аллитерация

если в литературе аллитерация выражается повторением одинаковых согласных звуков или звукосочетаний, то в ее жизни — болью. стилистический прием в литературе, конечно, обычно не используется как «скажите два слова, полностью олицетворяющих вашу жизнь», но ацуши так-то плевать. ацуши прячет взгляды от людей в белом — воспитателей в приюте, тех еще тварей и мучителей, — улыбается миру открыто-открыто, а сама по вечерам глотает свои слезы, состоящие из серной кислоты. способность спасает. давайте похлопаем этому еще не отчаявшемуся в хозяйке зверю. ацуши даже не подозревает о нем, но кому до этого есть дело? ацуши прячется за фасадом придуманных зданий, смеется звонко и очаровательно, запрокидывая голову назад и открывая шею, словно говоря, что вот, смотри, задушить не составит никакого труда, что удавка на ней будет смотреться как самое лучшее украшение… никто не смел дотрагиваться до нее в такие моменты. в моменты, когда накаджима ацуши — накаджима ацуши, самая настоящая, самая опасная, самая коварная и ядовитая. когда в глазах у нее буйствует золотое солнце, когда руки не дрожат, а уверенно движутся в странном танце. когда ацуши, наконец-то, отпускает себя. ацуши не боится; ее выучили так, что даже если пустят против вооруженной армии она не шелохнется. спросит только: «умирать быстро или медленно?». ацуши не чувствует страха, но также и не чувствует любви, нежности, радости и счастья. она не понимает как они ощущается, но если ее спросят об их значении, то ответит быстро и спокойно, словно заучивала в словарях смысл этих слов. воспитатели всегда находят к чему придраться и за что наказать. ацуши растягивает губы в кривые и поломанные улыбки, закрывает глаза и открывает их будучи зверем. ~ стены приюта оказываются за ее спиной — прямой, словно палку проглотила, ровной. ацуши идет спокойно, не прячет взгляды, не кривит губы в сломанных улыбках и не глотает слезы. ацуши смотрит на мир прямо, словно пытается узнать, что у него внутри, и еле-еле усмехается. блеклые, тонкие и искусанные губы подходят для этого больше, чем для улыбок. люди не шугаются ее, не бояться и не стараются убить. люди приветливы и добры, дают кров и пищу, учат всему и удивляются, откуда она такая, странная, не людская., но стоит сказать всего слово, спрятать взгляд и скривить губы в поломанной улыбке, как все всё понимают. «приют» остается желчью на языке. ацуши проглатывает ее и не морщится. за столько лет она привыкла к этому. возможно, что слишком сильно., но она, так-то, не жалуются. (не научили, не умеет; значение слова ацуши может сказать сразу же, если спросят., но ее не спрашивают. никогда) ацуши многое не знает и учиться ей и правда интересно. готовка, математика и биологию, а также химия, история и физика. ацуши учится заплетать себе красивые прически и улыбаться даже искренне. люди почему-то уверены, что они прекрасны., но в ацуши нет ничего прекрасного. белые волосы. белая кожа, словно шелк, на которой нитями-шрамами вышили рисунок. тонкие руки и такие же ноги. скелет, обтянутый кожей. и яркие пятна глаз — лавандовое поле в солнечном свете. ацуши правда не высказывает своего мнения на счет своего тела. молчит, принимает комплименты и терпит чужие долгие взгляды. в приюте ее научили смирению. ~ ацуши спасает того странного человека только потому, что у людей это заведено. ну знаете: «спаси каждого и жди, пока очередь дойдет до тебя». ацуши покорно спасает действия, словами, взглядами. ацуши не ждет, пока ее спасут. спасение — красивое слово для наивных людей, уверенных, что в мире всегда всё у всех хорошо. ацуши к ним не относится. новый знакомый тоже. нового знакомого — шута с янтарными глазами — зовут дазай осаму. он привык улыбаться, громко хохотать и никому не показывать истинного себя. ацуши знает, что шуты — боги, играющие с этим миром. ацуши улыбается и подыгрывает шуту с растворенным янтарем в глазных яблоках. ацуши греется в кафе, куда ее приводит новый знакомый, любуется паром, исходящим от горячего черного чая и говорит только правду. люди любят правду. точнее, они хотят любить правду, но что-то не выходит. какая жалость, да и только. сладость лжи им предпочтительнее горечи истины. ацуши недоуменно поднимает брови, но ничего не спрашивает. люди все-таки слишком странные и непонятные., но кому их судить? уж точно не ей. шут много смеется, хохочет, чуть ли не захлебывается своим смехом, размахивает руками, выглядит живым-живым. шут отводит внимание. перетягивает внимание. шут истинный бог этого мира. дергает короля за ниточки, приказывает, просит, умоляет, но получает то, что ему нужно. шут восхитителен. ацуши называет его дазай-сан и просит научить ее. вокруг никто особо ничего не замечает: кто-то удивляется «чему он может научить?», кто-то не обращает внимания, кто-то удовлетворенно хмыкает. шут улыбается. ~ шут приносит за собой эмоции. чувства. ацуши прыгает в них с головой, словно в омут, не размениваясь на постепенность. кому нужна она, кому, когда есть возможность задыхаться от странных и приятных чувств, ломать себе грудную клетку в удовольствии, сжимать зубы до скрипа от восторга? ацуши словно под наркотиками. мир играет яркими красками, чувствуется странно, но слишком понятно и ясно. ацуши раскрывает всю себя на встречу. встреча случается. и не одна. новые люди, новые знакомства, новые уроки от них — ацуши познает смысл слов на себе и радуется этому, словно рампо от конфеты. греться ацуши учится не только от горячего чая и теплого пледа на уставших плечах, но и от похвалы, искренности, улыбок и помощи. это тепло ни с чем не сравнится. ацуши знает, чувствует инстинктами своей способности, раскрывающейся не только по ночам, и поэтому ацуши привязывает их к себе. (и — привязывается в ответ) лишь бы чувствовать это тепло. лишьбычувствоватьэтотепло. лишь бы. ацуши получает наслаждения от угощения эдогавы, от крепко сжимающих ладоней на плечах, от редкой похвалы, от комплиментов, от взглядом — приятных до чертиков. она все это впитывает в себя, словно губка воду. смешивает с кровью, текущей по венам. сердце ее радостно бьется. смирение разбивается о новую жизнь. и ацуши не против. ~ аллитерация принимает другой вид, и теперь аллитерация ее жизни — чувства.