Одна судьба на двоих

— Привет, — брюнет широко улыбнулся. — Давно тебя жду. — Почему не позвонил? — без интереса спросила Влада, обходя парня, даже не намереваясь его обнять, хоть и Атом развёл руки в сторону, но девушка попросту проигнорировала. Она улыбнулась своим мыслям: пару месяцев назад она бы задушила его в объятиях, а сейчас совсем ничего. — Телефон не взял. Ты обиделась? — спросил парень, быстро залетая в подъезд за девушкой, боясь, что она сейчас захлопнет дверь прямо перед его носом. — Нет. Парень вздохнул: обиделась. Все таки обиделась. Он молча шагал следом за ней, остановился перед тем, как зайти в квартиру. Тогда Влада махнула рукой, как бы приглашая. Только после этого он зашёл. Парню стало не по себе: она пропустила его с таким видом, словно сделала ему одолжение, пожалела и пустила домой «блудного сына». Владе не верилось, что он приехал. Она думала, что все: он ее кинул и больше не вернётся, но он вернулся. Вернулся и стоит сейчас перед ней. Как же она скучала первые пару недель, хотела, чтобы он вернулся, чтобы был рядом. А сейчас он стоит здесь, и совершенно не нужен ей. — Как в Париже? — ядовито спросила Влада. — Явно никаких проблем, да? — В смысле? — Сказал, что будешь помогать. Звонить, писать. А сам слился! Парень начал оправдываться, но она не слушала. Она была полностью погружена в свои мысли. Она ещё не отошла от того, что произошло около часа назад. Зачем поцеловала? Ну зачем? Только сильнее все усугубила. Зачем давать надежду, если она четко и ясно сказала, что шансов нет. Из жалости? Влада тряхнула головой, отгоняя мысли, и взглянула на парня, который что-то говорил. Рот открывался, но слова до Влады, почему-то, так и не долетали. — И вот, — Атом обворожительно улыбнулся и протянул девушке коробку конфет. — Самый лучший шоколад от самого лучшего шоколатье в мире. — Пытаешься подлизаться? — Влада вскинула бровь, но все таки взяла коробку конфет. Она и вправду была без ума от шоколада, который делает его отец. — Да, — честно признался он. — Я виноват, и знаю это. Но теперь, я рядом. Будем все решать вместе. Что я пропустил? — Паша ее брат, как ты это упустил, скажи мне? Как они притворяются парочкой? Это же мерзко. — Он гей. — Чегооо? — Влада от удивления даже приоткрыла рот. — Гей? — Да, — Атом развёл руками. — Поэтому Бридж стыдится своего сына и пытается скрывать ото всех. Прости, мой косяк. — Я в шоке, — Влада согнулась пополам от смеха. Паша? Гей? Типичный гопник. Хорошо шифруется. — Что ещё случилось? Влада успокоилась, внимательно взглянула на парня. В нем что-то изменилось, только она не могла понять что. Волосы всегда были одной длины, они никогда не менялась, словно он за этим строго следил. Сантиметр в сантиметр. Миллиметр в миллиметр. Да и все остальное было таким же, каким было раньше. Единственное, он набрал немного в весе. Больше нет скул, появились щёчки. Видимо, хорошо жил в своём Париже. И хорошо его кормили. Конечно! Как не набрать в весе, когда твой отец — самый лучший шоколатье в мире? Все равно в нем что-то не то. Куда делась вся харизма? Где все то, по чему девушка с ума сходила? Больше к нему не тянет. Вот нисколечко не тянет. И она не знала, радоваться ей этому, или нет. — Настю изнасиловали, знаешь? — Чего? — нахмурился парень. — Это кто тебе сказал? Настя? — Да. — Ну щас-ка, — парень фыркнул. — Может быть, и изнасиловали, когда она была под героином. Но и то вряд-ли, отец бы всех на уши поднял. — А если ему стало стыдно? Как стало стыдно за Пашу? — Стыдиться того, что твой сын — гей, и стыдиться того, что твою дочь изнасиловали — это разные вещи, — эмоционально произнёс Атом и развёл руками. — Она же не виновата, что ее изнасиловали. Но все равно это неправда! — А вдруг? — Ты записала? — Я не успела. — Хоть как-нибудь дело идёт? — парень вздохнул, прикрыл