Покойся с миром, Джорах андал

Если бы любой из его мертворождённых детей выжил, то был бы старше, чем Дейенерис. Джорах часто думал об этом. Когда он впервые увидел её, то не сразу понял, сколько лет девочке, сидящей в шелках подле могучего дотракийца. Из той самой первой встречи он не сохранил ни единого образа, кроме ясных фиалковых глаз. Джораху не доводилось прежде встречать Таргариенов. Конечно, с чего бы лорду крохотного острова на Севере удостаиваться чести предстать перед королевской четой. Но тогда всё было правильно. Встав на колени впервые с помазания семью елеями и посвящения, Джорах понял, ради кого отрёкся от старых богов. Рыцарю предначертано защищать свою королеву. Он был старше её на тридцать лет. Дейенерис ещё не родилась, когда он женился второй раз. Ей не было и десяти, когда он проклял весь мир и перестал ждать чего-либо от жизни, которую не оценил бы и на грош. Едва увидев её серебряные волосы, взметнувшиеся от сухого степного ветра, он понял, что больше не имеет права выбора. Теперь он наставник, защитник… И любовник. Но лишь в своих частых и смелых мечтах. Её прекрасное лицо являлось ему во снах так же, как и заснеженные просторы родного дома. Когда Джорах просыпался в поту от жары и крика кочевников, самой прекрасной картиной, заставляющей сердце заходиться в благоговейном трепете, была она. Его хрупкая кхалиси, прекрасная и гордая, спящая на медвежьей шкуре в полутемной, суровой и мрачной спальне усадьбы его семьи. А за окном корка заледеневшего моря и лютый мороз. Пусть Эссос катится в пекло. Для него не было других желаний, кроме её признания и прощения отца. Поливая слезами его мёртвое тело, Дейенерис знала обо всём. О том, что он так и не набрался смелости назвать её по имени, веря, что не имел на это права. О том, что он давал советы, думая лишь о её благе, и готов был перенести самые страшные муки, но уберечь её от крохотной невзгоды. О том, что Джорах Мормонт забыл о желании исправить прошлые ошибки, ведь с её появлением мир рыцаря сократился до одной единственной принцессы. О том, что он все эти годы клял себя за любовь, хотя, как ни один из живущих на свете, не был над нею властен. Получив кинжал в сердце от собственного возлюбленного, Дейнерис лежала на каменном полу тронного зала и в последний миг успела подумать: Джорах бы не предал бы её, даже если бы она весь мир решила утопить в огне.