Больше, чем просто дружба

Хоть американцы не отмечают Новый год, а предпочитают только Рождество, всё равно есть люди, которые отмечают такой праздник. И сегодня речь пойдёт именно о таких людях. Несмотря на то, что зима была практически без снега, день всё равно передавал атмосферу праздника. Правда, у каждого человека этот день пройдёт по разному. Дом Паркеров. Хоть Питер и встаёт обычно в девять часов утра, но сегодня парень провалялся в постели до двенадцати. Распластавшись на кровати, Паркер резко открыл глаза. Первая мысль, которая посетила его, где была Ванда. Парень встал и оделся. Посмотрев на кровать, он пошёл на кухню. — Мэй, а где Ванда? – поинтересовался Питер. — Она ушла в магазин за продуктами, – ответила Мэй. — Зачем? — Как зачем? Новый год уже сегодня, надо подготовиться. Проигнорировав слова своей тёти, Питер взял бутерброд и, откусив кусок, сказал: — Пойду прогуляюсь. — Питер, постой, я постирала и высушила твой костюм, – вспомнила мисс Паркер и протянула племяннику костюм. Юноша взял костюм в руки и преподнёс к лицу. — Вкусно пахнет. Даже пятно отстиралось. — Ты говоришь, как тот парень из рекламы про стиральный порошок. — Что? — Да так, ничего... Питер, как у вас с Вандой? В этот момент Мэй даже пожалела, что спросила, ведь Питер заметно помрачнел. — Да вроде всё в порядке... правда. Ладно, Мэй, я погнал, прогуляюсь. Накинув куртку, Питер Паркер направился к выходу. Но, удивлению парня, когда тот открыл дверь, он чуть не столкнулся с Вандой. — Питер, привет, – как-то обрадовано улыбнулась девушка. — А... п-привет, – замялся Питер, – Слушай, а ты не хочешь со мной прогуляться? На вопрос Питера Максимофф хотела ответить «да», но тут же осеклась. — Питер, я бы с радостью, но сегодня всё-таки праздник, нужно помочь Мэй всё подготовить, – девушка кивнула на два пакета, которые держала в руках. — Эм... ладно, ничего страшного. Пока. Поболтав немного в магазине с мистером Делманом, Питер всё равно не мог отвлечься. Да, Питер снова размышлял о Ванде и о последствиях их отношений. И это уже стало сильно раздражать. Придя в парк, Паркер сел на лавочку и открыл банку Pepsi, которую он купил в магазине у Делмана. Сделав глоток, парень поморщился. Ведь несмотря на то, что снега не было, на улице было довольно прохладно. Просидев так пару минут, Питер решил позвонить Неду. Когда Паркер достал телефон, то он разочаровано вздохнул, ведь телефон разрядился. — Прекрасно, вот тебе и праздник, – фыркнул парень. В конце концов, Неду, наверное, не до Паркера; ведь тот может тоже готовится к празднику. Видимо, одному Питеру Паркеру было не до праздников. Допив газировку, парень хотел уже уходить, но тут его окликнул знакомый голос. — Питер! – это была Ванда Максимофф, – Я так и думала, что найду тебя в этом парке. — Ванда, я хочу тебе кое-что сказать... – начал воодушевленно говорить Питер, но тут же тише добавил, – Я рад тебя видеть. — Взаимно. Я вот, хотела с тобой погулять. Девушка потупила взгляд на носок своего сапога. А сам парень покраснел, но быстро взяв себя в руки, Питер хитро сощурился и спросил: — А как же помощь Мэй? — Ну, она почему то решила отпустить меня. Сказала, что сама всё приготовит. — Понятно. — Покажешь мне город... опять? — Хорошо, как скажешь. Покинув парк, Питер снова устроил Ванде экскурсию по Нью-Йорку, показав самые значимые достопримечательности. Не все, конечно. А то, что, по крайней мере, было поблизости. Всё-таки город очень большой. Находясь рядом с Вандой, Питер чувствовал себя очень противоречиво: вроде и счастлив, а вроде и в груди