Reflection

Найт тихо всхлипывает, прижимаясь ближе к заботливо подставленному плечу. Щека, на которой уродливым пятном виднелся пластырь, ещё саднила. Это доказательство неуклюжей заботы закрывало глубокую царапину от камня. Скелет мог поклясться, что ещё слышал их крики. В этот раз, ублюдки решили не ограничиться оскорблениями, загнав его в угол и избив. О, нет — коснуться его они считали ниже своего достоинства. Они закидали его, как шавку. Конечно. Он же не похож на них. А все, кто не вписывался в их ограниченное видение мира — не считался живым. Чувствующим. Подобным им. Кошмар рычит от бессильной злобы, впитывая весь негатив от доверчиво вжавшегося в него подростка. Мрази. Если бы он был также силен как прежде, скелет заставил бы их пожалеть. Он переломал бы каждую их кость, стёр мирок дотла и построил новую империю на руинах. Там, где был бы только он и Найт. От мрачных мыслей его отвлек нежный голос, прошептавший ему в плечо настолько устало, насколько ты явно не ожидаешь услышать от кого-то его возраста: — Если бы только Дрим… — Если бы он был рядом. Знаю. И я знаю, что ничерта подобного — это бы не помогло. — гулко грохочет повелитель кошмаров, прижав ладонь к глазнице, из которой вновь полился негатив. Векторы, подчиняясь настроению хозяина, взмыли вверх, складываясь в причудливые фигуры и заставив Найта восхищенно поднять на них взгляд. — Я знаю, какого тебе. Знаю, насколько сильно ты хотел бы их смерти. Я знаю… — опустив взгляд на дитя, Найтмер застопорился. Так нельзя. Он не ты. Взгляни ему в глазницы — в их глубине плещется страх. Разве это то, чего ты хочешь? — Верно. Прости, моя луна. Знаю, как сильно ты жаждешь любви вместо брани. Прости, что не могу дать тебе этого. — шепчет старший, целуя фарфоровые костяшки. Маленькие ладошки были белее снега, если бы не расходящиеся чёрные трещины от старых шрамов. Ничего. Это совсем их не портило. Сколько бы раз Лорд Кошмаров не заставлял этих уродов захлебываться в крови, с каждым перезапуском они возвращались вновь. Единственным, что держало его на грани от того, чтобы устроить этой вселенной бесконечный геноцид, был Найт. Малыш не знал, через что прошёл Кошмар. В глубине его души теплилась надежда, что в будущем все станет хорошо. И черта с два Найтмер был бы тем, кто разрушил эту надежду. Мир, сотканный из сладкой лжи, был золотой клеткой — но это была вынужденная мера. Он ещё не готов узнать о той мерзости, что таится в людях и монстрах. Он... — Ты не прав. — подросток нашарил чужую, теплую, уже такую родную ладонь, что была огромной по сравнению с его, переплетая пальцы и в очередной раз поражаясь даже такому простому отличию: — Мне нужна только твоя любовь.