Одинокая тьма

Я могу бежать, предавать, молчать, мне совсем не холодно по ночам, когда мне в глаза в темноте седой вновь глядится кто-то, убитый мной. Во мне нет ни ужаса, ни стыда, и когда пробьёт первый час утра, с меня не спросить облегчённый вздох — ну чего вздыхать, если я не сдох? Впрочем, буду в полдень висеть в петле — ни один из вас не поможет мне. Ты терпеть не можешь ни тьмы, ни лжи; кто тебя узнает — к тебе бежит. Страх в душе посыпан стыдом, но зло не пустило корни и не взросло. Жаль, что ночь опять тебя свяжет в жгут, а твои кошмары тебя сожрут. Я пришел спасти тебя от себя, твоя сила есть для тебя петля. Я слегка дотронусь до лба рукой, — для тебя герой и для всех герой, — злую силу выключу, обнулю… Ты зачем вцепился в мою петлю? Не успев до мудрости дорасти, вдруг удумал тоже меня спасти? Ты смешон и жалок, мой глупый друг. Я ночами в зеркале вижу труп, он смеётся: скоро погибнешь сам, коль продолжишь думать о мертвецах. Но не сгинуть мне даже от ножа — жизнь никак не бросит меня держать. Брось хоть ты. Ну, Ацуши, отпусти. Ты уже не сможешь меня спасти. Тот хихикнул тихо: да ладно вам. И петля распалась напополам.