На двоих

Наверное, она просто слишком расслабилась — оставить сына под присмотром Дэмиана пока она выходила, изначально было не слишком годной идеей, но она слишком расслабилась, и поэтому по возвращению ее встречает оглушительный детский рев из детской и такой же громкий кошачий мяв. Распушившийся кот, которому Дэмиан уже успел дать имя Пенниуорт — Альфред вроде бы не обиделся — вместо невыразительно-временного Кот, ожесточенно вылизывается в углу, когда Артемида вбегает. У с круглыми глазами ревущего Джейми на пухлой ладошке вспухли ссадины от когтей. Раздраженный голос Тима, на руках у которого и ревет ребенок, органично вплетается в какофонию. — Не судьба было просто убрать его от кота вовремя? — бросает он на Дэмиана уничтожающий взгляд. Тот лишь невозмутимо кривит лицо в совсем не детском презрении. — Меньше причитай и крыльями хлопай, а то месячные начнутся. Может тогда хоть в боевой курятник Барбары возьмут, раз отец тебя все равно на помойку турнул. Лицо Тима идет багровыми пятнами. Не сразу до нее доходит что Дэмиан имел в виду Хищных Птиц, и Артемида даже посмеялась бы, если бы не была так встревожена. Впрочем, когда она кое-как успокаивает сына, это действительно ничего серьезного. Пара ссадин и чуть-чуть испуг. Смысла нет на кота ругаться — цепким ручонкам вечно не дает покоя кошачий хвост, а урок вышел на славу. После воспитания Охотницы и Спортсмастера ей ли делать трагедию из пары детских ссадин. На руках у нее Джейми успокаивается быстро, а вот Тим и Дэмиан уже нет. — Ты реально какой-то… ущербный, — обычно приветливый, спокойный Тим обдает Дэмиана холодом почище мистера Фриза. — Не можешь по-человечески. От тебя всех уже тошнит, Дэмиан. Брюса в том числе, просто поверь, я знаю его лучше и дольше. Дэмиан только надменно цедит сквозь зубы:  — Приблуда.  — Зато нас он выбрал сам, — огрызается Тим, махом отрезая его от остальных членов семьи. — А тебя ему попросту навязали. Зеленые глаза Дэмиана темнеют от гнева, в напряженной позе Тима готовность к драке, и она помнит что Дэмиан уже пару раз крепко ему навалял, воспользовавшись тем что поначалу Тим был выбит из колеи и явно не смог оценить его по достоинству. Теперь же он готов. — Дэмиан не нянька, мне не стоило просить его сидеть с ребенком, — решительно вклинивается между ними Артемида. — Ни с кем из нас проблем никогда не было, — вдруг взвивается Тим. — Как тебе реально это в голову пришло? Он же психованный. Ненормальный. Отродье демона! На мгновение она теряет дар речи, и даже Джейми глядит на самого любимого из своих дядюшек широко раскрытыми глазами и сует в рот исцарапанную руку с видом таким что сейчас опять заревет. — Тимми! — опрометчиво просит она. — Хватит. Ну будь хоть ты умней. Вокруг нее трое детей, и по правде она не знает кого успокаивать первым, а Тим обычно проявлял рассудительности в этой семье больше чем все остальные вместе взятые. Но сейчас это не тот момент. — Ясно, — бросает Тим сквозь зубы. — То есть ты тоже на его стороне. Дверь хлопает за ним, едва не слетев с петель, взъерошенный кот Пенниуорт вихрем взлетает Дэмиану на плечо. Снова она ничего не сделала лучше. — Зачем, Дэмиан? — спрашивает Артемида, пока обрабатывает царапины хныкающего Джейми антисептиком. Какое-то время Дэмиан ласково почесывает коту рыжие уши, отчего тот начинает мурлыкать и тереться об него пушистой головой. — Я хочу чтоб он ушел, — дергает он худым плечом. — Он хочет чтоб ушел я. Смысл притворяться. На мгновение Артемида отрывается, смотрит на него внимательно, пытаясь разглядеть что-то детское на его лице, но хоть в зеленых глазах все еще тлеет искра гнева, в остальном Дэмиан серьезен и чертовски рассудочен. Безжалостен. Изнутри словно холодом трогает: между Дэмианом и ее сыном совсем не пропасть лет, и когда она думает чем было заполнено прожитое им на острове Бесконечности время. Он ребенок. Ребенок. Об этом надо напоминать себе чаще. — Мне правда не стоило тебя просить… Дэмиан смотрит на нее как-то так, что она осекается и не успевает сказать что не злится на него, и тоже идет к двери. — Дэмиан — Маугли, — устало потирает переносицу Дик, когда позже она заговаривает об этом в ночном патруле, тщательно проверив что комлинк отключен и никого рядом нет. — Гениальный, не по годам развитый Маугли, которого вбросили в общество людей и сказали выживать по законам, которых он не знает. — Он знает, — задумчиво глядит Артемида куда-то в темноту улиц. — Просто не считает нужным ради нас их придерживаться. И, знаешь, когда я думаю, насколько моложе становятся Робины с каждым годом… — ее голос становится резким и раздраженным. — Назови меня клушей с обостренным материнским инстинктом, но черт возьми! Он младше чем был ты, когда мы познакомились, а когда я увидела тебя, подумала: ого, Бэтмен что, берет себе сайдкиков из младшей школы?! С веселым смешком Дик ловит светлую прядь, выбившуюся из ее хвостика. — Но я же оказался не так плох? А Дэмиан лучше меня-тогдашнего, уж