Нераскрытая правда

      Я помню вечер, когда всё началось. Вечер воскресенья. За окном сильный ливень, скрежет веток по старому стеклу, вой ветра. Казалось бы… Я был один. Сидел в тёмной комнате, держа в руках гитару, и перебирал струны. Я сам себя здесь заточил. В полном одиночестве среди своих мыслей, среди шипов, коими они являются. В моей жизни нет ничего. Совершенно ничего, что могло бы вдохновлять, за что можно было бы ухватиться, как за последнюю соломинку, падая с обрыва вниз. Я уже упал. Ничего не чувствую, ни к чему не стремлюсь, существую без мечты. Я тень, которая тяжёлым грузом легла на плечи всех, кого я знаю. Хочу убежать, но понимаю, что не могу. Не могу убежать от себя. От отвратительной личности, в которую превратился.       Пустая комната, такая же, как и я внутри. Мой замок. Темница. Мне не выбраться отсюда. Никогда. Она тёмная, и в ней существую только я. За окном послышался громкий грохот грома, а спустя секунду яркая вспышка молнии на мгновение осветила тёмную комнату, от чего моя одинокая тень показалась на стене. Звонкий звук струн перемешался с грохотом за окном. А внутри меня — совершенно ничего. Мне не страшно, ведь я давно так существую.       Я жил в общежитии вот уже который месяц подряд. Не хотел своим настроением нагнетать атмосферу дома. Не хотел расстраивать маму. Она хороший человек и мне очень жаль, что ей достался такой сын, как я. С этим уже ничего не сделать.       Дождь продолжал шуметь за окном, когда в коридоре послышалась шумиха. Чьи-то шаги. Тень. Она остановилась возле моей двери. Кто там? Вздох. Нервное движение пальцами и высокая нота. Дверь открылась и человек вошёл.       — Добрый вечер. Я ваш… твой новый сосед. Моё имя Пак Чимин.       Он всматривался в комнату, которая освещалась лишь светом из коридора, щурил глаза и почесывал нос. Его светлые волосы были мокрые, как и вся верхняя одежда, как и сумки. Идиот. Он и правда пришел сюда в такую погоду? Я продолжал перебирать струны, когда он сложил все сумки на пол и негромко чихнул.       — Прости, — зачем-то сказал он. — А как твоё имя?       Я отложил гитару в сторону, встал, включил свет в комнате и, закрывая дверь, сказал:       — Ты здесь ненадолго.       — Хм, я планировал немного другое, — с мягкой улыбкой на лице сказал он. Он выглядел уставшим, но приятным на вид. Слишком обаятельный.       — Это не от тебя зависит, — выпалил я и навис над ним, жадно заглядывая в глаза. Я никогда никому не смотрю в глаза, но ему нужно показать, кто здесь главный. Он стянул с себя мокрый шарф, оголяя тонкую шею. Какого черта? Я сглотнул. — Иди в душ, — произнёс я, доставая из шкафа чистое полотенце и впихивая его в руки парня.       — Спасибо, но у меня есть своё, — мягко сказал он, но я лишь настойчивее всунул полотенце ему в руки и резко оторвал свои, когда случайно коснулся его кисти.       — Ванна там.       Он зашёл за дверь и долгих полчаса не выходил оттуда. В комнате стоял странный запах сырости — так пахнет дождь — когда из ванны вышел он, вытирая полотенцем волосы.       — Ким Тэхён, — тихо произнёс я.       — Прости, что?       — Моё имя Ким Тэхён.       — О, ясно. Очень приятно, — он присел на кровать напротив и стал пялиться на меня. На руки, которые нервно перебирали струны. Его взгляд… Чего ты смотришь? — У тебя есть друзья?       — Я один, — не отрываясь от стены, в которой, кажется, уже должна была образоваться дырка от моего взгляда, ответил я. — Всегда один.       — Тогда я стану тебе другом, — наивно произнёс он с лёгкой улыбкой на губах.       — Ложись спать. Завтра вещи разберешь.       Он снова улыбнулся, ничего не сказав, и принялся рассматривать меня. Его взгляд скользил по мне, я чувствовал это, но не стал нарушать молчание, нащупывая интересный ритм. Он встал, повесил полотенце на стул, почесал затылок, замялся, словно хотел что-то сказать, но промолчал, видимо понял, что я не настроен на общение. Никогда и ни с кем.       