и молнию на них. Билл все пытается сопротивляться и впивается своими ногтями в мои руки, но я лишь шиплю от этой боли, она скорее меня заводит, чем останавливает. Хватаю обе его руки и держу в замке за спиной. При малейшей его попытке помешать мне, просто поднимаю его руки вверх, заставляя плечевые суставы буквально трещать от боли, на что мой брат незамедлительно кричит, что ему больно. - Да, кричи от боли. Ее сегодня будет много! - шепчу я Биллу на ухо, в это время стягивая с него боксеры. Тут Билл поворачивает ко мне свое заплаканное лицо и ласково так шепчет: - Том, пожалуйста… Ты совершаешь ошибку… Но я уже не верю ему и не слышу его голоса. Быстро смазываю член смазкой и сильно надавливаю на тугое колечко мышц брата. Одним резким толчком вхожу в него и слышу невероятно ласкающие крики брата, орущего от боли. Но я лишь облизываю свои губы и начинаю двигаться в нем. Я и забыл, как Билл хорош в постели, какой он узкий и горячий. Билл уже явно сорвал голос от криков и лишь из последних сил, сквозь зубы пытался не стонать. Ведь я унижаю его еще больше, задевая ту точку, что дарит ему наслаждение. Отпускаю его руки, знаю, что уже он никуда не убежит и хватаю его за бедра, пытаясь насадить на себя, как можно глубже. Братик лишь тихо постанывает, из глаз его по-прежнему текут слезы, из широко открытого рта, которым он кусает простынь на кровати, уже не идут крики, а простое шипение. На последнем толчке, выхожу из Билла, сажусь на кровать, снимаю резинку и кончаю ему на лицо. Да именно так поступают со шлюхам, они не лучше половой тряпки, об которую с легкостью можно вытереть ноги. Глядя на его вымученное лицо, вымазанное в моей сперме, мне вдруг становится так смешно, что нет сил это сдерживать и я начинаю смеяться в голос. Истерика просто бьет меня в судорогах. Наконец, немного от смеявшись, я опускаю глаза и смотрю на Билла. Наверное, правду говорят, что осознание наших злодеяний приходит к нам, когда уже ничего изменить нельзя. Вот и сейчас я смотрю на брата и вижу, что его карие глаза стали какими мутно серыми. А все его тело так скрючило, что он был похож на сломанную фарфоровую куклу. Я нервно сглотнул, быстро надел на себя штаны и вскочил с кровати. Все тело окатил какой-то леденящий мороз и меня стало трясти от этого. Пытаюсь протянуть руки к брату и убрать волосы с его лица, но они лишь предательски дрожат и боятся к нему прикоснуться. Я выругался и сел рядом с Биллом на кровать. Он по прежнему не шевелился и лишь смотрел пустым взглядом на спинку кровати. Я включаю ночник и комнату озаряет мягкий желтый свет. Снова поворачиваюсь к Биллу и снова страх сковывает мое тело. Мне бы надо посмотреть, что я на творил, как то помочь брату, но я трус. Я боюсь все это видеть, боюсь осознавать, что я только что уничтожил свою любовь к Биллу и больше никогда не смогу завоевать его обратно. Из моих мыслей меня выводит резко открывающаяся дверь и Дима, который стоял за ней. - Не заходи сюда, - зарычал он на кого-то за своей спиной. - Не надо тебе на это смотреть! По скрывающейся за углом белоснежной макушке я понял, что это Сара. Либо она позвонила Диме, услышав крики Билла, либо он приехал сам за ним, и она лишь открыла ему дверь. Дима в два шага преодолел расстояние между ним и Биллом и опустился перед ним на колени. Стал нежно гладить его по голове и чуть приподнимать, что бы он посмотрел на него. - Билл, Билл. Малыш. Посмотри на меня, - нежно шептал он ему на ухо. Билл чуть приоткрыл глаза и из них снова потоком полились слезы. - Не смотри на меня, Дима! - охрипшим голосом прошептал Билл. Но Дима лишь со всей злостью посмотрел на меня. Его шрам был по истине устрашающим и взгляд от этого становился еще более жестким. Я лишь нервно сглотнул, а Дима уже схватил меня за ворот футболки и потянул на себя. - Ты что творишь, мразь? - прорычал он мне прямо в лицо. Но эти слова лишь вызвали гнев во мне и откинув его руку, я резко встал с кровати и начал орать на весь дом: - Я лишь сделал то, что он позволял другим! Глаз Димы тут же налился кровью и он со злостью гаркнул на меня: - Ты что несешь, идиот?! Я ухмыльнулся ему. - Да он же шлюха. Я видел, как он пришел сегодня ни свет ни заря с болью в пояснице. А мой брат не страдает больной спиной. Так что, не тяжело догадаться, чем он занимался. У Димы даже рот открылся от моих слов, а руки сжались в кулаки и он опустил голову. И тут до меня дошли воспоминания о словах Сары и о том, что Билл целовался с Димой и не раз. - Это был ты?! - прошептал я. Мои губы дрогнули, а руки, так же как и у Димы сжались в кулаки, готовые в любой момент разбить лицо другу, но он лишь скривился и посмотрел на меня, как на идиота. Затем натянул боксеры и штаны на окровавленный зад моего брата. - Смотри! - скомандовал он мне и слегка задрал длинную футболку Билла, оголяя его бедра. На них я увидел здоровенный пластырь, который шел по всей пояснице и углублялся на живот. Дима аккуратно стал отдирать его и показывать мне, что на теле Билла теперь появилась татуировка, как у мамы "Ваниль с корице", так ее называл папа. Мои глаза расширились от ужаса и осознания, что я сам не захотел слушать Билла, сам сделал поспешные выводы и собственноручно изнасиловал родного брата. Дима снова приклеил пластырь обратно и аккуратно стал заворачивать Билла в одеяло, как ребенка. Затем подхватил его на руки и понес из комнаты. Я не стал его останавливать, понимая, что то, что я натворил сегодня, не искупить ничем.