всё сжималось. В одно время, он рядом с девушкой, которую любит, в другое время, она совсем далеко от него. Но когда девушка на него смотрела, даже исподтишка наблюдала, Питер чувствовал маленькую радость. Хотел бы он прочитать её мысли... Стало вечереть, а это значит, что пора уже домой. Питер и Ванда поехали на автобусе. Сидя на кресле, Максимофф то и дело, что ёрзала от холода, то пододвигаясь ближе к Питеру и, наоборот, чтобы не смущать его. Но всё-таки девушка смогла поплотнее прижаться к нему, после чего она улыбнулась и покраснела каким-то своим мыслям. Всё-таки Ванда больше прижималась по той причине, что ей просто хотелось это сделать, но объяснить, почему, она не могла. На это действие Питер никак не отреагировал. Усмехнувшись своим мыслям, что он сам от холода бывал ненавязчиво прижимался к незнакомым людям, Паркер облокотился о стекло автобуса и стал потихоньку засыпать. — Питер, вставай, – потрясла Максимофф парня, – Мы приехали. Паркер молча встал, до сих пор пребывая в сонном состоянии, а после пошёл следом за девушкой из автобуса. На улице был уже вечер. — Долго, мы гуляли, – потянулся Питер, после чего поёжился от холода, – Почему ты так на меня смотришь? — Ты так мило спал, – покраснела Ванда и сразу же отвела взгляд в другую сторону, будто там было что-то интересное. На это Паркер лишь открыл рот, пытаясь что-то сказать. Но стоял он так лишь мгновенье, ведь тут же в их разговор вмешался мальчик лет десяти. — Помогите мне, пожалуйста, – сказал этот мальчик, то и дело бегая взглядом от Питера к Ванде. — Что случилось? – поинтересовалась Максимофф. — Мой кот – Гарфилд, залез на дерево и не может слезть. — Хорошо. Пошли поможем, – тут же предложил Паркер. Маленький мальчик повёл Питера и Ванду к тому дереву, которое, кстати, не так уж и далеко стояло. — Я как понимаю, это и есть Гарфилд, – посмотрел Питера на серого котёнка, который был на дереве и мяукал, – Я думал, он рыжий, как в мультике. — Нет, я назвал его в честь актёра Эндрю Гарфилда, – гордо ответил мальчишка. — Забавно. Питер оглянулся по сторонам и вздохнул. Если бы не люди, он бы давно прыгнул на дерево и снял кота, но нужно сделать так, чтобы никто не понял про его способности. Примерно в это время об этом также думала и Ванда: слишком много свидетелей. Питер аккуратно стал забираться, для вида, иногда соскальзывая. После своего тяжелого скалолазания (потому что пришлось притворяться), Паркер взял кота и спокойно спрыгнул на землю. К нему же сразу подбежала Ванда. — Питер! Ты в порядке? – забеспокоилась девушка. Питер мысленно ударил себя по лбу, что нужно было тоже слезть, а не прыгать с такой высоты трёх или четырёх метров. Всё-таки обычный человек мог бы получить ушиб, пусть и несерьёзный. — Да... в порядке, – не соврал Питер, – Последний раз я занимался лазанием в лагере, всё-таки остались навыки, – тут уже парень соврал, и после обратился к мальчику, – Держи своего кота. — Спасибо. Кстати, меня зовут Билли. В этот момент Питер поперхнулся, но быстро взял себя в руки. — А меня Питер. А мою... – в этот момент Максимофф заинтересованно подняла голову, – ...