Параллель: начало истории

Сегодня был насыщенный день. Матушка Агата — самая старшая и добрая женщина из работников их маленького приюта для сирот — целый день вела себя строго и не пускала ребят на улицу, прося их, чтобы не происходило, сидеть в комнатах. Она с усталой улыбкой, за которой можно было увидеть печаль, просила более старших детей присматривать за младшенькими, в то время как абсолютно все работники сновали туда-сюда чем-то озадаченные. Большинство из сирот не понимали, что происходит, но единицы, к которым относился Фредерик с братом, знали, что во всем виноваты взрослые, которым приспичило делить в смутные для Италии времена территорию, чтобы урвать побольше власти и влияния. Уже ближе к вечеру матушка Агата выглядела более спокойной и радостной, уговаривая детей лечь спать, как это того требовало их ежедневное расписание. Но в отличие от других ребят, уставших от неизвестности и испуганных странными звуками, похожими на крики и выстрелы, Фредерик не желал вот так просто забывать произошедшее и оставлять вопросы без ответов. Мальчик уже в тринадцатилетнем возрасте был очень смышлен, самостоятелен и непокорен (никто не мог заставить его что-либо делать, если он этого не хотел, даже старший брат), поэтому даже отказ упомянутого брата выходить из комнаты, в которой размещались все дети приюта для сна, не остановил Фредерика. Мальчик уверенно выбрался из своей кровати, миновал кровать брата, что усердно сопел в подушку, тем самым высказывая свои мысли насчет идеи Фредерика, и поплелся для начала в холл, где кто-то с кем-то разговаривал. Чужое присутствие вынудило ребенка идти чуть ли не на цыпочках — если его заметят, отругают и отправят спать. Чего Фредерику хотелось избежать. В женском голосе мальчик распознал голос матушки Агаты, а вот мужской он не знал. Незнакомец говорил мягко, плавно и так красиво, что Фредерик не смог устоять и выглянул из-за дверного проема, увидев, если не ангела, то божество. Мужчина оказался так прекрасен, что оторвать глаз от него не было возможности. Его золотистые, такие непривычные для коренных итальянцев волосы непослушно топорщились в разные стороны (уверенность в том, что они очень мягкие и пушистые, была тверда, как камень). Карие глаза незнакомца так светлы и ярки, что их цвет напоминал скорее оранжевый, чем на самом деле коричневый. В них можно было увидеть безудержное тепло и безграничную доброту, что выражались и в его улыбке - мужчина улыбался так, как никогда никто не мог, не может и не смог бы. Эта улыбка была неповторима. Фредерик услышал свой рваный выдох и только сейчас понял, что задерживал дыхание. Мальчик ощущал, как его уши покраснели и горят, и от этого он смутился еще сильней. Незнакомец, даже не подозревая этого, вызвал в маленьком тельце ребенка такую бурю непонятных эмоций вперемешку с восхищением и любопытством, что впервые в жизни Фредерик решил, что интересующие его вопросы могут подождать. Мужчина излучал особую теплую ауру, которую, казалось, можно было потрогать руками, только протяни руку. Подумав о странной мысли, мальчик тряхнул головой и стал внимательнее разглядывать незнакомца, подмечая, что ему не больше двадцати, может быть, около восемнадцати. На нем оказался дорогой костюм тройка и необычные железные перчатки с единицей и… Фредерика все время отвлекала мимика парня и то, как тот почтительно общался с матушкой Агатой, как он двигал руками и то, как шелестел его бархатный голос. Мальчику очень хотелось подольше понаблюдать за этим необычным и прекрасным человеком, но ему следовало возвращаться в кровать, чтобы не вызвать потом подозрений у работников приюта. То, что его до сих пор не заметили уже большое чудо. Взглянув на незнакомца в последний раз и как следует запечатлев его образ в памяти, мальчик тихо скрылся в глубине темного коридора. А на следующий день Фредерик, гуляя с братом по городу, узнает из уличных сплетен, что их район, в котором расположен приют, теперь под влиянием молодой, но сильной мафиозной организации, название которой «Вонгола».