Лестница на Небеса

Несса чувствовала себя немного разбитой. Уже рассвело, но судя по большим настенным часам время ещё даже не приближалось к шести утра.Она встала с кровати, даже не подумав сначала о том, что проснулась она вообще от того, что неимоверно продрогла. Девушка накинула свой плед на спящую подругу, направляясь к выходу из комнаты. Стопы жгло ледяным полом. Не говоря уже о том, что изо рта валил пар. Это выглядело как-то даже гротескно, что ли. Ни одной тёплой вещи и такая температура. А какая, кстати? Ванесса помнила, что на девяносто девятом этаже, в женском туалете (хотя не ясно зачем он там, учитывая, что этот этаж занимают исключительно мужчины), висел градусник. Жаль, конечно, что он так высоко, но розововолосая всё равно попёрлась туда. Пока все спят, а её мучает рвущееся в груди чудовище, почему бы не вбить себе в голову иллюзию цели и не следовать ей? Порой она была даже рада собственной одержимости любыми, даже самыми бредовыми, мыслями. По крайней мере, ей не нужно сейчас ворочаться в ледяной постели, пытаясь заставить себя уснуть. Только когда уже ехала в лифте, Несса пожалела, что не надела туфли. Нет, лучше подошли бы мягкие домашние тапочки. Обычно, она ходит по комнате босиком, но… сейчас бы она с радостью достала их из-под кровати. Девушка мягко ступала по паркету, двигаясь как кошка. Просто всегда есть вероятность, что какой-нибудь Михаил её услышит и проснётся. А этого ей ой как не хотелось бы. осторожно прикрыв, а собою дверь, Ванесса прильнула к сразу двум термометрам. Тот, что на улице показывал около минус сорока. Она протёрла запотевшее от её дыхания стекло, ещё раз не веря своим глазам. В её родном городке температура редко когда опускалась ниже нуля. Но девушка заставила себя отвести взгляд и едва не задохнулась, глянув на внутренний термометр у зеркала. Вообще, иней и лёд пожирали всё на своём пути. Она даже ощутила, что зря вот так выперлась — в ночнушке и босиком. Постой она ещё немного при такой температуре — отморозит себе всё на свете. И ещё сляжет с воспалением лёгких. Но прежде, она ещё раз потёрла белоснежное стекло градусника. Может ей показалось? — Сколько там? — вдруг спросил немного хриплый голос. Ванесса дёрнулась, едва ли не врубаясь в хмурого Люцифера. Тот проснулся от того, что прямо над его комнатой был протянут механизм лифта. Обычно, тот начинал скрежетать не раньше шести. Сейчас же, в пять, только безумца могло сюда занести. — Семь. — Всего семь? — тот хмыкнул. — Ты почему разутая? — Н-не знаю, — честно ответила обладательница розовых волос. — На улице минус сорок. Представляешь? — У меня есть пустой камин в комнате, — вдруг сказал блондин. — Ну, с чем тебя и поздравляю. — Почему ты такая вредная? — не выдержал мужчина. Он и так был нервный, не поспав ночь. — Если ты ложь придумал, может и вредность тоже? — предположила та пожав продрогшими до костей плечами. — Может быть, — Дьявол вдруг схватил её на руки. — Я придумал, я и избавлю тебя от этого. — В окно несёшь меня выкидывать? — зардевшись фыркнула Несса. Люц был тёплый. Он даже обжигал её посиневшее тело. — Или нужно бревно, чтобы распалить камин? -Ты сама это сказала, заметь, — рассмеявшись ответил блондин, открывая с ноги дверь в свою комнату. — Я нашёл книгу о том, как разжигать камин. Но пока ещё не знаю, где достать всё необходимое. — За то я знаю, — девушка спрыгнула на пол, едва не свалившись на подкосившихся ногах. — Здесь же целый поддон для этого. Люцифер молча следил за тем, как Ванесса разжигает огонь. Он лишь накидал побольше одеял и подушек, предварительно пододвинув матрас к камину. Пламя уже потрескивало, обдавая их своим теплом. Ни говоря ни слова, блондин сгрёб отречёно стоявшую девушку