э-эм, подругу зовут Ванда, – если бы никто не посмотрел на девушку, то, кажется, будто у Ванды помрачнел взгляд при последних словах. — А, понятно. Спасибо, ещё раз. Меня пора домой, а то мама будет ругаться. Пошли домой, Гарфилд. Билли побежал домой, а Питер и Ванда молча пошли своей дорогой. — Питер? – решила нарушить гнетущую тишину Максимофф. — Да? — Почему ты так странно отреагировал на имя этого мальчика. — Я просто думал, на кого он похож. Есть предположение, что он сын доктора Коннорса. — Того Человека-ящера? – при упоминании Курта Коннорса, девушка стала вспоминать некоторые события из сентября. Питер промолчал, но было видно, что он помрачнел. И даже не из-за того, что Коннорс теперь в тюрьме, а скорее, что этот период был связан с Вандой. Паркер не думал, что так сильно влюбится в девушку. Вот оно мимолётное счастье, подумал парень. Неужели, это и есть цена, чтобы быть Человеком-пауком? Остаться одному, чтобы не подвергать близких опасности? А просил ли Питер этот дар? Нет. Такой себе подарок на Новый год. Воспоминание и самокопания. Так и до депрессии недалеко. — Питер, а ты помнишь наше знакомство? – мечтательно спросила Ванда. — Да, а что? – ответил Паркер. — Я тоже. Максимофф остановилась и улыбнулась. Питер тоже остановился и непонимающе посмотрел на девушку, после чего его уголки губ вздрогнули. — Ванда, ты серьёзно? – обрадовано сказал Паркер, – Что именно ты помнишь? — Ну... немного. Наше знакомство. Некоторые дни учёбы. Вроде как всё, – Ванда даже покраснела, вспоминая, как узнавала у Мэри Джейн про Питера, но про это она умолчала... В этот момент Питер от радости даже обнял девушку, но тут же отпрянул, краснея. — Ну, я просто не знаю, как выразить свою радость, – улыбался Паркер. — Воспоминания. Хороший подарок на Новый год. — Может быть, – согласился Питер и усмехнулся своим прошлым мыслям. Ванда снова улыбнулась и, закрыв глаза, обняла Питера и тоже отпрянула. — Теперь мы квиты, – улыбнулась Максимофф. ...нужно многое вспомнить.

***

В одном из крупных домов в полутёмной комнате настольная лампа освещала письменный стол, за которым сидел молодой юноша с серебристыми волосами. Это был Пьетро Максимофф. Он, среди книг и тетрадок, что-то писал, а потом настойчиво черкал на листе, то и дело отвлекаясь и стуча ручкой об стол, задумывался. На самом деле Пьетро делал домашнее задание, а если ещё точнее – отвечал на вопросы по философии. Написав несколько строчек, парень нервно кинул ручку и откинулся на кресле. Растянувшись, он почувствовал облегчение. И почему на каникулы задали столько домашней работы, думал Пьетро. То ли фыркнув, то ли вздохнув, Максимофф встал из-за своего стола и подошёл к большому панорамному окну. Вид открывался на город Хаммер Бэй, который является столицей Геноши, а также крупнейшим геношианским городом. Геноша – это не просто страна, а остров, где живут мутанты. Это место скрыто от людских глаз, поэтому каждый мутант здесь в безопасности. Если так сказать, то это место самый настоящий Рай для каждого. И глядя на это зрелище, Пьетро был согласен. — О чём задумался, сын мой? – Пьетро Максимофф вздрогнул, услышав эти слова, – О, прости, я не хотел тебя пугать. Юноша полностью обернулся и стал рассматривать своего отца. Не смотря на седые волосы и морщины, Эрик Леншерр – отец Пьетро, выглядел довольно внушительно, даже когда его тело скрывает тёмный плащ. — Нравится площадь? – задал вопрос своему сыну Эрик и стал пристально смотреть в окно. — Да, – коротко ответил Пьетро, – Не зря ты назвал её в честь моей матери... она также красива. И с юношей было сложно спорить. Площадь Магда, как и весь город, во многом отличается от других городов, да и стран тоже. И дело даже не в людях, наделенных сверхспособностями. Город, как и весь остальной остров выглядел довольно футуристически в плане архитектуры и техники. — Не смотря на то, что правителем Геноши является Натаниэль Эссекс, я тоже принёс свой вклад в развитие острова, – мягко улыбнулся Леншерр. На эти слова Пьетро