"Обычные" будни.

Какое сегодня число? — именно этим вопросом я задалась четырнадцатого февраля в шесть часов утра, лежа на полу своей комнаты, пьяная и нихуя не готовая идти в школу. Но сегодня суббота, а это значит, что поспать не получится. Знаменательный день… Вы когда-нибудь собирались с другом и бухали всю ночь напролёт? Я бухала. Это был потрясающий опыт. И суть даже не в дешёвом коньяке и каких-то левых сигаретах, тут большее. И это нихерашечки не любовь, спешу, собственно, обломить вас. Я сохраню его имя в тайне, но, кто знает эту историю — поймет, о ком я веду речь. Просто мч — молодой человек. Да, пойдет. Итак, начнем. Я не помню причину моего выхода из дома в пол одиннадцатого ночи тринадцатого февраля… А, не, хотя, очень даже помню. Какой бы сволочью и кобелем ни был мч, я шла его поздравить с его др, собственно, да: шоколадка, фляжка с «живительной влагой» — водкой и небольшой блокнот, куда можно записать свои стихи или идеи. А поэт он, кстати, классный и я бы даже сказала, что хороший. Мч, для меня, человек, которому я могу излить душу и сердце, которому могу рассказать о причине новых порезов на предплечье, которому я доверяю всецело свою жизнь и душу, в прямом смысле. Так вот, встретились мы, значит, поздравила я его и мы решили прогуляться. К двенадцати водка уже была выпита, причём большая часть мной. Сороколетний сапожник Анатолий, здравствуйте! И я не придумала ничего лучше, чем собраться и ебануть в магазин. На те два косаря, что у нас были, мы купили две бутылки коньяка и какие-то дешёвые сиги. Ну, собственно, да. Запомните, дети! Если вы идёте бухать вечером пятницы, а завтра вам в школу — не идите. Не, не в школу, не идите бухать! Ну, а если уже, то ни в коем случае не идите в школу. На данный момент я не могу вспомнить, честно, почти нихуя, что происходило в ту субботу. Помню лишь то, что придя к первому, я не знаю, как я это сделала в том состоянии, но я пришла, я завалилась на диван в конце коридора первого этажа, левого крыла и поспала какое-то время. А потом явилась Соня и я начала свой день с головной болью, качающимся корпусом и отвратительным чувством мерзкого холода, что до костей и дрожи пробивал моё тело ознобом. Честно, мне очень жалко тех людей, что находились в радиусе пяти метров от меня… Нельзя мне пить, скажу я вам. Нельзя. Так вот. Ближе к пятому уроку я протрезвела и в туалете привела себя в примерный порядок, хотя, кому я вру... Я не могла сделать ничего. Собравшись на следующий урок я поняла: меня уже можно назвать человеком, а не подзаборной пьянью. Отсидев предпоследний урок я подняла и потащила свою тушку к спортивному залу. Это значило лишь одно. Да. Физра. Как бы херово не было, я должна на неё ходить, иначе… Знаете выражение советские пиздюли? Ну… Как бы вам объяснить? Это… Не буду ломать вашу светлую юную головушку и психику и скажу одно: пиздец. Да, это слово подходит. Так вот, а получать я никоим образом не хотела и поэтому уже через пять минут была в зале и переодевалась в форму. Чёртова блядская суббота. Чёртов сучий день… Не ходите, дети, с ним гулять! Так, я отвлеклась. Как бы странно это все ни было, но в зале было лишь три человека: я, Соня и ВИ - Вика Иван-на. И от нехуй делать Вика сказала нам ебашить играть в бадминтон, а сама пошла в столовую. «Ну, хорошо, — думаю я, — и накой я, собственно, сюда перлась? Ну, что за несправедливость!» Но, не суть. Мы какое-то время поиграли, переоделись, закрыли на ключ, что потом отнесли Иван-не, зал и переодевшись в гардеробе почапали по домам. К тому времени, я, на удивление, уже была трезва и свободно могла соображать, что творю; от меня не пахло перегаром; меня не знобило и не шатало. Но все-же, знаете, что я вам скажу: Не ходите, дети, с ним бухать! Могла бы, назвала б его имя, да вот, думаю, он обидится. Но мораль этой недо-басни такова: Если вы пьяные припретесь в школу, когда обычно вас считают послушной и хорошей, то собирёте, ебать, сколько взглядов на себе, начиная с первоклашек, заканчивая учителями.