Love ya

      Жизнь не самая приятная штука, так думалось Чимину до поступления в самый престижный университет Сеула. Однако это событие как-то резко переменило любые размышления на этот счет. Внезапно мир заиграл яркими красками, на горизонте появилось счастье, будто и не было тех восемнадцати лет сплошного ада в приемной семье, где единственным светом был пёс Джеки. Который впоследствии попал под машину без шансов на выживание.       Однако взрослая жизнь началась неожиданно прекрасно, вопреки всем невериям «родителей» и едким замечаниям об абсолютной никчемности. Чимин как-то неожиданно перестал слушать, то что говорят другие, бахнул волосы в пепельный и с гордо поднятой головой вошел в танцевальный зал. Теперь творчество было основной частью его жизни. Хотя лучше сказать, это стало началом его жизни.       Правда, в жизни Пака поменялась не только графа «место обучения», «место жительства», но и «личная жизнь». Как не странно или абсурдно, любовь оказывается приходит с новым дыханием. Именно так, она не дает это самое начало, она просто появляется, когда человек уже готов к новым ощущениям. Так считал парень, и так у него и произошло.        Молодой преподаватель современного танца – Чон Чонгук – как-то сам попал в неопытное сердечко, завладел всей территорией в нем и подарил новые… впечатления. Учитель был весьма неплох внешне, что поначалу и завладело паковым вниманием: высокий, статный, темные пушистые, на взгляд (да и на самом деле) очень мягкие волосы, проницательный взгляд, перекатывающиеся под футболкой мышцы, вены на руках, очаровательная улыбка… перечислять можно вечно, Чон был великолепен во всем. Но, как оказалось позже, и умом молодой человек обделен не был. Однажды, поздним вечером, когда Чимин остался на дополнительную практику, чтобы быть уверенным в своих силах перед зачетом, ему впервые удалось полноценно побеседовать с преподавателем.       Пак тогда и не подозревал, изящно падая на пол под последние ноты мелодии, что за ним наблюдает пара миндалевидных карих глаз. Чон-сонсенним, оказывается, часто остается в институте на длительное время, чтобы закончить какие-то свои дела с документацией или ещё чем-либо. Зал он не закрывает поэтому же, и потому что знает, что студенты часто остаются допоздна, как и он сам. - Прекрасные движения, Пак, - учитель уверенно проходит в центр зала, аплодируя таланту студента. Он давно наблюдал за ним и всегда подчеркивал в голове умения и гибкость молодого танцора. Чимин был первым (и единственным) в его личном списке на автоматический зачет, чувственность всегда восхищала его. Чон помогает парню подняться и отходит к большому окну у противоположной стены. - Спасибо, сонсенним, - Чимин почему-то слегка пристыженно отряхивается и становится чуть поодаль, чтобы иметь возможность наблюдать за движениями преподавателя. – Не знал, что вы ещё здесь. - Называй меня «хён», когда никого нет. Тебе это позволительно, Минни, - Чонгук так забавно улыбается, так по-кроличьи, обнажая миниатюрные зубы, - знаешь, танцы никогда не были смыслом для меня, так, как и не были работой никогда. Они не вытаскивали меня из депрессии, я не изливал чувства в движениях. Просто у меня это получается, мне нравится этим заниматься, поэтому я делаю это. Просто потому что нравится. Родители считают это глупостью, ну что нельзя работать только потому что нравится. А я вот работаю. - Родители много чего говорят, знаешь, - слегка расслабившись, Чимин опирается на хореографический станок рядом с учителями, также устремляя взгляд в небо, - хоть я и не помню настоящих, но приемные вот твердили, что я бездарен и ничего у меня в жизни не выйдет. Но как видишь, я здесь, а ты говоришь о моем таланте. - По тебе и не скажешь, что ты из приемной семьи, слишком живой, - Чон переводит проницательный взгляд на студента, как будто анализируя всю его жизнь по капельке пота, стекающей по шее, - я видел много приемных детей во время практики, а потом и на работе. И ты отличаешься от них. Ты будто отпустил ситуацию, не знаю, как и объяснить. Ты необыкновенен.       После этого разговора было множество других, были действия, танцы, прикосновения, а потом и поцелуи. Целовать Чонгука – чудесно, непростая истина, которую Паку признать пришлось. Первый поцелуй был так трепетен, так легок и прекрасен. Кажется, этого никто из них точно не забудет. Первый секс уйдет на второй план под памятью о том нежном моменте.       