тихо и беззлобно усмехнулся; таков уж его отец. Смотря на очередных прохожих, которые, порой, отличались от обычных людей какими-то факторами, вроде цвета кожи (в основном они все были синего цвета), Максимофф задумался. Почему Ванда считает их отца тираном, думал Пьетро, ведь несмотря на строгость, он был практически добрым. По крайней мере, так думал брат девушки. Наверное, тут дело в мировоззрении. — Пьетро, я же вижу, что тебя что-то тревожит, – заметил Эрик. — Сестра, – вздохнул Пьетро. — Хм... я как понял, речь идёт не о старшей твоей сестры, а о младшей. Что ж, это её выбор. — Отец, в тот день ты был такой злой... — Прости, это всё стресс из-за частых переездов. Да ещё, Ванда неожиданно заявила, что остаётся в Америке... — Понимаю. — Кстати, ты точно уверен, что этот Питер Паркер не мутант? Он мог бы... — Отец, я сомневаюсь, что он захочет присоединиться к нам. — Хм... эти подростки... их отношения такие непостоянные. Что-то мне подсказывает, что Ванда захочет вернуться к нам, – после этих слов была небольшая пауза, будто Эрик что-то обдумывал в этот момент, – Пьетро, сегодня ведь Новый год, так ведь? Оставь на сегодня уроки. Проведём праздник вместе. — Спасибо, па... отец. Если Пьетро всегда чувствовал к своему отцу только уважение, то в этот момент он хотел крепко обнять его, как в детстве, но воздержался. Не в его характере это делать. После Соковии многие вещи изменились. Пьетро выключил лампу и пошёл за своим отцом, который уже покинул комнату.

***

Пока каждый занимается своими делами, в Нью-Йорке уже три часа дня. — Брок, я же дал тебе месяц отгула, так какого чёрта ты тут делаешь?! – кричал Джей Джона Джеймсон. Сам Эдди лишь снисходительно улыбнулся. Он не думал, что так сильно будет рад ворчливому характеру своего босса. — В общем, я подумал, что заниматься работой намного продуктивнее, чем сидеть дома и думать о своём горе, – грустно улыбнулся Брок. — Это же замечательно, что ты решил вернуться! А теперь следующий вопрос: какого чёрта ты вернулся без фотографий?! Эдди на это лишь закатил глаза. Неужели Джеймсон не замечает ничего кроме работы? Почему он ведёт себя так, будто у Брока ничего и не произошло? Или специально делает вид, чтобы Эдди снова не ушёл в свой отпуск после того дня..? — Значит так, Брок: мне надоели новости про бешеных белок и прочей нечисти из зоопарка. Мне нужна настоящая сенсация! А это значит? Правильно! Вали отсюда и принеси мне фотографии Человека-паука! Я этого жука снова разоблачу и окуну в грязь. Редактор Дейли Багл самодовольно улыбнулся и закинул ноги на стол, взяв сигару в рот. Пока Джеймсон не решил ещё что-то сказать, Эдди Брок поспешил выйти из его кабинета, оставив своего босса наедине со своими планами насчёт Паука. Пока Джей Джона пускал дым, он взглянул на окно, где увидел, как маленький паук спускался вниз. — Хм... Если Человек-муравей может общаться с муравьями, то что если..? Эдди Брок пришёл домой, ближе к шести часам вечера. Не потому, что он так долго шёл, а просто он оттягивал время, гуляя по городу, чтобы не видеться со своим отцом, который пил каждый день и винил сына в смерти своей жены. Так было не всегда конечно. Обычно, когда Брок приходил домой, его отец уже спал. А трезвым, он никогда ничего не говорит своему сыну, если только перекинуться парочкой фраз по поводу какого-нибудь дела. Стоя в подъезде, Брок переминался с ноги на ногу. Ему было страшно. И так было каждый день. Парень аккуратно открыл дверь, но сразу же сжал зубы; как же сильно его раздражала эта скрипучая дверь. Сняв обувь, Брок