лицо ладонью, чувствуя, как раздражение накатывает. Тогда Влада вспыхнула, заметив это: — Ты три месяца где-то шлялся, жил в шоколаде, причём, в прямом смысле этого слова, да ещё и выставляешь меня виноватой?! Меня спалили, понял? Дело накрылось, к Бридж не подхожу даже на миллиметр! — Спалили? — Атом быстро подлетел к девушке. — Я хотела заснять наш поцелуй, — осторожно начала Влада и Атом удивленно вскинул брови. — Ты все таки влюбилась в неё? — Ты дурак? — Влада сильно ударила парня в плечо. — Компромат, типа... — Ты в курсе, что это был бы и на тебя компромат? Я тебе что сказал? Запиши признание, где она говорит, что связывалась с наркотиками. Зачем так все усложнять? — Отвечал бы на звонки, я бы не усложняла, — фыркнула она и рассказала вкратце всю ситуацию, которая произошла на ее собственном балконе. Та самая ситуация, когда снайпер Бридж чуть не убил Диму. — Пиздец, — Атом уперся локтями о колени, а ладонями в лицо. — Я все провалила, знаю. Но все таки, зачем Настя наврала про изнасилование? — Она с тобой хорошо общалась? — Да. — Пыталась втереться в доверие, наверное. Мы хотим подставить Настю, а Настя — тебя. Вы, дети, самые слабые места у родителей. Черт, валить нам нужно с тобой отсюда, — Атом поднялся и начал ходить туда-сюда. — Ещё раз облажаемся и посадят твоего отца. Влада вздохнула: уезжать она отсюда точно не собирается. Да и как объяснить это отцу? Не станет слушать и никуда не поедет. Атом не переставал ходить туда-сюда, он глубоко и часто дышал, и все время теребил края своей вязаной водолазки. Он явно что-то хочет сказать, но не решается. И Влада не выдержала, закатила глаза и устало спросила: — Чтоо? Атом остановился, внимательно взглянул на девушку и чуть сощурился: — Почему ты хотела, чтобы я узнал про Дарью Вишневскую? — Я раньше думала, что она меня перед Бридж палила, но уже все нормально, она своя, — улыбнулась Влада. — Своя? — Атом то ли оскалился, то ли удивился, то ли ещё что-то, было непонятно. — Хочешь сказать, что ты с ней общаешься? — А что? — осторожно спросила Влада, чуть сощурившись. Тогда Атом хмыкнул, достал из рюкзака папку и кинул в девушку. — А если вкратце? — вздохнула она: читать сейчас ничего не хотелось, даже если это касается Даши. — Ты читай-читай, — фыркнул он. — Она ведь тебе рассказала о своей семейной трагедии? — Ну да, — Влада нахмурилась. — Да что не так? Атом вздохнул, забрал папку из рук и начал искать нужный абзац. Указал пальцем и вернул обратно девушке. Влада быстро скользила по тексту, затаив дыхание. Да она даже забыла, как дышать, в глазах потемнело. И она просто не верила своим глазам. Может быть, они обманывают? Такое ведь может быть? Ей хотелось, чтобы ее собственные глаза ее обманули, не хотелось верить, что это действительно правда. Или Атом ее обманывает? Влада аккуратно подняла потерянный взгляд на парня. — Тот псевдо-полицейский — это мой отец? — шепотом, словно ее может кто-нибудь услышать, спросила Влада. Атом кивнул. — Твой отец ничего не делал. Его подставили. А вот Кентон Бридж убил ее родителей, а Паша изнасиловал ее брата. Я думал, ты знаешь, что именно сделал твой отец. Влада шумно выдохнула, сильно зажмурилась, отгоняя слёзы. И вцепилась руками в свои волосы, желая их всех вырвать к чертовой матери. — Эта девочка теперь ментов ненавидит, как она с тобой общается? — Я соврала, — горько усмехнулась она. — Не стала говорить, что мой папа, на самом деле полицейский. И действительно: девушка в тот момент соврала быстрее, чем подумала. В голове крутилась лишь фраза «я ненавижу полицейских», и мысль просто сама пришла в голову. Влада говорила заторможенно, глаза ее стали мокрыми от слёз, но она до сих пор не проронила и слезинки. Девушка просто смотрела в одну точку, не понимая, как дальше быть. Влада знала, что отец ее замешан в чём-то