в охапку. Он сел сам, усадил её себе на колени. Несса по-прежнему молчала, позволяя укутывать себя в одеяло. Точнее, он укутал их двоих, делясь своим теплом. Его подбородок упирался ей в макушку. Вдыхая пьянящий аромат кокоса. Наконец Дьявол ощутил, как проиграв самой себе, девушка обвила его торс руками. Она позволила себе раствориться в мужчине без остатка. Но это пока. *** — Всё точно будет хорошо, — Люц за руку вёл Нессу в банкетный зал. — Чак не выберет Эмили ни за что на свете. А ты была в прошлый раз. — Это как жатва, знаешь? — та покрепче сжала его ладонь. — Ты думаешь, что всё позади, но ничего подобного. Тем более, лучше я, чем кто-либо другой. — Чисто теоретически, — к ним подошла Эмили, — более вероятно, что пойдёт кто-то из новоприбывших. — Ну, — Ванесса вытерла рукавом нос, — надеюсь на это. Я пока не испытываю из них ни к кому особой жалости. Может, кроме Кайи. — Да, я удивилась, когда ты просто отправила Джо спать, — хихикнула брюнетка. — обычно, ты всё любишь держать под контролем и всю ночь не отходить от больного. А тут… — Это Лу… Люц так на меня влияет, — растянула в улыбке бледные губы Несса. — Уже был третий звонок? Я в туалет хочу. — Иди, успеешь, — Гейб взялся ровно из ниоткуда, дёргая легонько брюнетку за косичку. — Ещё пару минут есть. — Тебя ждать? — хором спросили Люц и Эмили, с усмешкой переглянувшись. — Да нет, — та махнула рукой. — Идите внутрь, я быстро. Ванесса скрылась за поворотом, сразу же переходя на бег. На самом деле у неё появилась слегка интимная проблема. Зависимо от менталитета красные дни её календаря называют по разному. Она предпочитала гордо именовать это «красноглазым демоном». Не только она. Большинство американцев. Вот отчего она так смеялась, услышав, как Винчестеры кличут Кроули. Ну так, а проблема состояла в том, что белоснежное платье монахини имело свойство пачкаться со скоростью света. Она вечно переживала, то и дело сворачивая шею около каждого зеркала. Быстро сменив свой бронежилет, девушка рванула в банкетный зал. Она всё ещё не слышала третьего звонка, но решила перестраховаться. Несса распахнула дверь, понимая, что в идеальной тишине к ней дружно обернулась вся толпа. — Вот и наша милая победительница! — в микрофон воскликнул Чак. Эмили держала в руках единицу и тройку. Она на этот раз их не выронила. Просто смотрела то на подругу, то на Бога. Похоже, всех подвергло в шок, что цифры повторяются в непроизвольном порядке. Чак же пожал плечами, сразу махнув той следовать за ним. — Стой! — первым пришёл в себя Люцифер. — Разве это честно? — Честно, не честно, — тяжело вздохнул Создатель. — Мне понравились её страхи. Пожалуй, пока они самые интересные. Кстати, ты не думала стать писателем? — Он глянул на Ванессу. — С таким воображением у тебя отлично получилось бы. Но пока, — Чак занёс пальцы для щелчка, — у нас другие планы. — Чёрт! — Эмили швырнула шарики в стену. — Этого просто быть не может! — Не переживай, — Гейб обнял брюнетку. — в прошлый раз она отлично справилась.Лучше нас всех. Так что всё будет хорошо. — Ну-у, — влез Михаил. — Тут я не согласен. Вмешательство Отца слишком сильно действует на фронтальные доли мозга. Я не говорю уже о сером веществе. — А? — переспросила взволнованная Клэр. — Что это значит? — Он медленно сводит этим всех нас с ума, — усмехнулся Кетч. — А ваша розововолосая подружка на шаг ближе всех нас вместе взятых. *** Чак наклонился, чтобы отправить её в свои страхи. Девушка потянула носом воздух.