Воспоминания

***

      «Ты похож на большого папочку иногда» — хохочет она по-детски.       Сикер хмурится, держа в манипуляторах пятерых миниконов сразу. Троица звёздного меча каким-то образом уместилась в центре, на левом плече уютно расположилась Гриндер, а Свиндл нашел пристанище у колен. Действительно, это выглядело так, будто все пятеро были детьми. «И чего это они так…» — в недоумении проговорил кибертронец. Девчонка же закатилась не по наслышке.       И вот правда: почему миниконы были так сильно к нему привязаны? Даже когда команда звёздного меча работала с Хот Шотом, эта троица всегда возвращается к нему. Свиндл был верен с момента активации. А Гриндер… С этим миниконом всё было намного сложнее. Хотя бы потому, что она была напарницей Алексис. Алерт как-то тоже задумывался об этом, и пришел к выводу, что это закрепилось на психологическом и эмоциональном уровне через тех, кто пробудил миниконов. Только вот каким образом такое могло произойти за столь короткое время медкон вообще не понимал.       Да и к Алексис все пятеро так же относились. Автоботы долго процессора ломали, силясь понять, почему десептиконские миниконы (которым, как они думали, обязательно корректировали память (что естественно было бредом сущим)) так спокойно общаются именно с ней. Других детей или трансформеров они опасались (в особенности — Свиндл) и держались на расстоянии.       Во всяком случае, против никто не был. Да и, по мнению Прайма, Алекса положительно влияла на сикера. После того, как тот в бешенстве ушёл от Мегатрона, пыл от этой внутренней битвы в нём сумела усмирить только она, будто заранее зная, что и как надо делать. Оптимус сильно удивился, когда Алексис бросилась защищать Старскрима. Он даже подозревал, что они были знакомы ранее, но быстро отбросил эту идею. Вряд ли человек был способен завоевать доверие такого трансформера, как этот. Правда, как выяснилось годом позже, Прайм впервые ошибся. Потому что Старскрим действительно доверял Алексис. — Праймус, я просто не понимаю, каким образом это произошло… — Эй, просто смирись, что они тебя очень любят. Во всяком случае, ты заботишься о них.       Девчонка откидывается обратно на траву с мелкой россыпью мелких головок молодых одуванчиков и других полевых цветов, смеясь. Она делала это настолько часто, что Старскрим привык думать, что она вообще всегда такая весёлая. Сначала спускал это на детскую наивность, но потом принял за странный защитный механизм. За улыбкой она прятала любую эмоцию. Радость, печаль, гнев, раскаяние, вина, всё. — Знаешь, Крылатый, на самом деле это очень здорово, когда ты можешь просто обсудить такие странные и безумные вещи. На время ты будто открываешься от реальности. Просто… Все эти бои становятся всё страшнее, и… Когда вернулся Смоускрин… Вернее, Хойст… Я вдруг поняла, насколько страшно терять товарищей. Я боюсь, что Оптимус не справится с Мегатроном. С таким страшным оружием, как Реквием Бластер… Я просто не представляю, до чего дойдет эта война.       На самом деле, их обоих страшил этот вопрос. День за днём каждая схватка превращалась в вылазку на свой страх и риск. И если все встречи до этого были полны тепла и семейного уюта, то сейчас… Сейчас росло напряжение. И чем дальше, тем хуже. — Согласен. Здорово, когда есть те, кто в тебя верят. А насчёт Реквием Бластера… Давай не будем думать о плохом.       Он не хотел её расстраивать.       Уже тогда он боялся причинить хоть какой-то вред, а тут…       Сикер видел вчера Траста.       И медленно осознавал, что ему придётся разочаровать единственную подругу…