серьёзном, но она была уверена, что это все из-за наркотиков, но она не думала, что он замешан аж в двойном убийстве, да ещё и изнасиловании. — Это слишком серьёзные конкуренты были, вот Кентон и убил их... Папу твоего подставили. Но Вишневские погибли случайно. Не их должен был убить Кентон. Киллеры Бридж все перепутали. Бридж подставил твоего отца, а Вишневских подставил как раз таки тот конкурент. Романенко или Романов, не помню. Вишневские не должны были находиться там в тот момент. — Скажи, что ты пошутил, — Влада уперлась лицом в свои ладони. Хотелось рвать и метать. — Пожалуйста, скажи. Атом вздохнул, внимательно взглянул на девушку, словно изучая. Пытался в ней рассмотреть что-то. Что-то, чего раньше не мог рассмотреть. Или этого попросту не было. Он не понимал, почему Влада переживает так за это. И не поймёт. Но Влада и не переживала. Она попросту сходила с ума! Как же так? Зачем она вообще появилась в ее жизни? Зачем стоило сближаться с ней? Зачем? Зачем Влада тогда наврала, что ее отец какой-то кондитер. Сказала бы она, что он полицейский и они бы сейчас, возможно, вообще не общались. Но нет. Надо же было так влипнуть! Да ещё и помогать вздумала, детектива подыскивать, чтобы всё раскрылось. Но что же будет, когда всё раскроется? Вот почему Паша просил не лезть в какое-то « дело », когда писал тогда в кафе. Он сказал: « нам не нужны проблемы ». И именно в тот день, когда была встреча с детективом. Вот какие проблемы ему не нужны. — Вы с ней друзья, да? — осторожно спросил Атом, заметив, как Влада сейчас вся трясётся от этой новости. Влада грустно улыбнулась и безысходно взглянула на парня, слегка кивнув. Даша дружит, Влада — нет. — Если всё раскроется, то посадят всех? — Нет. Твой отец, как марионетка. Я не знаю, чем твоего отца шантажировали, что аж уговорили приехать к Вишневским. Но он там оказался. И теперь он ещё больше боится Бридж. Старается поддерживать дружеские отношения, старается во всем ему потакать, чтобы не оказаться за решеткой. — Какая выгода Кентону? — не поняла Влада. — Его ведь тоже посадят. — Он все сопрет на твоего отца. По факту, киллеров не видели, а Бридж уж тем более никто не видел, а видели только твоего отца. Не просто твоего отца, а полицейского! Уж точно видела та Даша. И она является главным свидетелем. Влада снова уперлась лицом в ладони. Сильно зажмурилась и замотала головой: не хотелось в это верить. Совсем не хотелось. Девушка резко рухнула на расправленный диван спиной и уставилась в потолок, переваривая все то, что только что узнала, и думала, как же теперь ей поступить. Нельзя, чтобы это преступление раскрылось. — Держись от неё подальше, — слишком тихо, но серьезно сказал Атом, садясь на край дивана. — Можешь уйти. Атом скривился, как от зубной боли. Все было бы нормально, если бы девушка сказала это с вопросительной интонацией, но она просто поставила его перед фактом. Парень задумался: когда Влада вообще выгоняла его из дома? Но он не стал ничего выяснять. Он виноват. Его не было долгое время, возможно, чувства Влады уже угасли к нему. Он всегда этого хотел. Всегда хотел, чтобы девушка смотрела на него, как на друга и не больше. А теперь, когда так и есть: ему опять что-то не нравится. Парень вздохнул, кинул вялое « пока » и ушёл, оставив Владу наедине. Оставил сходить с ума. Влада выдержала. Смогла выдержать и не завыть, как собака, чтобы не пугать парня. Но как только дверь за ним закрылась — Влада быстро подскочила и запустила в стену кружку, которая мирно стояла на тумбочке. Она разбилась вдребезги. Затем ещё одна кружка. И ещё. И ещё. Влада шумно выдохнула, уперлась лбом о холодную стену, пыталась успокоиться, но не получалось. На глаза наворачивались слёзы. Как же так? Почему все так получилось? Влада нахмурилась, разозлилась, когда почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Разревелась. Все таки разревелась. Влада резко ударила кулаком в стену: то, что она плачет — ее не очень радовало, поэтому стоит выпустить пар как-нибудь по-другому. Поэтому она и решила сбить все свои костяшки, ударяя об эту несчастную стену уже незнамо сколько раз. Она успокоилась только тогда, когда с рук капала кровь. Пусть лучше капает кровь, чем слёзы. Каждый выпускает пар по-своему. Влада с облегчением выдохнула, набрала номер в телефоне. — Встретимся, — утвердительной интонацией сказала девушка. Даже если бы ответом было «нет», то она бы все равно приехала. — Приезжай. Влада пулей полетела к выходу, но затормозила прямо у самых дверей: руки. Девушка быстренько сполоснула их, смывая кровь, но все равно вид у них был побитый. Она ничего не смогла лучше придумать, чем купить по пути медицинские перчатки. Несмотря на то, что ее отец жил за городом, она все равно быстро добралась до места, совсем не следила за скоростью. Она не знала, зачем вообще едет к отцу. Но безумно захотелось его увидеть. — Добрый вечер, — престарелый мужчина, одетый в строгий смокинг, открыл дверь Владе. — Привет, Кирилл, — девушка даже не улыбнулась, просто обошла его, а раньше постоянно находила лишних десять минут, чтобы поболтать с дворецким отца. Но сейчас было совсем не до него. Она застала своего отца, который сидел в шерстяном халате возле горящего камина, в комнате пахло сигарами и кофе. Мужчина улыбнулся, бросился обнимать дочь. Влада прижалась к нему настолько крепко, насколько возможно, и совсем не хотела отпускать. Она чувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы. — Ты чего? — удивленно спросил отец. Влада обнимала отца уже около двух минут. Она лишь улыбнулась, пожала плечами, села в другое кресло и потёрла ладони друг о друга, тогда отец бросил взгляд на ее руки. — Почему в перчатках? — Коронавирус же. — Перестань, — рассмеялся отец и отпил немного из кружки. — Кофе, чай, какао? — Коньяк, — девушка бросила взгляд на мини-бар отца. Тот удивленно приподнял брови, сделался строгим и решительно помотал головой. Пусть ей и есть восемнадцать, но это не даёт ей права так борзеть. — Что случилось? — отец сильнее закутался в свой халат и подсел поближе к камину. — Атом приехал, знаешь? — Да, угощайся, — мужчина достал коробку конфет, сделанных отцом Атома и потянул дочери, но Влада лишь поморщилась: и кусок в горло не лез. — Я всё знаю, пап. Мужчина заметно напрягся, заёрзал на сиденье и закурил сигару, напряжённо всматриваясь в лицо дочери, пытаясь понять, что же она все таки знает. — Что знаешь? — Двойное убийство, изнасилование... Отец вздохнул, плотно сжал губы, разозлился и испугался одновременно, затем резко швырнул чашку с кофе прямо в стену. Влада усмехнулась: вот откуда такая привычка. Мужчина поднялся и начал ходить туда-сюда по комнате, соображая, что вообще нужно говорить в таких ситуациях. Он бы никогда не хотел, чтобы его дочь узнала об этом. — Неет, — устало протянула Влада и уперлась ладонями в лицо, вновь сдерживая подступающие слёзы. Она надеялась, что Атом наврал. Надеялась, что это всё неправда. И надеялась, что отец ей сейчас рассмеется в лицо, но он просто занервничал, и было уже без слов все понятно. — Я не виновен, Влада, — сразу оправдался отец. — Меня подставили. — Как это было? Мужчина скривился, как от зубной боли, и шепотом, едва слышно спросил: — Зачем тебе это знать? Девушка пожала плечами: она действительно не понимала, почему хочет об этом знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Она уже слышала эту историю из уст жертвы, теперь, наверное, хотелось и со стороны преступника. — Ладно, — сразу сдался отец. — Ты правильно догадалась, однажды. Я наркоман, Влада. Бывший наркоман и бывший наркоторговец. Влада скептически к этому отнеслась. Она не