Айдол без права на ошибку

Сколько раз он уже чувствовал это? Шесть? Ему казалось, что миллиард. Один за другим разлетались в осколки зеркала в этой осточертевшей ему темноте. Кто он? Кто в этих отражениях? Он уже не знал. Он пережил эти шесть отражений и у него больше нет права на ошибку

***

Юнги открыл глаза и уставился в белый потолок. Снова эта сухость во рту, снова осколки в груди… Но в этот раз осколков шесть. Он не может больше ошибаться, потому что седьмой осколок пронзит его сердце. Парень потянулся к телефону и разблокировал его. Снова эта дата. Снова 12 июня 2013. Протерев глаза, парень поднялся. До генерального прогона перед завтрашним дебютом час. За все эти жизни он понял одно — начинать работать над всем надо сначала. Он понял, что должен наплевать на то, что может показаться странным, придирчивым или ещё бог знает каким. Его задача - любым способом привести группу к успеху. Он должен стать вторым лидером. Жизнь в компании била ключем. Все — от уборщиц до стаффа — были в возбуждении и легком мандраже. Каждый пытался поддержать холодного участника. То тут, то там слышались ободряющие возгласы, на которые парень просто кивал. У него не было времени на разговоры. От сегодняшней репетиции зависит слишком многое.

В зал для практики влетел радостный Хосок. Он дышал полной, свободной от осколков грудью, и был уверен в их успешном дебюте  — Привет, парни! Давайте по местам, мы обязаны взорвать завтра сцену! — похлопал в ладоши Хоби и с широкой улыбкой на лице занял свою позицию

Юнги знал мысли каждого мембера, ведь все эти люди стали осколками, заблокировавшими все его чувства. Еще когда он был Чимином, он понял, что в их дебютном танце что-то не так. Не хватает той искры, что разжигает в фанатах интерес. И только сейчас, на грани конца, он понял, что делать. В группе Юнги обладал безоговорочным доверием. Все таки его немалый опыт в музыкальной индустрии делал свое дело. Хореография отточена до идеала, текст, казалось, напечатан у них в глазах, костюмы подогнаны под фигуру (хоть Юнги и знал, что случится с штанами Джина на сцене, но за несколько жизней он понял, что предотвращать этот казус ни в коем случае нельзя. Пусть это и жестокий способ привлечь внимание, но зато действенный), но самый необходимый элемент успеха присутствовал только у вездесущего и вечно радостного Хосока.  — Парни, внимание! — все мгновенно встрепенулись и обратили внимание на согруппника. Резкость их движений выдавала нервозность каждого. — Завтра один из важнейших дней в нашей жизни. Мы должны запомниться зрителю, мы должны зажечь огонь в их глазах и душах, — все одобрительно закивали. — Кивать легко, но скажите мне пожалуйста, как вы собираетесь развести пожар в зале без искры в вас? — мемберы задумчиво переглянулись и каждый погрузился в раздумья. — Так, у вас есть еще день на размышления о моих словах, а пока нам надо немного апгрейднуть наш танец.  — Разве это не прерогатива Хосоки-хена? — задумчиво проговорил младший.  — Мы все должны вносить свою лепту в каждый из аспектов нашей работы. Чонгук, начнем с тебя, - младший встрепенулся и вопросительный у ставился на хёна. - Я заметил, что тебе не удобно перебегать перед своей партией на позицию, ты можешь не успеть (я знаю, ведь я не успел, когда был тобой)  — Кхм, я старался это скрыть… Ведь остальным удобно, не стоит только из-за меня что-то менять… — тихонько проговарил макнэ и потупил взгляд.  — Нам надо изменить твою позицию, потому что твое нежелание просить нас что-то изменить в хореографии может сыграть плохую шутку завтра, — подал голос необычно притихший Хосок.  — Верно, к тому же, ты не прав. Здесь у каждого есть место в танце, где он не успевает или не может выполнить, как бы ни старался. И мы сегодня по-быстрому все это исправим, да, парни? — в ответ Юнги получил лишь шесть восторженных взглядов.

***

 — Теперь что касается вокала, — подал голос Юнги, когда семь вымотанных и взлохмаченных парней упали на пол в изнеможении. Это была одна из самых тяжелых репетиций, но также и одна из самых идеальных. Каждому Юнги указал четко на те места, где им было что-то не удобно делать и каждому давал совет, как это исправить или неуловимо менял позицию мембера — так, чтобы это не отразилось на рисунке в целом, но было максимально удобно участнику. За этот сумасшедший день, Юнги, казалось, открылся парням с новой, лидерской, стороны. Но именно, что «казалось». Шесть осколков напоминали Юнги о причине «невероятной чуткости» и отрезвляли его.  — Песне не хватает объема, звучание не такое, которое должно быть, оно не цепляет. У меня есть идея. Тэхен, вложи в свою партию больше чувств и попробуй усилить ее легким рычанием. Чимин, не бери такие высокие ноты пока что, постарайся, чтобы твой голос звучал глубже, но при этом добавь звонкости. Намджун, у тебя все хорошо, но контролируй скорость, ты иногда не попадаешь в ритм, это не заметно обычному слушателю, но музыканту может резануть слух. Хосок, больше твердости. Чонгук, не пытайся строить из себя взрослого, не занижай свой голос. В группе важна индивидуальнось. Твоя особенность пока что — возраст, дальше обнаружится еще какая-нибуть. Джин, больше решимости, — мемберы по очереди кивали, обрабатывая советы Юнги и потихоньку осознавая, что это действительно очень сильно улучшит их выступление.  — А как быть с записанными треками?  — Не страшно. Главное — зацепить во время выступления. Итак, все готовы? Начинаем…