Лестница на Небеса

Как много мы не знаем о наших чувствах. Порой мы сами путаемся в них и не можем выбраться из созданного нами же лабиринта. А чувства внутри нас то пылают, то гаснут. Прямо как восковые свечи на праздничном торте. Дин усмехнулся, вспоминая свадебный торт, а ведь он был таким красивым и большим, а ещё от него исходил такой приятный сладостный аромат, что аж во рту скапливалось обилие слюны. Всей душой хотелось попробовать его, ощутить мягкость взбитых сливок, вкус мелких ягодок, что украшали торт… Но теперь от этого сладкого десерта скручивало живот и в горле появлялся болезненный ком. Даже смотреть было тошно и тяжело. Мужчина ощущал тяжесть внутри себя, с его эмоциями, с разгорающимися, подобно огню чувствами, поиграли. Сорвали. И под конец просто растоптали. Выбросили, как сломанную пластмассовую куклу. Дин ненавидел Анну за всё, что она сделала. Ненавидел Ванессу, за то что та полезла разбираться не в своё дело. Того идиотского купидона, который повиновался приказу Анны. Сэма за его жалостливые взгляды. Чака за весь устроенный спектакль. Всех. Винчестер разумом понимал, что ненавидеть нужно лишь себя. Свою глупость и доверчивость ангелам. Но эмоции были слишком сильны и подавить их он прямо сейчас он был не в силах. — Я… прошу прощения. Дин? Винчестер нехотя обернулся, не сразу узнавая голос пришедшей в бар Эмили. И почему она вечно шарахается в баре? Ей что, нечем заняться со своей любимой подружкой? — Чего надо? — мужчина развернулся к ней спиной, вливая в себя очередной стакан виски. Сегодня Бальтазар был на удивление щедр и добр. Хотя, наверное бармен проявил простую жалость по отношению к нему и явно через несколько дней заявит о долге. Брюнетка в нерешительности прошла к стойке. Её белое платье тихо шуршало и если прикрыть глаза, то Дину почему-то сразу же представлялось огромное безграничное море. — Извини, если я помешала. Просто… я волновалась за тебя. — И как тебя твой сладкий ангелок только ко мне отпустил? — язвительно усмехнулся Винчестер и потянулся к бутылке, но он неловко задел локтём стакан, опрокидывая его на пол. — Твою мать… — Дин, думаю, тебе хватит, — пролепетала Эмили и положила свою руку на его плечо. Она с досадой взглянула на охотника, когда тот дёрнулся с долью брезгливости и начал пить прямо из горла. — Пожалуйста. — Я тебе не Гавриил, чтобы при каждом твоём слове тебе в ножки падать! — гаркнул Дин со всей ненавистью, что скопилось у него за эти дни. Прямо сейчас он не задумывался о чувствах стоящей перед ним девушки, не думал, что она испытывала прямо сейчас глядя на него. Ему было всё равно. И он хотел, чтобы так было всегда. — Что ты такое говоришь? — Эми ощутила, как её начало трясти от обиды, как глаза начало жечь от подступающих слёз. — Я же просто… — Что?! — Винчестер вскочил со своего места с таким рывком, что стул на котором он сидел мгновением раньше рухнул с грохотом на пол. Мужчина уверенными и широкими шагами подошёл к девушке, та вжалась в стену, желая прям сейчас с ней срастись. — Не строй из себя такую невинную забитую монашку, которая всегда хочет всем помочь. Все мы преследуем какую-то цель и каждый добивается её по своему: силой, хитростью, умом. И ты не исключение. Эмили ощущала внутри себя тяжёлую тянущую обиду, что разрасталась внутри неё подобно посаженному в землю семени. Оно становилось больше, распускала листочки и причиняла боль. Что же может быть больнее всего едких слов сказанных близким человеком? Наверное только воткнутый в спину нож и преданное доверие. Но разве она заслужила такое? Эми же просто хотела помочь своему другу! Ничего дурного она даже не думала замышлять, ведь друзья, что стали семьёй — самое дорогое, что у неё осталось в этом огромном мире. — Прости, — шмыгнула брюнетка носом, сжимая кулаки. Отросшие ногти впивались в мягкую кожу ладоней и это помогало ей сдерживать наворачивающиеся слёзы. — Но я действительно волновалась. — Ответь мне на вопрос, Эми, — Винчестер намотал распущенный локон себе на палец и слегка дёрнул, чтобы притянуть