Вы когда-нибудь задумывались, чем пахнет от Бога? Раньше ей казалось, что это должен быть аромат церковных свечей, ладана. Но нет. Он пах пылью и старыми книгами. Ветхостью. Словно в заброшенной библиотеке. Создатель посмотрел в тёмно-серые от бессилия глаза девушки. — Не вини меня, — Он пожал плечами. — Это важный эксперимент. — Зачем? — тихо спросила та. — Как это зачем? Каждое созданное мною существо индивидуально, так? — Чак немного отошёл. — И всех их своими руками, молекула за молекулой, собирал я? Во-от. Тогда вопрос, зачем Я сотворил в моём идеальном мире зло? — Винчестеры говорят, что это всё твоя сестра. — О да, сестра, — тот улыбнулся. — Но что если и её тоже создал я? — То ты безумен, — отвернулась Несса. — Либо гениален, — Чак наконец занёс два пальца. — Это мы, в конце-концов, и пытаемся понять. Казалось, будто мне дали небольшую передышку, однако отняли так же стремительно. Я открыла глаза, вглядываясь в мутный грязный потолок надо мной. Я лежала на спине, чувствуя, что задыхаюсь. от нестерпимой жары в маленькой комнате было невыносимо душно. Мне хотелось выйти сделать хоть один глоток свежего воздуха. Голова кружилась, лёгкие отчаянно сжимались, хватая сухой раскалённый воздух. Я свалилась на пол, не сразу замечая, что помимо меня, в этом крошечном пространстве находится ещё по меньшей мере пять девушек. Кто лежал лицом к стене. Кто с головой укрывался грязными простынями. В целом, пахло сыростью и мочой. Только Анаэль сидела с ровной спиной, глядя прямо на меня. Она следила глазами за тем, как я рванула к решётке вместо двери. Я пыталась дышать. Сделать хоть глоток воздуха. Один, Господи, всего один! Блондинка отвернулась лишь тогда, когда послышался скрежет входной двери. Где-то вдалеке звучали весёлые мужские голоса. Они были, кажется, на немецком. Я плохо угадывала слова, примерного догадываясь, о чём речь. Толстая, гротескно накрашенная женщина провела их по комнатам и, звеня ключами, направилась к нам. — Он хочет помладше, — она схватила меня за руку, вытягивая прочь. Это всегда было страшно, когда Мамаша произносила эти слова. Мне не повезло. Среди тех, кто сейчас был, скажем так, в наличии, я выглядела младше всех. Слишком худая и бледная. Розовые волосы лишь добавляли невзрачности. Мои детские черты лица дополняли слезящиеся огромные глаза. Мамаша завела меня в одну из комнат, указывая на лежащее в кресле платье. Беленькое, с оборочками. Детские бантики, чулочки. Даже башмачки. Моего странного тридцать четвёртого размера. Отсутствие груди наоборот подчёркивалось. Я запротивилась. Забилась в угол, начиная плакать и судорожно всхлипывать. Но Мамаша привыкла к таким выходкам. Она зажала мне рукой нос, заставляя немедля раскрыть рот. Горка порошка залитая водой мгновенно рухнула в желудок. Я уже знала, что будет дальше. Пока ещё присутствуя, я надевала чёртово платье. Она обещала боль, если я не подчинюсь. А как тут не сдаться, если наркотики подкосили твою волю? Мамаша открыла своими толстыми, словно сосиски, пальцами румяна. Я должна быть куколкой. Она не говорила мне сценариев, не давала указаний, как себя вести. Но я и так знала. И так знала… Меня завели в комнату с полумраком. Включённый тихо телевизор создавал для мужика передо мной чувство домашнего уюта. Я уже должна была начать играть. Наркотики ударили в голову, заставляя просто делать то, что должна. — Что случилось, папочка? — пролепетала я. — Ты была хорошей девочкой? — брюхатый мужлан погладил меня по волосам. — Мне кажется, ты была очень плохой. Папочка должен наказать тебя, да, малышка? — П-пожалуйста, не надо! — уже громче пролепетала я. Не дурацкие фантазии этого извращенца о собственной дочери. А я. — Прошу… Он повалил меня на пол, разрывая на груди белое кружево платья. Потные огромные ладони больно сжали мою правую грудь, с силой ущипнув за сосок. Свободной рукой он расстёгивал свои брюки. Из-под ремня выпал живот, который слабо прикрывала белая выправленная