Фетишист

Гэвин точно знает, когда у него сорвало крышу. Старшая школа, бейсбольная команда, двадцать игроков основного состава — и у всех были просто охуительные задницы. Особенно у кетчера, когда тот сидел в доме, выставив перед собой ловушку в ожидании мяча. Или у питчера, когда он высоко поднимал ногу при подаче. Или у любого из беттеров при мощном замахе битой. У самого Гэвина зад был плоским, как доска, хотя казалось бы, шортстоп — самый быстрый в команде. Да, он был быстрым как гепард, с охуенными ногами, но вот жопа... Сплошное разочарование. И каждый раз после тренировок в раздевалке он украдкой провожал взглядом крепкие голые задницы сокомандников, отправляющихся в душевые. Те уходили, оставляя на скамейках свою грязную форму и пропотевшие слайдеры, и тогда Гэвин пялился на них. Вспоминал, как эластичная чёрная ткань только что обтягивала идеальные округлые формы... А однажды — он даже не понял, как это произошло, — он так замечтался, что очнулся с чужими слайдерами в руках. В раздевалке уже никого не было, и вода в душе перестала литься — когда дверь скрипнула, открываясь, Гэвин в панике запихнул чужие трусы в свой шкафчик и громко захлопнул его. — Чего тормозишь? — спросил Майкл, на ходу вытираясь полотенцем. — Подождать тебя? — Н-нет, — слабо от волнения выдохнул Гэвин и мотнул головой. — Нет, Майки, иди. Я что-то перенапрягся сегодня, пойду отмокну. И, схватив полотенце, быстро скрылся в душе. Так у него появился первый трофей. Позже, уже дома, заперевшись в своей комнате, Гэвин достал слайдеры из рюкзака, и в нос ударил яркий мускусный запах. В раздевалке он его не почувствовал, там всегда воняло смесью запахов пота двадцати парней — в таком жутком коктейле и свой-то не различишь. Но сейчас, когда он держал в руках комок мягкой ткани, Гэвина просто с головой накрыло. Не давая себе отчёта, он вжался лицом в чёрную ткань, вдохнул полной грудью, и воздух, наполненный чужим интимным запахом, будто раскалился, обжигая изнутри острым возбуждением. Он дышал и дышал этим запахом, глубоко и часто, до головокружения. С трудом расстегнул джинсы и даже спускать их не стал, просто засунул руку в трусы. И кончил за три резких движения. А потом ещё долго лежал в кровати на боку, перебирая в одной руке ткань слайдеров, а другую сжимал и разжимал, чувствуя, как слипается засыхающая сперма. Прошла неделя, Гэвин дрочил на чужие трусы каждый день, и не сразу заметил, что запах начал слабеть, а потом и вовсе исчезать. Этого было ничтожно мало. Ему нужно было раздобыть ещё. Слайдеры Кайла пахли совсем иначе, но не менее возбуждающе. Их Гэвин хранил в целлофановом пакете, но и они со временем перестали его заводить. Тогда он спиздил ещё одни трусы, и ещё, и ещё — все они имели свой неповторимый, индивидуальный запах. Некоторые нравились Гэвину больше, другие меньше, третьи были под настроение. Его коллекция росла с каждой неделей. А ещё Гэвин перестал пялиться на чужие задницы. Теперь у него появился новый фетиш. *** — Вот чёрт... — Чего ты? — Боксеры найти не могу, — растерянно отозвался Крис, перерывая свои грязные вещи. — Что, проебал, пока за этим гондоном бегал? — рассмеялся Гэвин, с трудом натягивая запасные джинсы на мокрые ноги. Драгдилера-то они поймали, но при этом попали под такой ливень, что одежду пришлось выжимать. Оставалось только надеяться, что горячий душ всё исправит, и наутро они не проснутся в соплях. — Ха-ха, — невесело посмеялся Крис. А вот Гэвин был вполне доволен — его коллекция наконец-то пополнилась труселями Миллера. *** Гэвин знал, зна-ал, что не зря неавидел пластикового засранца всё это время. Трусы андроида — это то, о чём он никогда раньше не задумывался. Ровно до тех пор, пока к ним в департамент не заявился терминатор с личиком Барби и идеальной, мать его, задницей. Гэвин очень давно не засматривался на чужие задницы. Ровно до тех пор, пока... Ну да. Грёбаный пластиковый ублюдок. Гэвина аж бессонница начала мучить, настолько навязчиво мысли эти дурные бились в его не менее дурной голове. Что там за ткань, такая же жёсткая, как