Когда отступают тени

      Лорин на самом деле и правда рада, что они уезжают, может ей бы и хотелось пообщаться с Габриэллой или попытать увидеть Патрисию, но это будет снова как побег от реальности — она нужна ей в жизни.       — Ты представляешь нас героями книги? Ты ведь напишешь об этом? — Лукас отвлекает её от разглядывания природы в окне.       — Я не уверена, что закончу её и что мне вообще стоит писать. — Лорин сама удивляется тому, как легко ей удается это признать. Лишь мысли и сомнения выливаются, наконец, в разумное решение. Даже если она и пишет не так давно, но иногда лучше признать горькую истину — ей не начать продаваться. Не добиться того успеха.       — Не стоит бросать, даже не успев толком распробовать, каково это. — Лукас опускает ладонь ей на руку. — Прежде чем ты примешь решение, я хочу, чтобы ты дала мне прочитать.       — Я подумаю.       — Хотя бы не отказываешь. — Лукас наклоняется к её лицу. — Мне очень хочется тебя поцеловать.       — Тогда сделай это. — Губы Лорин обволакивает знакомое тепло и желание. Хоть на пару минут она забудет о Патрисии, о встрече с Габриэллой и Захарием, что он её кузен. Он признал это довольно легко, словно в этом нет ничего особенного. Не почувствовал ли он что-то важное, что теперь их связывает, будут ли развиваться их взаимоотношения или для него эта новость не важнее утренней газеты за завтраком. Почему-то Лорин это волнует, и ей хочется иметь семью или сыграть роль и в их воссоединении. Все те страдания, которые были в их семье — они должны это прекратить. Каждый заслужил решать за себя, а не оглядываясь на ошибки других.       — Мы найдём её.       — Я знаю. — И эта секунда длиться для Лорин вечность, даже когда она вспоминает про то, как все сложно.       — Мистер Денвер взял на себя смелость и заказал вам билеты бизнес-класса на ближайший рейс и ещё…       — Мы в состоянии его оплатить, — пререкается Лукас, чувствуя ущемление.       — Это подарок, его нужно принять, — останавливает Лорин. — Он это делает по своим причинам, а не для того, чтобы показать, что он лучше и богаче.       — Хоть это и так, — усмехается Лукас.       В аэропорту у них получается несколько часов ожидания, когда они успевают со всеми созвониться. С родителями и Чарли — это берёт на себя Лукас, предполагая, что Лорин подведет голос или собранность, поэтому он и в этот раз всё берёт на себя. Насколько Лукас облегчает ей жизнь. Он всегда не только говорил, что любит, но и всячески поддерживал.       Время всё расставляет на свои места.       Лорин бы очень хотелось поделиться подобным с Патрисией, что она достигла нового этапа, но пока её держит у себя больной человек — не представляется возможным. Ей бы хотелось увидеть её и помочь. Её бы устроил даже звонок того, кто издевался над ней — им можно решить вопрос. Для сестры она сделает многое и даже будет на её месте.       — Бойся своих желаний, — произносит Лорин, зная, как это работает. Всё круто может измениться.       Лорин кажется, что она засыпает ещё до взлёта. Сон без сновидений ей бы очень помог, но к ней приходят всё же сны — про тонущего в песке Лукаса, про Патрисию и про кольцо. Она чувствует, что оно их убивает. Сдавливает горло.       В аэропорту в зале ожидания их встречает Чарли — разбитый и уставший.       — Вас не было. — После его слов можно добавить любое слово и каждое будет больно услышать.       — Но сейчас мы здесь. — Лукас прижимает друга к себе после рукопожатия, у него на глаза выступают слёзы, которые он сдерживает, чтобы не разрыдаться в голос.       — Вы что-то узнали, вы знаете больше, чем я. То, что происходит с Патрисией. — Чарли отворачивается, аккуратно стирая с лица слёзы. — Полиция не собирается её искать раньше, чем через семьдесят два часа. Я должен знать, что с ней всё в порядке.       — Это не так. — Лорин сжимает его локоть. — Поговорим там, где нет лишних ушей.       Чарли сжимает губы и ведет их на выход в город. К своей машине.       — Как ты умудрился её здесь оставить? — удивляется Лукас. — И её не угнали на штраф стоянку.       — У меня много влиятельных друзей, услугами которых я иногда могу воспользоваться.       Чарли едет довольно нервно, игнорируя разметку и цвет светофора.       — Может, лучше поведу я? — Лукас не настаивает, но довольно обеспокоено произносит.       — Рассказывайте всё, что знаете.       Лорин едва ли может представить, что он чувствует.       — Мы с Патрисией выросли в семье, где верят в проклятья семьи. Что старшая дочь должна выйти замуж первая, или на обеих падёт проклятье. Мы с Лукасом… не женаты.       Со свистом машина останавливается посреди дороги, в машине быстро распространяется запах жженой резины.       — Вы, что? — Чарли разворачивается вполоборота. В его глазах отражается раздраженность и явное непонимание от сказанного.       — Я нанимал актера и хорошо ему за это заплатил. Я не мог играть по правилам Кеннета и заставлять Лорин связывать со мной жизнь только по его прихоти, поэтому я решил умолчать и сказать после свадьбы, но Лорин испарилась и все вылилось в подобный кавардак.       — Ты мог признаться раньше, у тебя было столько времени. Идиот! — Чарли никогда не позволял себе подобной вольности и даже поругаться. Это было выше его, ровно до того, пока у него не ушла почва из-под ног, когда Патрисия пропала. Может, Лорин и сомневалась в их чувствах. В том, что Чарли её не обидит, то теперь в его взгляде она видит то, что её пугает. Пугает решимостью.       — Ты мой друг, но я могу и обидеться. — Лукас складывает руки перед собой, зная, какую карту разыграть — подростковая незрелость у него всегда проходила.       — А я на тебя очень злюсь. — Его словам вторят проезжающие по встречной полосе машины, которым мешает их остановка.       — Чарли, может, мы уже поедем? — спрашивает Лорин, смотря по очереди на мужчин перед собой.       — Теперь вы расскажите мне всю правду?       — Это не то, во что спокойно веришь. — Они пересекаются взглядами в зеркале дальнего вида.       — Я поверю. Патрисия не могла уйти без веской причины, без необходимости.       И это правда.       Лорин рассказывает всё. Всё о письмах, о прошлом, о кольце, о Захарии и Габриэлле. Всё, словно это и не с ними случилось, а с какой-то другой семьей, которая способна с этим справиться.       — Но кто тогда удерживает Патрисию? — спрашивает Чарли, зная, что и его друзья задаются ровно таким же вопросом, способным свести с ума.       — Я не знаю, — лукаво отвечает Лорин, она уже знает, что сделает завтра — направиться к Кеннету и проследит за ним. Она может поверить Лукасу о брате, но не может поверить в Кеннета.       — Уже вечер, нам бы всем для начала поспать. В полиции нам поверят еще меньше, если мы скажем, что ты иногда видишь Патрисию во снах, поэтому единственный шанс, что мы её найдем, это твои сны и Габриэллы.       — Нам может позвонить похититель, — говорит Лорин. — Разве об этом мы не должны сообщить в органы?       — С твоих слов это был всего лишь крик, никаких требований о выкупе или о похищении, вряд ли они в это поверят и будут считать уликой. Пока у нас нет ничего, чтобы могло помочь полиции.       Хоть Чарли и прав, но Лорин до ужаса не хочется чувствовать себя беспомощной, не способной сделать что-то для сестры. В голове у неё рождается план, но сначала стоит выспаться.       — Я поеду с Чарли, проверим любимые места Патрисии, объедем друзей, а ты будь на телефоне, вдруг кто-то позвонит, — произносит Лукас с утра, только Лорин спускается вниз к завтраку. Если еда встанет поперек горла, то кофеин ей нужен как глоток свежего воздуха, без него она вообще не будет функционировать.       — Хорошо. — Лукас прижимает её к себе и быстро выходит на улицу. Через окно она видит сидящего на переднем сидении Чарли, который на этот раз остаётся на пассажирском месте.       УЛорин хватает терпения подождать десять минут, две из которых она влила себя кофе и при этом обожгла весь язык и горло. Но боль даёт ей ощущение движения — время идёт.       Зато это время она успевает пробить, где сейчас работает Кеннет — ничего не изменилось, всё так же в одном из офисов компании. Может, сейчас он и не директор, на его место успели поставить управленца, но скоро всё забудется, и он, как и всегда, будет на коне.       А Лорин нужна всего лишь ещё одна его ошибка, чтобы стереть его в порошок. Снова.       Ей придется, конечно, постараться, дождаться Кеннета и надеяться, что её план выгорит. За пару часов ожидания у главного входа у неё получается заметить Кеннета, даже на таком расстоянии он скорее её пугает своей силой и властью.       Лорин записывает номер машины с водителем, и теперь ждёт. В тени деревьев, откуда открывается неплохой вид, её быстро смаривает, стоит ей прислониться к стволу со словами:       — Только на пару минут…       Глаза она открывает из-за шороха рядом.       От сидящей рядом фигуры Лорин подпрыгивает, ударяясь ладонью о дерево.       — Не переживай, Лорин, здесь слишком много народу, чтобы я что-то сделал. Хотя если бы я хотел, то смог бы многое придумать. — Кеннет рядом с ней никак не выдает своих чувств. Для него это игра.       — Я и не переживаю.       — Не стоит мне врать, уж мы с тобой многое понимает. Например, что Патрисия, что Лукас нас не достойны, ты куда умнее, чем показывала — признаю, что в тебе ошибался и не смог предугадать твоего поведения. С тобой куда интереснее играть, чем с сестрой.       Кеннет спокойно встаёт с бетонной ограды и направляется к офису.       — Патрисия у тебя?       — А я говорил, что это не конец. — Кеннет не отвечает на вопрос прямо, лишь намекает, что она права — Патрисия у него.