Я долго ещё сидел в тот вечер, который давно перерос в ночь, а новый сосед, уставший, но счастливый на вид, сладко заснул под звон старых струн. Я не хотел смотреть на него, но… он выглядел светлым, ясным, не таким, как я. Разве так бывает? Совсем другой. Кто же ты, чёрт побери?       Наутро дождь перестал идти, но небо было затянуто серыми тучами, которые никак не позволяли лучам солнца осветить город. Послышался глухой звук будильника и Чимин сонно простонал в подушку, уселся на край кровати, выключая будильник.       — Тэхён, ты встаешь? — хрипло спросил он, но я не ответил. Моё сознание хоть и было окутано сном, но я слышал скрип кровати, шаги, звук змейки на сумке, шорох одежды, чужие вздохи, скрип двери, а потом лишь тишину.       Я помню, как впервые внутри меня родилась мечта.       Ночь. Чимин вернулся ко мне поздно вечером. Он долго готовился к какому-то проекту, сидел в библиотеке, а потом ещё зашёл в столовую. Я не понимал его. Я не понимал, как он, уставший и занятый своими мыслями, все равно радостно приветствовал меня каждый раз, ярко улыбаясь, и нежно касался плеча, словно я ему какой-то друг. Зачем он это делал? Зачем заполнял всю ту пустоту внутри меня? Зачем заставлял меня что-то чувствовать? Зачем заставлял страдать и ненавидеть себя всё больше и больше?       Сейчас он спал. Сладко посапывал, тихо выдыхая воздух из лёгких. А я стоял над ним, как тень, и смотрел. Смотрел на грудь, которая спокойно поднималась, а потом все так же спокойно опускалась. На закрытые веки, на длинные ресницы, которые трепетно подрагивали. На пухлые и сладкие губы, на которых виднелась багряная дорожка засохшей крови от укусов. На плоский и маленький нос. На милые щеки, почти что детские, которых так хотелось коснуться. На светлые, как сам Чимин, волосы, небрежно разбросанные по подушке. Он перевернулся на бок и его рука упала с кровати и повисла в воздухе. Такая маленькая и аккуратная. Хочу её коснуться. Медленно тянусь к ней, осторожно дотрагиваясь пальцами, и, всего секунду подержав её, кладу на подушку рядом с его лицом.       Такой светлый и добрый. Я не хочу его ранить. Не хочу сделать больно. Не хочу испачкать. Не хочу… Но так мечтаю, чтобы он был моим. Мечтаю о том, чтобы он улыбался только мне. Просто был рядом. Освещал путь своим ангельским светом. Я хочу спастись, Пак Чимин, но не хочу испачкать тебя. Он очень похож на того, кто может меня спасти. Но я боялся. Я впервые испугался тогда. Испугался своих чувств. Испугался того, что пришло мне в голову: я хотел спастись, я видел свободу рядом с Чимином. Но примет ли он меня? Я боялся получить ответ, я боялся его услышать, хоть и понимал, что это всё происходит у меня в голове. Я не могу… Не могу так поступить! Не могу использовать тебя!       Внутри что-то замерло. Почему так бьётся сердце? Я буду защищать тебя, держаться от тебя подальше, чтобы ты не обжег крылья и не упал в эту пропасть, где существую я. Я надену маску, скрою все свои чувства от тебя, не сделаю тебе больно. И буду тихо мечтать о твоём тепле.       Я легко коснулся его подбородка, провёл пальцем по нежной скуле, запоминая рельеф его лица, и резко оторвался от него, когда он сонно простонал и перевернулся на другой бок.       Я больной… Одержимый тобой, Пак Чимин. Что мне делать?       Я помню, как впервые что-то почувствовал.       Долгожданный перерыв между скучными парами. Я шёл куда-то, когда среди других студентов нашего университета на пути возник Чимин. Он снова светился, улыбался, держа за локоть какого-то парня. Я нахмурился, уже долгое время считая его своим и только своим, остановился посреди коридора, наблюдая за ним.       Он громко смеялся, чуть ли не падая от смеха. Неужели так смешно? Парень рядом выглядел взрослее Чимина, был с темными волосами и громким голосом. Когда внезапная волна смеха откатила, Чимин развернулся в мою сторону и заметил меня. Я не сводил своего взгляда. Ты только мой, слышишь?       