Это произошло через месяц после их первого разговора как людей, а не как ученика и учителя. Чимин снова остался, чтобы потанцевать с сонсеннимом (потому что танцевать с ним тоже было невообразимо здорово), коротая время до прихода партнера на подоконнике за хорошей книгой. Легкое прикосновение длинных пальцев к плечу ничуть не напугало, только обрадовало и заставило убрать чтиво в рюкзак, после вставая в полный рост на подоконник. - Здравствуй, Чимин, - Чон привычно обхватил парня за талию, чтобы переместить его легкое тельце на пол студии. Пак в такие моменты упирается для поддержки ладонями в плечи преподавателя и смотрит прямиком в его глаза. Когда ноги Чимина касаются пола, старший нажимает на маленьком пульте «плей» и помещение заполняет плавная мелодия.       Слова растворяются в неторопливом ритме, танец превращается в ласки где-то на середине, а под конец, оба партнера плавно опускаются на пол, не отрывая друг от друга глаз. Как и когда они достигли симпатии, а может и более высокого чувства, никто из них не спрашивает. Но то что между ними горит ярчайшая искра взаимности – признают оба. И пусть они не глупы и мысли свои в словах выражать умеют, но этой простой истины не произносят в слух. Незачем, потому что видно и без этого.       Уголки губ ползут вверх, глаза искрятся искренностью, когда Чонгук решает пресечь очередную черту. Первой чертой было восхищение студентом, ведь выделять любимчика не педагогично, и он никогда такого не делал, но с Паком это было как-то естественно; вторая черта – разговор при луне, к тому же в неформальной обстановке и разрешение на «хён»; Третья – позволение улыбаться друг другу, прикасаться с той теплотой и нежностью, что не должна была присутствовать в их отношениях ученик-учитель; четвертая – совместные танцы, наедине, с той присущей им обоим чувственностью, то чего он как преподаватель себе никогда бы не позволил, это была самая четкая грань, однако это же Чимин, с ним всё по другому. И наконец, пятая. Чон поддается порыву, аккуратно умещая в свои ладони нежное лицо парня напротив, он склоняется к нему совсем осторожно, не нарушая момент и давая путь к отступлению. Но Чимин и сам поддается вперед. Пышные губы настигают чоновы как-то мягко и совсем привычно, словно они делали это каждый день на протяжении всей жизни. Возможно, в прошлой жизни они тоже были влюблены, а потом поклялись найти друг друга и вот они снова рядом.       Они отстраняются с легкой улыбкой, сплетая руки где-то внизу. Так начинается их совместная история. Безусловно счастливая, полная красок и танцев. Спустя какое-то время Чимин перебирается в квартиру Чона, и на правах хозяина занимает вторую половину двуспальной кровати. Теперь каждое утро начинается с завтрака и дурацких танцев, совершенно не в ритм и не в тему, но такие теплые и привычные.       Не стоит говорить, что подобные отношения в привычном тандеме учитель-ученик вообще не приемлемы, но в их учебном заведении это не так строго. Начать с того, что справедливый ректор Ким Намджун абсолютно ничего против любви не имеет, как и её возраста и пола, все они люди творческие и, наверняка, романтичные потому любые чувства помогают им воплотить себя. Декан факультета танцев – Чон Хосок – так вообще всеми руками и ногами за подобные отношения (это чудо солнце, кажется, вообще не может быть против чего-то. Уж слишком яркий). Да и как лучший друг Чонгука может быть против его отношений, в принципе? К тому же все ученики совершеннолетние и никакой педофилией и прочим тут не пахнет. Все в рамках закона.       Однако слишком афишировать все эти отношения пара тоже не спешит. Незачем им завистники и недоброжелатели различных видов. Как говорится «счастье любит тишину». И отказываться от этого счастья парни не собираются, потому мирно живут в, теперь уже общей, квартире на окраине города, наслаждаются каждым днем, вместе преодолевая различные ужасы бытовой жизни. Ярким примеров постижения сложностей может стать один из случаев, произошедших с Чимином.       Знали ли вы, что тюль на окнах нужно стирать хотя бы раз в… хотя бы стирать. Чимин вот знал, поскольку всю свою сознательную жизнь был весьма чувствительным к чистоте и порядку. Ну так вот, что насчет тюля. Чтобы его постирать, его нужно снять, а ростом Пак похвастаться не может, потому ему требуется либо, а) стремянка, либо б) Чонгук. А лучше и то, и другое, на случай если первое упадет, второй поможет. Но кто же мог подумать, что взрослый и серьезный Чон-сонсенним засмотрится на филейную часть своего парня? Нет, мы не можем его осуждать, поскольку задница Пак Чимина, безусловно шикарная вещь, спросите у любой девчонки в институте. Но все-таки это был не самый подходящий момент для восхищения. - Чон Чонгук! – разносится, кажется, на весь город, когда Чимин вслед за