рубашка. Коленом он с силой раздвинул мне ноги. Уже сжимая в руке набухший толстый член мужик сдёрнул небрежным жестом мои белые трусики. Хлопковым несчастьем они сползли до колен. Но ему это не нравилось. Он приподнялся, стаскивая их до колен, лодыжек, а потом и вовсе откинул их куда-то назад. Чтобы покинуть своё тело, я сконцентрировалась на том, что показывали вдалеке по телеку. Потевшая на мне туша словно растворилась. Я его не замечала, упорно смотря новости. « — Распространение эпидемии птичьего гриппа», — с серьёзным видом на немецком сказала ведущая. Я рассматривала жуткие картинки больниц и больных. Для остальных молчаливых наблюдателей это было жутко. Но мой ужас был ближе. Осязаемее. Он вдалбливался в меня, хрипя и хрюкая в такт участившемуся ритму. Я вдруг с ненавистью подумала, что лучше бы он сдох от сердечного приступа. Просто скончался. Я бы выбралась из-под его туши и может быть даже смогла сбежать бы. Но на самом деле, он просто кончил внутрь. Вытер головку о те самые мои трусики, застёгивая штаны и заправляя в них рубашку. Наверняка та, на воле, у него есть жена. Несовершеннолетняя дочь.Им и невдомёк, чем он здесь занимается. Мужик вышел, пока я не шевелясь смотрела новости. Скоро придёт Мамаша. Она заставит меня вернуться в ту душную комнату. А потом всё пойдёт по кругу. Новые люди. Новые извращенцы и образы. Только я одна остаюсь прежней. Терплю, надеясь однажды выработать к наркотикам иммунитет. Когда-нибудь, они не лишат меня воли и сил. И я точно сбегу. — Вау, — выдохнул Чак. — Не ожидал такого реализма! Ванесса почувствовала, как ремни отпустили её. Она могла встать, и одновременно — не могла. Словно тот самый наркотик из видения всё ещё струился по её венам. — Всё, иди в комнату, — Создатель ухмыльнулся. — Или попросить Метатрона провести тебя? Алисию вот пришлось провожать. — А что, у тебя встал от увиденного? — розововолосая вставала, опираясь только на руки. Нижнюю часть, которую она так отчаянно сжимал в видении, словно парализовало. — Такой же сумасшедший ублюдок. Ничем ни лучше того мусора. Они хоть платили за меня деньги. — Следи за языком, милочка, — Чак посерьёзнел. -Я прощаю тебя лишь потому, что это защитный эффект твоего организма. — Жаль, что ему приходится защищаться. — Такова твоя судьба. Бороться, пока однажды ты не загнёшься в какой-нибудь канаве, — тот развернулся, призывая подойти Метатрона. — Мы всё равно ещё не раз здесь увидимся. Привыкай к уюту этой комнаты. — Вставай, — полный седой ангел схватил девушку за предплечье. — Тебя там группа поддержки ждёт под дверями. Услышав это, Несса словно очнулась. Она увереннее оперлась на ноги. Правда, идти без помощи пока не получалось. Метатрон буквально вышвырнул её за двери. И если бы не крепкие руки Люца, она прочесала бы подбородком весь пол. — Что с тобой? — осмелилась первой прервать тишину Клэр. — Дурацкие вопросы, — рявкнула Эмили, отгораживая подругу от настырной блондинки. — Люц, отнесёшь её в комнату? — В мою, надеюсь? — Нет, — брюнетка выглядела железной. — К нам. Пока нежные руки бережно несли её, Ванесса видела другое. Как её волокут. Волокут туда, за решётку. Где угрюмо смотрит в пол Анаэль. Где плачет лицом к стене Ханна. Они поприветствовали Нессу всхлипами. Люц осторожно закрыл дверь. Он уложил девушку на кровать, аккуратно укутав пледом. Эмили принесла воды. Это всё было мило и заботливо. Вот только сама Ванесса всё ещё была там. Глядя, как решётку запирают на ключ. А грузные шаги Мамаши отдаляются. Изменилось лишь одно. У них было двое новеньких. Одну из них розововолосая узнала. Эмили, совсем раздетая, лежала лицом вниз. Их всех ждало лишь повторение. И затхлый сухой воздух. Такой горячий, что и не продохнуть.