медленным шагом пошёл по коридору. — Где ты был, щенок? – от голоса своего отца парень вздрогнул, – Сомневаюсь, что ты задержался на работе. Юноша обернулся и увидел своего отца, и сразу стал пялиться в пол или стену, лишь бы не смотреть в ненавистные глаза. Если в детстве, Эдди боялся своего отца, то в данный момент он ощущал только ненависть, но небольшой страх всё равно остался. В своих мыслях он всегда представлял, как мог бы нахамить ему за очередную порцию усмешек, или вовсе ударить. Но парень мог только слегка съязвить. — Решил прогуляться, – Эдди пытался выглядеть убедительнее, даже ухмыльнулся, но руки предательски дрожали. — Ты ведь знаешь правила моего дома. — Знаю, и что? Брок фыркнул и пошёл в свою комнату. Следом он услышал уверенные шаги и сжал кулаки. Отец Эдди схватил парня и попытался вжать в стену, но Брок стал вырываться. — Щенок! – крикнул мужчина, и ударил своего сына в живот, – Это мой дом и я здесь в праве устанавливать правила. Когда Брок смог отдышаться, он резко встал и набросился на отца, толкнув его в стену. После чего, сильно пнув в бок. Тот, кажется, что-то простонал или вовсе попросил помощи. Эдди хотел в ответ ещё сказать что-то язвительное, но его так трясло, что он поспешил убежать из дома. Юный фотограф спокойно шёл по не очень заснеженным улицам. Снег посыпал и прошёл. Несмотря на спокойствие, парня всё равно трясло после случившегося. Он даже не мог понять почему: может из-за страха, а может из-за адреналина. Но юноша ссылался на всё вместе. Злость на своего отца и вовсе улетучилась. После сегодняшнего, Броку страшно возвращаться домой, а ночевать на улице, такая себе идея. Ладно, он попробует вернуться ночью. Вспомнив, скрипучую дверь, Эдди снова сжал кулаки и хотел было пнуть мусорный бак, но не стал. Он сел на лавочку и усмехнулся каким-то своим мыслям. А точнее, он вспомнил, как у этого места он набросился на Паркера, а Максимофф пнула ему между ног. Неужели он был таким придурком, подумал Брок. Это место охватило Эдди ностальгией, когда всё было ещё в порядке. Правда, после этого его передернуло, вспомнив, как он относился к Гвен. Люди начинают ценить только тогда, когда потеряют... Подумав ещё, Эдди встал с лавочки и пошёл по дороге, но его сбил какой-то человек. Потеряв равновесие, Брок за что-то зацепился на плече этого мужчины, а он уже скрылся. Эдди встал и отряхнулся от снега и рассматривал женскую сумку, а потом и вовсе увидел приближающуюся женскую фигуру. — Эдди, неужели ты вернул мою сумочку – это была Бетти Брант. — Аа... это твоя? – глупее вопроса, Брок задать и не мог, подумал он. — Я не думала, что кто-то остановит вора, – сказала Брант, а после добавила, покраснев, – А тут ты оказался рядом. Спасибо. Эдди вздохнул. — Бетти, ты не правильно поняла, он случ... — Не скромничай, Эдди. После этих слов, девушка обняла юношу. — Кстати, а ты чего так поздно гуляешь? – поинтересовался Брок. — Я с работы шла; там полный завал, да ещё Джеймсон, кажется, с ума сошёл. — Ты только сейчас поняла, что у нас босс сумасшедший? – засмеялся парень. Этот смех подхватила и Бетти. — Да знаю я. Но он сегодня разговаривал с маленьким пауком, в надежде, что тот ему расскажет, где находится Человек-паук. — Ого, даже так. — Ага. Кстати, а ты чего так поздно гуляешь? В этот момент улыбка с лица Эдди исчезла. Девушка, поняв, что вопрос не понравился Броку, опустила голову и стала рисовать носком обуви какой-то незамысловатый рисунок. — Бетти, я... поругался с отцом и... ушёл из дома. Уже после этих слов, сам Эдди стал смотреть вниз и переминаться