This Night

      Эта ночь была тихой. Звезды мерцали высоко в небе, порой перекрываемые редкими облаками. Легкие порывы ветра, схожие на шепот, пробирались в комнату сквозь открытое окно. Комната была почти пустой, почти тихой. Но все же иногда можно было услышать шуршание ткани и легкие вздохи.Старые раны вновь начали чесаться, принося еле уловимую боль. Но вместе с ней и воспоминания. Теплые, невесомые и тихие-тихие. Будто стоит лишь вздохнуть, нарушив тишину, как они ускользнут невесомым облаком сквозь пальцы и больше никогда не появятся вновь. — Мне было так страшно, Юнги, — после пролитых слез голос стал похож на шепот ветра за окном, — я так не хотел, чтобы та ночь заканчивалась.       Уже не было сил плакать. Да, старые раны зажили, время их залечило. Но слезы были больше от ностальгии, чем от боли утраты. Кому как не Юнги это знать. Кому как не Юнги все это время заливали слезами футболку в тишине ночи. Рассказывали все смешные и неловкие моменты. Вспоминали первые прогулки или первую неделю в новом доме. — Знаю, хён, знаю, — он продолжал успокаивающе водить рукой по спине, хоть слезы уже давно высохли, — время не жалеет никого. Но они прожили отличную жизнь. С тобой. — Знаешь, если я закрою глаза… Такое чувство, что время, проведённое вместе, вернётся, — слезы уже давно высохли, но судорожные вздохи остались.       Юнги не знал что сказать. Не знал как утешить. Но тишина казалась такой правильной, успокаивающей. Джин всегда любил своих питомцев, и всегда отдавался им без остатка. Все его счастливые возгласы, валяния на полу, замечания по типу «Ах, Юнгичи, прекрати его баловать!» — все это в прошлом. Все это осело утренней росой в воспоминаниях. От этих воспоминаний на лице невольно появлялась легкая улыбка, а глаза начинало щипать. Чтобы не проронить слезу перед только что успокоившимся Джином, парень отвернулся к окну. Ностальгировать ведь всегда можно, да?       Вот Джин дурачится с Джангу. Вот носится по дому с Омуки. Вот присылает фотографии Одэни. Вот в панике ищет Гукмули. А вот он цепляется за футболку Юнги, ища в нем поддержку и опору. И он ее получает. А потом опускает свой взгляд и встречается с другим: нежным, любящим, чистым. Проводит рукой, убирая отросшую челку за ухо и нежно целует.

Этот бесконечный чистый взгляд, эти до зуда знакомые прикосновения. Это лицо, которое смотрело и улыбалось.

      Сейчас это лицо было слегка опухшим, глаза покрасневшими, а губы искусанными почти до крови. На щеке осталась складка, идентичная той, что была на футболке Юнги.       Притянув лицо Джина ближе к себе, Мин оставил легкий, почти невесомый поцелуй на виске, на кончике носа, в уголке губ. В такой ситуации не нужно было громких слов. Только тишина ночи, нежные прикосновения, теплые объятия и легкий шепот.       Минуты сменяли одна другую. Звезды постепенно становились бледнее, шепот ветра еще тише, а небо окрашивалось в золотой. И без того редкие облака сбились в кучу, обволакивая восходящее солнце в прозрачную вуаль. Из открытого окна начало доноситься пение ранних птиц, разговоры людей. Город постепенно просыпался, когда в одной комнате два человека только собирались прикрыть глаза.       Дыхание рядом лежащего Джина уже давно выровнялось. Тихое сопение было сродни колыбельной, но Юнги все продолжал смотреть то на окно, то на самое драгоценное сокровище в своих руках. Он уверен, что все те, кого хён так отчаянно любил и пытался защитить, делают тоже самое, пусть мы этого и не можем увидеть. Словно прозрачный зонтик во время грозы. Порой его материал такой тонкий, что мы не замечаем его.       Ровно так же мы не замечаем время, проведенное вместе. Не считаем счастливые моменты, царапая палочки на стенке у окна. Просто живем моментом, наслаждаясь солнцем и разливающимся по тему теплом. Не злимся на разбитую вазу, пожеванный тапок или забытые продукты в магазине.

Знаешь, хён, если я закрою глаза, мне на ум приходят только некогда счастливые воспоминания.