у его пиджака? Ну нахера бы андроиду мягкое бельё, да? Есть ли на них неоновые голубенькие вставки? Вставки прикольные, перевёрнутый треугольник на воображаемых трусах будоражил воображение. Чем они пахнут, пластиком? Чем вообще блядский Коннор пахнет? Единственный раз, когда Гэвин был достаточно близко, от жестянки пахло кофе, который он так и не взял. Трусы Коннора стали для Гэвина просто навязчивой идеей. И однажды ему всё же выпал шанс один на миллион. — Отпусти, паскуда! — раздался вопль из коридора. — Завались нахер! — рыкну Андерсон. — Коннор, иди отмывайся. Я тебя таким чумазым в свою машину не пущу. Гэвин вытянул шею, наблюдая за процессией: Андерсон тащил под локоть брыкающегося лысого мужика в наручниках, который будто только из свинарника вылез. Коннор был не лучше, только грязные разводы на его форме и роже разбавляли синие тириумные брызги. — Хорошо, лейтенант, — послушно отозвался он и, развернувшись, направился к лифтам. Охуенно, подумал Гэвин и, выждав пару минут, пошёл за ним в душевые. В раздевалке, к его счастью, никого не оказалось, а из одежды на скамье лежали лишь аккуратно сложенные киберлайфовские шмотки. Прислушавшись к неровно льющейся воде, Гэвин прошмыгнул внутрь и принялся перебирать грязные жёсткие тряпки. Потом ещё раз. И ещё, расправляя и складывая их по-новой. Трусов нигде не было. Жестянка прямо в них, что ли, мыться ушла? Или... Так, стоп. А нужны ли вообще жестянке трусы? Неужели... Всё это время Гэвин мечтал о несуществующем сокровище? — Детектив Рид... — Блядь! Гэвин от страха подпрыгнул, развернувшись на месте, сердце же как подскочило в горло, так там и осталось колотиться. Коннор стоял настолько близко, что Гэвин невольно попятился, запнулся об скамью и обязательно грохнулся бы, но Коннор успел удержать его. Крепко, за талию, обеими руками — и дёрнул на себя, прижимая к своему мокрому твёрдому телу. Жуткий всплеск адреналина от того, что его застукали, внезапно сыграл с Гэвином злую шутку, добавив к этой ебанутой картине ещё и жгучее возбуждение. Коннор держал его, смотрел сверху вниз, капли срывались с мокрой чёлки Гэвину на лицо, и непонятно было, почему они не испаряются с шипением, потому что ощущение было, будто он весь горит. — Позвольте узнать, что вы делаете? — не меняя дружелюбной интонации, спросил Коннор, и от его низкого голоса Гэвина снова прошибло. — Не позволю, — спустя несколько бесконечных секунд выдавил он. — Пусти. Коннор послушно расцепил руки, и Гэвин, едва не грохнувшись снова, поспешил на выход. Только уже распахнув дверь, обернулся и рявкнул: — Расскажешь кому — насос вырву! Коннор смотрел в ответ с вежливым любопытством. Взгляд Гэвина сам собой скользнул по обнажённому пластиковому телу. Ну и что, что причиндалов нет? Зато жопа классная, уже несясь по коридору, думал Гэвин. *** После того случая в душевых департамента всё пошло по пизде. Гэвин стоял на пороге комнаты и рассеянно осматривал свою роскошную коллекцию трофеев, но... Не чувствовал ничего, кроме светлой ностальгии. Он не любил людей и никогда не стремился сблизиться с кем-либо. Люди лгут, вонзают нож в спину, когда совсем этого не ждёшь — предают. А вот трусы не предадут никогда. Они так и будут лежать в подписанных герметичных пакетах для вещдоков, дожидаясь, когда же Гэвин вновь захочет на них подрочить. Но Гэвин просто смотрел на трусы, а трусы просто лежали, устилая весь пол комнаты. Здесь были самые первые его трофеи, ещё со старшей школы, потом с полицейской академии, и, наконец, из душевых департамента. Все разных размеров, цветов, фактуры и степени поношенности. Все с разными, некогда будоражащими запахами. Только Гэвину вся эта прелесть вдруг стала неинтересна. Зато он с трепетом вспоминал сильные ладони, сомкнувшиеся на талии крепкой хваткой, запах пластика и проточной воды, низкий голос, идеально имитирующий человеческий. Вздохнув, Гэвин достал чемодан и начал собирать свою коллекцию. Чтобы после задвинуть его в самый дальний угол кладовки и никогда больше не доставать. Теперь у него появился новый фетиш.