поверь, — впрочем, шутливого настроя его надолго не хватает, он заметно мрачнеет. — Мне тоже это не по душе, но был ли у Б выбор? Мальчик… он как незастывший еще до конца металл, и костюм Робина — не самая плохая форма, разве нет? — Но пока Бэтмен пытается сделать из сына Талии и внука Р’аса Робина, кто сделает из него Дэмиана? Дик тихонько хмыкает. — Видела бы ты как он на меня посмотрел, когда я позвал его в торговый центр поиграть в автоматы… — Но он все же пошел, — задумчиво напоминает Артемида. — Пошел играть в автоматы с тобой. Едва заметно Дик кивает и улыбается, когда, внезапно расчувствовавшись, она крепко обнимает его со спины, ненадолго прижимаясь лбом между лопаток. Иногда она все еще не понимает как из того шустрого, странного пацана в темных очках вырос мужчина с таким теплым и крепким сердцем, что даже этого маленького демоненка понемногу выходит у него приручить. Даже если с ней что-то случится однажды, на их сына у него хватит и сил, и любви. С Дэмианом всегда и всем непросто — примириться с Тимом у нее в целом выходит значительно легче. — Я становлюсь на одну доску с ребенком, позволяю ему задеть меня, — расстроено морщит он нос, когда Артемида навещает его в бладхейвенской квартире.— Можешь представить себе что-то более стремное и унизительное? Им с Касс пришлось больше времени здесь проводить, когда без Дика город стал сам себе предоставлен, и вещи Касс — лишняя маска, учебник для чтения, расческа подсказывают что она и сейчас часто бывает здесь. — Иногда Дэмиан бьет слишком больно… — вздыхает Артемида. — Даже не для ребенка. Напоследок она обнимает Тима покрепче и говорит что они любят его очень-очень сильно и что он лучший мальчик в мире — в ответ он довольно жмурится и даже позволяет растрепать себе волосы как маленькому. Дэмиан сломает ей руку в трех местах, должно быть, за такой трюк. Однажды он действительно чуть не сломал ей руку на тренировке — впрочем, за это Артемида ничуть не держала зла. В следующий раз они с Дэмианом заговаривают, когда еще неуверенные, шаткие шаги ее сына заканчиваются падением на дорожку в парке при Уэйн-Мэнор, и вот-вот готовый зареветь малыш снова широко улыбается, стоит ей стряхнуть песок, подуть на ссадины и чуть-чуть приласкать, и пытается шагать снова. — Ты никогда не вырастишь из него достойного семьи воина, — коротко сообщает сидящий на мраморной скамье Дэмиан; его взгляд устремлен в книгу, но это не мешает ему видеть все, что происходит вокруг. Без обиды Артемида отходит на пару шагов, позволяя сыну следовать за ней. — А как тебя воспитывала мать, Дэмиан? Расскажи мне о ней. Какое-то время он медлит, позволяя сквозняку тревожить страницы книги… Думает о Талии? Скучает ли? — Ни слабости. Ни сомнений. Ни милосердия к дуракам, —произносит он без запинки, как выученный урок. — Одна из самых сильных людей, что я знал, и она растила меня таким же. — Говорят, твой отец все же знает что-то о милосердии… Почему не к своей семье, почему никогда — к ним? Иногда эта мысль доводит Артемиду до исступления, когда Брюс уверен, что Дик уже слишком взрослый чтоб нуждаться в нем и что выходки Джейсона — просто блажь, а не отчаянная попытка привлечь к себе его внимание, и что можно отобрать у Тима костюм Робина и даже не попытаться смягчить это хоть немного… Но никто из них не принадлежал ему так как Дэмиан. Это… пугает даже — как быстро и прочно Брюс получил власть над его умом и сердцем, вытеснив оттуда даже аль Гулов. Брюс не умеет быть бережным с чужими сердцами — и собственное не бережет. Какое-то время Дэмиан молча наблюдает за тем как она играет с сыном — это странная смесь снисхождения с каплей зависти. — Я не дал бы Пенниуорту причинить вашему с Грейсоном сыну вред. Но теперь он знает: дернешь кота за хвост — в ответ получишь когтями. — Так тебя учили? Что-то вроде пугающей ухмылки касается его лица — как будто холодная тень находит. — Я бы убил его прежде, чем зубы и когти коснулись бы моей кожи, — захлопывает он книгу, собираясь уходить. — Так ты смог бы? — держа сына за руку, спрашивает Артемида вслед. Все же Дэмиан оборачивается. — Меня так учили. Сколько же таких странных, жестоких, озлобленных детей приходилось встречать им на своем пути — в конце концов, дочь Спортсмастера и сама была такой когда-то; и почти все нуждались в одном и том же. В принятии, в любви, в безопасности — в еще одном шансе на жизнь, и пусть Дэмиан особо тяжелый случай, это не значит что он безнадежен. Про принцессу Марковии, Терру, Тару Марков, в итоге сдавшую их всех Дефстроуку и погибшую под завалами, Артемида до сих пор вспоминает с грустью, и все равно, затаив дыхание, осторожно касается его плеча. Дэмиан ненавидит когда чужие его трогают вне тренировки — за исключением избранных, к числу которых Артемида никогда не относилась и не относится, но сейчас они как будто оба отсчитывают про себя. Раз. Два. Три. Одновременно он делает шаг, она убирает руку. Помочь каждому невозможно — значит ли это что не надо пытаться совсем?