Он подбежал ко мне и, ярко улыбаясь, крепко обнял. Я резко сменился в выражении лица, растерялся, запаниковал. Внутри словно что-то растаяло. Стало так тепло и уютно. Ты настоящее тепло, Пак Чимин. Не мучай меня. Не улыбайся, не делай мне больно, прошу… Ты же знаешь, что мне не дотянуться до тебя. Я никогда не смогу раскрыть всё, что скрывал. Не смогу снять чёртову маску.       — Тэхён-а, привет, — радостно поприветствовал он меня, продолжая обнимать, заглянул в глаза. Мне так хочется коснуться его, но я не достоин. Я поклялся защищать тебя от себя. Мои руки казались такими тяжелыми, я не смог тогда их поднять и обнять его в ответ. Меня давно не обнимали. Я… я забыл как это. Я мог лишь смотреть на него, на его игривое лицо, на то, как он смешно хмурил брови и выпучивал нижнюю губу, словно чем-то был недоволен. А я растерян. Ну что ты творишь?       За спиной послышался громкий кашель. Это его знакомый. Или?..       — А-а, Тэхён-а, знакомься. Это мой новый друг — Чон Хосок, — он широко улыбнулся мне и помахал рукой, наклоняя голову чуть вбок. — А это — Ким Тэхён, — снова мило улыбаясь, от чего его глаза превратились в щелочки, сказал Чимин. Я вдруг почувствовал, что тоже улыбаюсь. Так не должно быть! В это время на лице Хосока родилась паника, он дернул Чимина за рукав, обращая на себя его внимание.       — Чиминни, нужно кое-что обсудить, — Пак кивнул и отошёл с ним в сторону. Чиминни? Да кто ты такой вообще, чтобы его так называть?!       Я молча следил за ними, когда лицо Чимина перестало сиять. Улыбка пропала. Что он ему сказал? Чимин отрицательно замотал головой, дотронулся до чужого плеча и что-то произнёс. Его рука соскользнула и он повернулся в мою сторону, улыбаясь, ушёл в другом направлении. Чон Хосок резко возник передо мной, произнёс:       — Дружище, я не знаю, правда ли то, что о тебе говорят, но сразу предупреждаю, если с Чимином что-то из-за тебя произойдёт, то…       — Что? Убьешь меня? — в ответ тишина. Его лицо такое грустное, но не менее серьёзное. Перед тем, как уйти, он бросил лишь одно:       — Просто думай, что делаешь.       В тот день я почувствовал тепло внутри себя, ревность и страшную злость.       Я помню, как впервые за долгое время у меня появилась надежда.       За окном шёл маленький дождь, небо затянули тучи, так что солнечные лучи никак не могли осветить мою комнату. Хоть на улице и был день, но комната казалась тёмной.       Чимин ещё с утра куда-то убежал, даже ничего не сказав мне. Он так и продолжал общаться с Чон Хосоком, но второй никогда больше не подходил ко мне. Да и в наших диалогах с Чимином никогда не звучало имя его друга. Я снова был один, думая о Чимине. Я так устал скрываться от него. Каждый раз вижу его улыбку, его бесконечное счастье в глазах, его любовь к жизни, и мечтаю лишь об одном. Мечтаю о том, как снимаю эту чёртову маску безразличия. Я вынужден скрываться, вынужден терпеть и мучиться — всё ради него одного. Я понял давно, что прячусь не только от него, но и от себя. Очень боюсь, что он уйдёт и оставит с этим наедине. Снова один. Я не смогу. Не выдержу. Не переживу.       От мыслей меня отвлёк скрип распахнувшейся двери. Спустя секунду в комнату влетел радостный Чимин. Его волосы были мокрыми, как в ту ночь, когда он впервые появился в моей жизни. Моё сердце замерло. Что это у него в руках?       — Тэхённи, как твой день прошёл? — разуваясь, весело спросил он. — Я думал о тебе сегодня.       — Да ты что, — неожиданно для себя ответил я.       — Правда-правда! Когда я шёл домой, начался дождь и мне пришлось забежать в магазинчик. Я долго там простоял, и когда увидел его, снова вспомнил тебя. Это тебе, — он тепло улыбнулся и протянул мне горшок с цветком. Обычные, торчащие в разные стороны, зеленые листья.       — Чимин… — с улыбкой на лице начал я. — Я похож на зелёные листья? Я польщен. Правда. Но не нужно было.       — Теперь ты точно будешь не один. Цветок — это хороший друг.       — Лучше отнести его обратно в магазин, — глядя ему в глаза, выпалил я.       — М-м, Тэхённи, я просто подумал… Подумал, что так ты точно запомнишь меня надолго. Так твоё сердце будет биться не зря. Оно будет занято им, — он указал на цветок, который уже стоял на столе.       — У меня нет сердца.       — Ты что! Конечно же есть! Оно есть у всех! — он схватил меня за руки: одну приложил к своей груди, а вторую — к моей. — Чувствуешь? Тук-тук, тук-тук.       Я чувствую. Чувствую стук своего сердца в унисон с чужим. Смотрю в пол, словно впервые переживаю что-то подобное. Никто никогда ничего похожего не делал для меня. Никто мне ничего не дарил, не считая родителей. Для меня сейчас важнее подарка было тепло. Тепло чиминовой ладони, которая лежала на моей и прижимала её к его груди. Чимин смотрел на меня. Я это понял, когда поднял свои глаза и взглянул на него. Он уже хотел убрать свою руку, но я поддался вперёд, сжимая его плечо, но не убирая руки с его груди. Вокруг повисла тишина. Он посмотрел на мою руку, и перевёл взгляд на глаза. Я чувствовал себя живым. Нужным. Человеком. Рука с плеча скользнула к щеке, а потом я схватил его за шею, потянул на себя, заключая в объятия. Он сразу же ответил на них, от чего я улыбнулся ему в волосы, плотнее прижимая хрупкое тело к себе. Ну что ты делаешь со мной, Чимин?       Все это время я думал лишь о том, что нужно отстраниться, не дать ему уколоться об меня, а потом запрыгнуть на кровать, делая вид, что ничего и не было. Но мне так не хотелось его отпускать, будто бы я чувствовал, что, если отпущу, то уже никогда не смогу прикоснуться к нему снова. Он как сон, который быстро ускользал сквозь пальцы и отталкивал от себя, возвращая тело к скучной реальности. Чимин был моей путеводной звездой. Звездой, которая добавляла ярких красок черно-белой жизни.       — Тэхён-а, ты не голоден? — тихо спросил он, когда моя хватка ослабла и я отвернулся, глядя на цветок. Мне было стыдно за мои желания и действия, но в тот день Чимин ничего не сказал.       Я помню, как впервые понял, что Пак Чимин для меня опасен.       Был холодный ноябрьский день, когда Чиминни скинул с меня тёплый плед и с лёгкой улыбкой на лице протянул свою маленькую ладошку, намекая на прогулку. Я редко выходил из своей комнаты на улицу — не хотел видеть ни одного человека. Никого. Не тех счастливых и беззаботных людей. Чимин же всё своё свободное от учёбы время тратил на прогулки и развлечения, что очень меня бесило, но я понимал, что так для меня него будет лучше.       Прохладный осенний ветер остро прогулялся по моему лицу, оставляя лишь лёгкий румянец на щеках. Такой же украшал чиминовы щечки. Такие славные, так хочется их коснуться… Он моё солнце, моё тепло. Я расцветаю от его света, дышу им. Он так давно рядом, так давно греет меня своим существованием. Он спасает меня, вытягивает из той ямы, где я застрял. Мне так страшно от одной только мысли, что я могу все испортить. Испортить его. Свой источник жизни. Он мне нужен.       От бесконечного потока мыслей меня отвлекло тепло чужой ладони, которая робко коснулась моей собственной. Я мгновенно перевёл взволнованный взгляд на Чимина, который снова улыбался, сильнее сжимая мою руку в своей.       — Тэхён-а, ты со мной? Или снова летаешь в своих облаках? — приближаясь ближе ко мне и заглядывая в глаза, тихо спросил он.       — Прости, — я отвел виноватый взгляд в сторону, думая лишь о его руке. Я так давно мечтал держать её, ощущать её тепло. Я так давно хотел этого. Ждал. Но не мог ничего сделать. И сейчас не могу. — Снова задумался.       — О чем ты вечно думаешь?       О тебе. Только о тебе, Пак Чимин. О том, что я скрываюсь от тебя, обманываю, пытаясь оттолкнуть тебя от себя. Я лгу сам себе.       Он долго ждал ответа, который так и остался внутри меня, от чего его улыбка сошла с лица, уступая место беспокойству. Он ничего не сказал, а лишь поддался вперёд и крепко обнял, заключая меня в кольцо своих рук. Я пошатнулся, перевёл взгляд на его макушку и почувствовал, как он улыбнулся мне в ключицу.       — Не думай о плохом, Тэхённи, прошу тебя. Мне так больно смотреть на тебя, когда ты грустишь, когда остаешься наедине со своими мыслями. Я не знаю, о чем ты думаешь, но просто хочу поддержать тебя. Я рядом, Тэ, все пройдёт.       Замолчи! Умоляю, Чимин, сейчас же! Я… Я не хочу это слушать. Не хочу ранить тебя, идиот. Но ты делаешь это со мной снова и снова! Мучаешь меня, обжигаешь своим светом, уничтожаешь. Я не могу это терпеть, не могу рисковать. На кону твоя жизнь, моей уже давно нет.       Спустя секунду я поднял руки и оттянул его от себя, не глядя ему в глаза, проговорил примитивную отмазку и развернулся в сторону общежития, быстро делая ноги. Так больно уходить, но это единственный выход.       Я помню, как сорвался.       Прибежав в общежитие, в свою комнату, я уселся на край кровати, нервно запуская руки в волосы. В горле стоял неприятный ком невысказанных слов, а глаза неприятно щипало от соленых слез.       Я лгал сам себе. Все это время. Скрывался за собственной маской не только от Чимина, но и от самого себя. Я думал, что, скрываясь, спасаю его, но ошибся, обманул себя. Я идиот, который влюбился в того, кого поклялся беречь. Я боюсь, что он уйдёт от меня. Оставит одного. Но ведь только так он спасется! Только так…       Лёгкие слёзы сменились на самую настоящую истерику. Я закрывал глаза руками, качаясь на краю туда-сюда, и горько рыдал. Дверь в комнату неожиданно быстро распахнулась и секунду спустя чьи-то тёплые руки оттянули мои от заплаканных глаз, вынуждая взглянуть на него. На обеспокоенного Чимина. На того, из-за кого я плачу. Я хочу быть с ним. Хочу его обнимать, любить, получать любовь в ответ. Но я не могу!       Он стал вытирать руками мои слёзы, что-то говорил, а я не слышал. Мне больно, Пак Чимин, и я больше не могу терпеть.       Всего секунда и мои мокрые губы коснулись пухлых губ Чимина. Я схватил его за шею, прижимая чужое тело ближе к себе. Он сел на колени передо мной, отвечая на поцелуй. Горький, соленый, мокрый, но такой горячий поцелуй. Тот, о котором я мечтал все это чёртово время. Тот, который никогда не должен был случиться. Я сорвался, предал обещание, захватил Чимина в свои сети. Кто я теперь?       Он поддался вперёд, завлекая в поцелуй горячий язык, а я, как обезумевший, поднял его с пола, усаживая к себе на колени. Оторвавшись от моих губ, он томно выдохнул, но мне нужно было больше. Больше его губ, больше тепла, больше Чимина. Руки скользнули под его куртку, скидывая её, добрались до тёплой спины, пуская электрические нити по коже. Раз, и свитер полетел в сторону куртки. Два, и я повалил его податливое тело на кровать, грозой нависая сверху. Я не давал ему отдышаться, требуя большего. Стянул с себя свитер. Его руки больно упирались мне в плечи, пронзая кожу ногтями. Ноги не находили себе места, опираясь коленом мне в пах. Он тяжело дышал, а я, кажется, дышал ещё тяжелее. Как ненасытный хищник. Сознание отключилось. Жертва в моих руках. Он жарко застонал, когда я стал целовать его живот, опускаясь ниже. По коже тоннами бегали сумасшедшие мурашки, не покидая её ни на секунду. Стягиваю его джинсы, нижнее бельё, следом проделываю то же самое со своей одеждой. Она точно лишняя.       Я помню, как вошёл в него. Помню стоны, крики, помню огонь в его глазах, помню бешеное желание продолжать и не останавливаться. Он просил. Умолял. А я поддался, полностью утопая в нём.       Я помню, как все разрушилось.       Мне было стыдно и больно. Я предал его, нарушил слово, которое дал, я не защитил его от себя… Что теперь делать?       Я стал избегать его, стал игнорировать, не отвечать на те тёплые чувства, которые он открывал для меня, которыми окутывал меня с ног до головы.       Однажды я вернулся домой и увидел, как он плакал. Как скрутился на кровати и тихо плакал. В одиночестве. Я сделал ему больно. Сделал больно себе.       