то, что догадывалась, она знала. Отец удивился, что дочь никак не среагировала, но продолжил: — В один вечер Кентон позвонил мне... — Двадцать первого декабря? — зачем-то спросила Влада. Мужчина напрягся: эта дата вызывала ужасные воспоминания. — Да, — кивнул он и напрягся ещё больше. — Сказал, что если я не сделаю того, что он просит, то он меня сдаст. Что если я не приеду, то могу сразу собирать вещи в тюрьму. Самое обидное было не то, что он меня шантажирует, а то, что мы с Кентоном когда-то дружили. И именно с ним я впервые попробовал наркотики. Он мне предложил. Но, в общем, неважно, — мужчина тряхнул головой. — Он сказал, что от меня ничего не требуется. Мне просто нужно там появиться. И я появился. Не знал, на что иду. Не знал, что там убийство. Не знал, что будет изнасилование. Влада скептически взглянула на отца, который то и делал, что ходил туда-сюда и курил уже незнамо какую сигару подряд. Глаза мужчины уже неоднократно обращались к мини-бару. Влада задумалась, прикрыла глаза на секунду, словно что-то вспоминая, а затем без эмоций произнесла: — Что же ты наделала, девочка, а если я тебя сейчас в убийстве обвиню? Мужчина закашлялся, выронил сигару из рук. Темно-карие глаза стали вовсе чёрными, зрачки затмили радужку. Как же он боится этой фразы. До сих пор боится. Его собственный голос, который говорит эти слова, преследует его в ночных кошмарах. — Влада, — прохрипел он, словно не своим голосом. — Меня подставили, да пойми наконец! — Пощечина, — также без эмоций произнесла она. Влада вспомнила и про пощечину, которую ее отец зарядил Даше. Полицейский, блять! Мужчина хотел начать оправдываться, но тут же осекся: а откуда она все это знает? Она знает даже то, чего не знает Атом. Значит, это не он рассказал все Владе? Значит... — Ты что, — возмутился отец, — знакома с Вишневскими?! — Представь себе. Отец фыркнул, все таки подошёл к мини-бару и взял оттуда коньяк, сразу хлебнув с горла. Его напрягал безразличный тон дочери. Напрягало, что она вообще общается с ними. Напрягало, что все знает. — Думаешь, я сдам тебя? — спросила Влада, словно прочитав самые страшные мысли отца. — Друзья уходят и приходят. Отец один. Ты не очень меня убедил с рассказом. Но как я могу быть против тебя? Влада говорила ровно и спокойно, хоть внутри и бушевал ураган. — Не вмешивайся в это, — рявкнул отец. Влада улыбнулась на одну сторону лица, но улыбка эта была грустной, безысходной, подавленной. Девушка кивнула, без слов взяла из рук отца бутылку и налила себе немного коньяка, теперь он уже не возражал. В голове Влады наконец стали складываться пазлы. Вот почему все знакомые детективы не хотели вмешиваться в это. Вот почему Пит сказал, что Влада дура, если хочет в этом разобраться. И всё таки девушка была права: в эту историю никто не хотел вмешиваться из-за псевдо-полицейского. Только полицейский был самый, что ни на есть настоящий. И это — её отец. Самый уважаемый полицейский в городе. И не только в их городе. И на этом полицейском теперь висит двойное убийство и изнасилование. Интересно, как отреагирует Даша, когда узнает, что она видит насильника своего брата чуть ли не каждый день в школе? Что она с ним была в одной квартире? И что она с ним неплохо общается? Даша. От одной мысли о ней становилось больно. Что же теперь с ней делать? Как смотреть в глаза? Как смотреть в глаза девочке, которая убивается, изводит себя и мучает в надежде отыскать преступников? А преступник отец Влады, преступник отец Насти. Она и так никому не доверяет, так что же с ней случится, если она узнает, что ее предали те, от кого она совсем этого не ожидала? Но Даша не узнает. Ни за что не узнает. Девушка достала телефон из кармана, еле как отыскала номер и позвонила, ответили почти сразу же: — Алло? — Георгий Андреевич? Вы уволены. * Никогда не узнает.