брюнетку к себе. — Правильно ли я поступаю? — он смотрел ей в глаза, находя в них то самое такое нужное ему сейчас умиротворение. Глаза Анны тоже были очень красивыми, даже привлекательными, но в них ты сгорал от переполняющего желания и страсти. — Может не стоило мне так поступать с ней? Стоило закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было? — Я… не знаю, что из этого правильно и не могу тебе посоветовать. Не важно, по какому принципу ты выбираешь, никто не скажет о правильности твоего выбора, — девушка пожала плечами и опустила глаза, рассматривая свои босые ноги. Ей почему-то стало так стыдно взглянуть на Дина, словно она провинилась настолько сильно, что прямо сейчас он просто убьёт её. — Даже ты не можешь ответить мне на вопрос, как жаль, — разочарованно вздохнул Дин и прошёл к диванам, заваливаясь на сидушку с ногами. Винчестер только что запланировал проспать всю ночь, а этом месте, ему было лень идти обратно в комнату и он не желал вновь увидеть сочувствующий взгляд младшего брата. Ему на сегодня хватило душевных разговоров. — Ты чего делаешь? — Я никуда не пойду, — Эмили уселась на пол, облокачиваясь спиной о край диванчика. — Останусь с тобой. — С какой это радости? — Просто я так решила, — пожала плечами брюнетка и коротко улыбнулась. — Ярая феминистка, да? Начинаю сочувствовать Гавриилу. — Очень смешно, — Эми театрально закатила глаза, делая вид, словно она обиделась. — Вообще-то да, — Дин тыкнул пальцем ей в носик. Он не сразу заметил, что вся злость куда-то внезапно испарилась, оставляя после себя словно выжженное поле и такую приятную пустоту в душе. И пусть из-за выпитого алкоголя голова шла кругом и жутко хотелось спать, настроение немного поднялось и чувства остыли. — Тебя прикольно дразнить. — Ванесса говорит точно также! — Ну, видимо мы с ней в чём-то схожи. Даже не верится, что я это сказал! — А может мы всё-таки пойдём по своим комнатам? — Эми прикрыла рот рукой и смахнула скатывающуюся слезу. — Не хочу. — Дин! Ты прямо-таки маленький ребёнок! Ты же как настоящий мужчина поступил с Анной! — Бить женщин — не мой конёк, хотя очень хотелось, — мужчина потянулся к бутылке, но хмурая Эмили взяла её в свои руки. — Не порть настроение, а. — Дин Винчестер! — рявкнула девушка, подпрыгивая на ноги. — Немедленно вынь голову из задницы! Стоящая всё это время за дверью и наблюдавшая данную картину Ванесса тихо захихикала, понимая, что подруга наконец разошлась не на шутку и совсем скоро может стать ещё интереснее. Разумеется, Несса услышала, как Эми вышла из номера, хотя она пыталась сделать это максимально тихо, но у обладательницы розовых волос великолепный слух. Девушка решила проследить за своей добродушной «матерью Терезой», чтобы та не влипла в какую-нибудь интересную и не слишком весёлую историю. Совсем скоро к просмотру присоединился Сэм. Винчестер-младший прекрасно знал, где искать старшего брата, но он честно не ожидал увидеть здесь Ванессу и Эмили. Брюнетка же прямо сейчас вылила стакан чистой воды на голову охотнику, приводя таким образом в какие-никакие чувства. Дин, конечно, такого жеста не оценил и прямо сейчас эти двое кричали друг на друга прямо как ругающиеся муж и жена в пятилетнем браке. Ванесса не смогла сдержать рвущийся наружу смех, подобную картину увидишь не каждый день и надо успевать пользоваться моментом. — На помощь! — крик со стороны лестницы разорвал приятную атмосферу, отвлекая каждого от своих мыслей. Несса подорвалась с пол, как раз в тот момент, когда из бара выскочила «сладкая парочка». Дин окинул Сэма и Вени недоумённым взглядом, но сказать едкую фразочку так и не успел, ведь из-за угла выскочила Ханна с окровавленными руками. — Помогите, пожалуйста! — Ханна! В чём дело? — Сэм чудом успел поймать начавшую падать девушку. — Алисися! Она… Она…