с ноги на ногу. Девушка, сама того не осознавая, обняла. — В этот раз ты не спросила у меня разрешения на объятия, – слегка рассмеялся Эдди. — А надо было спросить? – тут же отпустила парня Брант. Брок тут же полностью рассмеялся, а Бетти только покраснела из-за этой глупой ситуации. Неужели Эдди Брок даже в самой трудной ситуации смеётся? — Бетти, ты чего? Я же пошутил. На эти слова девушка как-то с недоверием посмотрела на Брока. — Раз тебе негде переночевать, то может справим Новый год у меня... вместе? — Хорошо. Я постараюсь не навязываться сильно. — Нет, Эдди, ты не правильно понял. Если у тебя такая сложная ситуация, то ты можешь у меня пожить некоторое время. Я живу одна, а гости редко приходят. Девушка снова покраснела. Эдди не думал, что это так мило. Настолько стеснительная, что даже боится посмотреть в глаза, а если и посмотрит, то быстро отводит взгляд вниз. — Тогда, может пойдём? – предложил Эдди Брок, – А то ты уже дрожишь от холода. — Да, пошли, – забавно шмыгнула носом девушка, и посмотрела на небо, где уже посыпался хлопьями снег. Пара ушла и скрылась за поворотом, оставив лавочку, которую освещает единственный фонарный столб.

***

В общем, каждый празднует по своему, чего нельзя сказать о Нормане Озборне. Мужчина находился в своём особняке, и кажется ничего не замечал перед собой, спокойно попивая виски из стакана и закинув ногу на ногу, Норман смотрел на фотографию в раме. Там были изображены он и его сын – Гарри. Сложно сказать, о чём думал бизнесмен, ведь он то и дело, что смотрел на фото с сожалением, то усмехался каким-то мыслям. Хотя, возможно, он просто вспоминал радостные моменты с сыном. Норману казалось, что будто прошла целая вечность с момента смерти Гарри. Пока Осборн размышлял о сыне и своём прошлом, настоящем и будущем, он стал раздражаться на всё это. Виски, кресло на котором он сидит, тусклый свет и тишина тоже стали раздражать. Норман жалеет, что с ним не говорит даже Гоблин, будто специально сводит того с ума от дефицита общения. Хотя, как считал сам Норман, он уже давно сошёл с ума, и больше терять ему нечего. Такой себе подарочек от Гоблина: оставить Нормана одного в праздник. Или у него проснулась совесть? Не всё же время мучить человека... Норман стал много пить, а за компанией совсем перестал следить. Бизнесмен дошёл до такого состояния, что Оскорп уже на грани банкротства. На памяти Осборна, ему уже предлагали финансовую поддержку, а именно Stark Industries и Roxxon Corporation; и вроде A.I.M. тоже. Но сам Норман отказал всем. Хотя несмотря на все отказы, он бы принял поддержку именно от Виктора фон Дума, но его империя уже давно развалилась ещё в шестидесятых годах. Почему именно Дум? Норман считал, что если Старк поглотит компанию полностью, он присвоит все технологии себе, но Дум смог бы реально оказать поддержку. Допив стакан, Норман Осборн налил новый, но пить пока не стал. Мужчина встал и подошёл к зеркалу. Перед ним, в отражении, стоял измученный жизнью человек: щетина, мешки под глазами и новые морщины не предвещали ничего хорошего. Нормана раздражало резкая смена настроения; то загорится энтузиазмом и работает, то снова начинает пить. И сейчас как раз был такой момент в его жизни, когда он не хотел ничем заниматься. Посмотрев в окно, Норман увидел как хлопьями летел снег. Улыбнувшись этому, мужчина включил телевизор, чтобы заполнить одиночество, и снова уселся пить своё виски, при этом взяв во вторую руку книгу. Кажется, Норман помимо горечи и утрате, почувствовал умиротворение, несмотря на то, что оно временное.