Он заметил меня, сел на кровать, облокачиваясь на стену, и с опухшими от слез глазами заглянул мне в душу. Он словно пытался достучаться до меня, словно пытался разглядеть во мне того, кем я не являлся. Попытался заглянуть под маску.       — Почему ты делаешь это, Тэхён? — со слезами на глазах тихо произнёс он. — Почему?!       Я не ответил. Просто стоял и смотрел на него. Я убил тебя, Пак Чимин. Просто убирайся, не губи себя дальше.       Он вытер слёзы рукавом от тонкого свитера и выбежал из комнаты.       Я помню всё.       Вокруг повисла глубокая тишина. Она пропитывала меня одиночеством, как когда-то давно. Я бросил взгляд на стол, где стоял горшок с цветком, подаренный Чимином. Внутри меня пусто, снаружи — я снова одинок. Я замер, когда увидел белый цветок вытянутой формы. Он расцвёл. Такой светлый, такой невинный, нежный, прямо как мой Чимин. Этот цветок похож лишь на него одного.       А я хочу быть рядом с ним. Хочу так же расцвести прекрасным цветком, хочу избавиться от этих шипов, от своего одиночества, от чертовой маски, которая въелась в меня. Я так хочу, Чиминни, и я готов на всё ради тебя.       Это одиночество губит меня, эта маска давит на меня. Чувствую, как соленая слеза течёт по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Я хочу плакать только от счастья, от того, что ты рядом. К черту маску, я люблю тебя. Пускай я дальше буду только падать, но я хочу быть с тобой.       Выбегаю из комнаты, быстро окидываю коридор взглядом и чувствую сильный сквозняк. Смотрю на дальнюю дверь, которая ведёт на крышу здания — она открыта. Бросаюсь туда, в надежде все исправить. Прошу, Чимин, не уходи, не покидай меня.       На улице темнеет, холод окутывает тёплое и податливое тело, и я вижу его. Одинокая фигура стоит на самом краю, всматриваясь в огни города, которые начинают загораться. Хочу крикнуть, но не выходит. Словно голос пропал. Делаю шаг за шагом и очень боюсь все испортить, боюсь напугать и потерять. Подхожу ближе и хватаю его за талию, сильно прижимаю к себе. Он трясётся, его глаза широко открыты — я всё-таки напугал его. Разворачиваю лицом к себе, заглядываю в глаза, крепко держу за плечи и, наконец-то, спрашиваю:       — Что ты собирался сделать, Чимин?!       — Н-ничего, — испуганно произносит он. — Ничего, клянусь.       — Чиминни. — тихо продолжаю я, глядя на него. На эти дрожащие губы, на мокрые щеки, красный нос, длинные ресницы. Я успел. — Прости меня, малыш, прости, прошу… — прижимаю его к себе, не хочу больше отпускать и никогда больше этого не сделаю. Он все ещё дрожит, но обнимает в ответ, крепко сжимает в кулачках мой свитер. — Я идиот… Прости меня. — плачу, не скрывая эмоций, а потом оттягиваю его и смотрю в глаза. — Просто ответь мне на один вопрос. Если бы… Если бы я тогда снял все маски, если бы не скрывал себя, было бы сейчас все по-другому?       Он тянется ко мне, вытирает холодными и дрожащими пальцами слёзы, оставляя тёплый след. Потом кладет свою ладонь мне на щеку и, улыбаясь сквозь слёзы, целует. Так мягко, сладко, невинно и легко.       — Я люблю тебя, Тэхён-а. — тихо произносит он в губы, от чего мне сносит крышу. Я снова прижимаю его маленькое тело к себе, пытаясь согреть его, и снова извиняюсь за все то, что не сказал когда-то, за все то, что не сделал, за все свои скрытые эмоции, за боль, которую принёс ему. Нет смысла скрываться, когда любишь. Нет смысла молчать и держать все в себе. Нет смысла мучиться и заставлять страдать любимого человека. Просто откройся, отдайся, и прими все то, что он даст тебе. Прими его и себя, как одно целое.       — Я тоже люблю тебя, Чиминни. Люблю, люблю, люблю…       Воспоминания, будто бы увядший цветок, рассеялись и в пыль обратились. Я больше не хочу помнить бывшего себя. Моя жизнь начинается прямо здесь и прямо сейчас, с нуля. Я больше не буду одинок, больше не буду скрываться. Я буду жить только для него, для Чимина, которого люблю.