Детские годы не вернуть

— Да, — мужчина переступает порог с кухни и медленно заходит в гостиную, обходя диван из бежевой замши по кругу. — да, мам, я всё понял. Я понял, что вы приедете сегодня в гости, посмотреть как я обжился. — он специально делает акцент на словах, наблюдая за чужой реакцией. Которой нет. — Да. Да, и Стас конечно составит нам компанию на ужине. Всё, целую. — он откидывает мобильник на стеклянный журнальный столик, который ударяется об него с характерным звоном. Блондин, ощущая на себе груз из нерешённых проблем под его весом решает дать слабину и мёртвым телом падает на диван, через секунду подползая к сидящему рядом возлюбленному и кладёт голову ему на колени: — Нужно что-то придумать, — доносится глухой голос, от лежащего вниз лица. — нельзя допустить того, чтобы мои родители узнали о наших совсем уже не дружеских отношениях. Понимаешь, о чём я? — он чуть приподнимается, переводя взгляд в чужие глаза и выжидая ответа. — Чего?! — визжит брюнет, искренне пытаясь направить свой голос в более грубые ноты. — Чего? Не я ли засосал себя пьяного тогда ночью около бара? М? Или может я полез к себе в трусы через десять минут? — Алексей вскидывает бровь, и чуть прикрывает глаза, вспоминая давно забытые события… *** …Они вывалились из дверей одного старенького бара, находящегося в Богом забытом районе города. Смеясь и раскачиваясь из стороны в сторону от большого количества выпитого алкоголя, они находят опору друг в друге, и сцепившись руками под локоть, медленно идут к автомобилю, ещё не задумываясь о том, как они в таком состоянии смогут доехать до своих домов. Если вообще смогут. Дверь с щелчком открывается, и на задние сидения падают двое мужчин, не расчитав, ударяясь друг с другом лбами, и под шипение от болезненных ощущений захлопывают за собой дверь, рассаживаясь по местам. — Я не сильно тебя приложил? — в голосе Стаса мелькают нотки беспокойства, а сам он начинает осматривать плывущими глазами лицо друга, уделяя особенное внимание верхней части, что уже успела значительно покраснеть. — Да я сам приложился, — отшучивается старший, пытаясь убрать чужие ладони от себя. Их руки соприкасаются. Так странно. Так контрастно. Белая худощавая ручка, совсем похожая на женскую, утопает в более массивной, сильной мужской хватке, будто растворяясь и превращаясь в единое целое. Во что-то отдельное и значимое. Во что-то, куда хочется возвращаться вечером после работы и в то, что согревает где-то в области груди. Разум туманит алкоголь, страх, неопытность, всё вместе оно переплетается в танце, сливается, и показывает то, что скрывалось раньше. Раньше такого не было. Да и моментов, в которые эти двое могли держаться за руки тоже не припоминалось. Брюнет чувствует, как между ними вырастает невидимая стена. Преграда, через которую так хочется переступить… Он тянется вперёд, медленно касаясь своими губами чужих, и замирает на несколько секунд, чувствуя как сердце бьётся о рёбра, а к щекам приливает тепло, окрашивая их в алый цвет. — Ты не думал о том, что скажет моя девушка? — блондин отрывается от невесомого поцелуя и с заинтересованностью смотрит на друга. — Мне плевать. — Стас возвращается обратно к мягким губам и медленно, острым как нож языком очерчивает верхнюю губу, с каждым толчком стараясь проникнуть поглубже, взять побольше и насладиться моментом в полной мере. — Опасно, очень опасно… — облизывается Алексей, наблюдая за тем, как худощавое тельце седлает его собственные бёдра, и обвивает руками шею. Как льнёт ближе, трётся о пах и жалобно скулит на ухо, окуная этих двоих в омут наслаждения… *** — Ты заебал, — младший даёт ему звонкий подзатыльник. — мне теперь что, в другой комнате спать? — — Именно, дорогой мой, именно. — он грубо берёт его за запястья, намекая своими действиями на то, что если такое повторится ещё раз, то ему просто так не отвертеться. — а сейчас поднимай свою прекрасную пятую точку и иди в свою новую комнату. — ***