белоснежным тюлем со звоном стремительно летит вниз со стремянки. К счастью, обходится лишь ушибом правой руки, Чонгук всё-таки успевает подхватить, хоть и над самым полом. Но вину за полученный ушиб чувствует всё равно, потому ходит за парнем ещё целую неделю постоянно извиняясь и украдкой целуя перемотанное запястье. - Чиминни, - в очередной раз подползая со спины, щебечет Чонгук. Он укутывает студента в теплые объятия, смыкая конечности на его торсе. Через несколько минут у них совместная пара, а Пак собирается со своим запястьем ещё и заниматься, что Чона естественно не устраивает, - может ты отдохнешь? Можешь посидеть или поспать в моем кабинете. Тебе же так нравится мой диван, Чимин-а. - Чего вы пытаетесь добиться, сонсенним? – сопротивляться природному обаянию Чона очень сложно, но возможно, поэтому Чимин не подает вида. Лишь старается не мырчать от удовольствия в родных руках. А эти самые руки находят забинтованное запястье и нежно поглаживают его. - Ты ещё не восстановился, не могу допустить тебя к нагрузкам, Минни, - продолжает бурчать старший (хотя ведет себя как маленький ребенок, честное слово). Он осторожно подталкивает студента к двери своего кабинета, продолжая настаивать на отдыхе. - Сонсенним, ну как же вы не поймете, - всё же сдается Пак. Для него чары Чонгука чересчур сильны, бессмысленно им перечить. Потому он наконец оборачивается и заглядывает в эти восхитительные миндалевидные глаза, - когда же вы поймете, что не будь я на занятии, лишу себя возможности наблюдать за вами? - Как трогательно, - Старший трепетно прижимает руки к груди, старательно изображая умиление на лице. И когда Пак снова поворачивается к нему спиной, издав при этом презрительное фырканье, Чонгук без труда подхватывает парня на руки и затаскивает в учительский кабинет, закрывая дверь снаружи. – Подумайте над своим поведением, студент Пак. - Чон Чонгук! – проносится по помещению, сливаясь со звонком. Студенты втекают в танцевальный зал, не распознав криков своего звездного одногруппника, не придавая значения хитрой ухмылке преподавателя.       С Чонгуком вообще связываться опасно – это знает весь преподавательский состав и Чимин, конечно, в первую очередь. Начать хотя бы с того случая, когда один из его учеников решил напакостить молодому учителю и разрисовал все зеркала в зале тренировок. Того парня, кажется, никто больше в институте не видел, зато вот компромат на него висел в каждом углу заведения.       Но опасно с ним не только в этом смысле. Сюрпризы, которые он так обожал, у него тоже весьма специфические. О, да, возможно, это безумно романтично (так и есть), но от таких неожиданностей может и сердце остановиться, знаете ли. - Студенты, прошу вашего внимания, - разносится знакомый бархатистый голос из динамиков по середине пары. Преподаватель замолкает и садится за свой стол, призывая студентов к вниманию. Чимин успевает испугаться раз много, прежде, чем Чон решает продолжить свою речь. – Убедительная просьба подойти в деканат Чон Чимина с факультета танцевального искусства второго курса. - У вас есть такой студент? – Мин-сонсенним приходит в недоумение от очередной выходки друга и вечно это происходит на его паре. Он устало переводит взгляд на единственного Чимина в потоке, кивая на дверь. – Иди Чимин. - Но я не… - Пак (или уже не совсем) искренне не понимает, что происходит, и какого его парень опять творит несусветную чушь. - Любимый, я и священник ждем тебя у алтаря ты опаздываешь, - Его перебивает очередное предложение из динамика и уж тогда он подрывается с места, с злобной моськой топая по направлению к деканату его факультета. - Чон Чонгук! – Пак (?) влетает в приемную, выглядя при этом как разъяренный бык (так думал он, на самом деле, просто сердитый хомячок).       Вообще, Чонгук человек просто потрясающий с развитым вниманием к мелочам и фантазией (порой даже слишком хорошо). Как-то он заметил на шарфе Чимина микроскопическую дырочку и купил ему новый. Большой, теплый, ярко-желтый шарф. «Чтобы его тепло напоминало обо мне» - так гласила записка в комплекте с подарком.       И сейчас спустя почти десять лет после их знакомства, сидя с любимым напротив небольшого домашнего камина, Чимин понимает, что совсем не зря решил тогда начать новую жизнь, вопреки всем упрекам и неверию. Он счастлив здесь, сейчас и с ним. И Чонгук, глядя на него глазами, всё ещё не потерявшими огонек живых чувств, думает также. А ещё он думает, что этот огонек в их глазах не погаснет никогда. Потому что вселенная в их собственном мире, с каждым днем только распространяется в бесконечность и исчезнуть никак не может.