***

Всё казалось некрасивым, неправильным, непропорциональным и до дрожи отвратительным. Её картины, её миры доселе прекрасные и завораживающие теперь стали такими страшными. Карандаш в руке она держала неуверенно и с трудом делала лёгкие наброски. Линия. Ещё одна. Не то. Стёрто. Заново. Листы бумаги в небольшом блокноте всё больше и больше напоминали собой лохмотья, проеденные молью. Чистые листы заканчивались, а возникшая в голове картина теперь уже стояла перед глазами, до безумия хотелось её воплотить в жизнь, нарисовать, наделить душой. Но всё было не так и не то. И это начинало раздражать. Карандаш в руке Алисии треснул и вскоре сломался напополам от того насколько сильно рыжая его сжала. Ханна не обратила на это никакого внимания, продолжая набирать ванну. После возвращения, Алисия не переставала вести себя довольно странно так что ничего необычного на первый взгляд не произошло. — Как обстоят дела, дорогая? — рыжая скосила взгляд на возникшего в комнате с гитарой Чака. Тот перебирал пальцами струны, а Ханна продолжала ничего не замечать. Была ли эта простая невнимательность или обычные фокусы Создателя — не было понятно. — Как самочувствие? Сидящая на кровати девушка злым взглядом смотрела на Отца, словно желая просверлить в его черепной коробке дыру. — Вижу, вдохновение не посещает тебя, — кивнул Ширли, игнорируя взгляд ангелессы. Он поднялся с кресла, осторожно оставляя гитару. — Я тут подумал и решил, — мужчина присел на кровать совсем рядом с рыжей. — Я запрещаю тебе писать картины. Пять слов. Всего пять слов в мгновение ока разрушили всё, что было так дорого сердцу и душе. Весь мир стал таким невероятно тяжёлым и чуждым, будто вся его грязь вылилась на неё разом, придавливая к земле и утягивая за собой, на самое дно бездны. Не сразу пришло осознание того, что по щекам катятся слёзы отчаяния, а в голове застыл крик, мольба о пощаде и милости. Но Отец был непреклонен. — Ты и так слишком много рассказала, а я между прочим хотел всем устроить сюрприз, — Чак соединил руки в замок, смотря на рыжую нечитаемым взглядом. Он молча подошёл к креслу, взял гитару и перед тем, как уйти из комнаты ещё раз взглянул на шокированную и полную ужаса дочь. — Это мой тебе урок, Алисия. Она привалилась к спинке кровати, ощущая крупную дрожь по всему телу. Как же так? Как такое возможно? Так это значит, что она больше никогда не сможет творить?.. Девушка смотрела на свою ладонь, рассматривая тоненькие линии, ощущая свою беспомощность и жалость к самой себе. Без единой мысли и опустошённостью её пальцы взяли сломанный карандаш. Глаза ещё раз пробежались по нему, замечая толстые и тоненькие трещинки, подмечая некоторые неровности… На протяжении долгого времени её верными друзьями были краски и карандаши, они помогали создавать, а теперь они стали такими бесполезными. Ничтожными. Прямо как она сама. Сердце не дрогнуло. Страх не вспыхнул внутри неё, а боль пришла настолько поздно, что Алисия даже не сразу осознала что она сотворила только что. Крики Ханны и её непонятные метания возле неё казались такими странными и даже смешными. А почему руки сестры стали красными?.. Красный цвет… Он такой красивый и яркий, с помощью него можно было изобразить великолепные закаты и яростные пожары. Рыжая опустила голову, замечая, как всё постельное залито багровым и её руки тоже окрасились в этот яркий цвет. Девушка прикоснулась к начавшей болеть левой стороне лица, запоздало понимая, что источником этого цвета является она сама. Руки начали неметь, а голова жутко кружится и так до конца ничего не осознав — Алисия рухнула обратно на кровать, теряя сознание. Минутой позже в комнату забегут все остальные. Сэм начнёт оказывать первую помощь, пока Эмили будет бежать за врачом. Гавриил в порыве злости сорвётся на бедную и до смерти напуганную Ханну, обвиняя её в том, что та бестолковая курица не смогла уследить за сестрой. Люцифер и Ванесса найдут куда можно будет переложить Алисию, пока Дин будет оттаскивать глашатая. Но всё это Алсися уже не увидит и не услышит. Отец поиграл с её чувствами, словно на струнах его любимой гитары. И это он будет виноват в том, что девушка ослепла на один глаз, что никогда не сможет рисовать и создавать такие прекрасные и наполненные жизнью миры.