Игра началась

Прошел месяц с того момента, когда я впервые открыл глаза в этом мире. За этот месяц я сделал для себя несколько важных открытий, многие из которых меня порядком удивили. Начать стоит с того, что время, в котором я очнулся, совершенно не соответствовало двадцать первому веку. Об этом говорило многое, к примеру, свечи, которые здесь использовали для освещения помещений в темное время суток. В коридорах замка и вовсе висели факелы. Правда, я уже позднее догадался, что это все таки замок. Тогда еще оставались сомнения. Было это до того, как меня впервые вынесли из комнаты. Это случилось через неделю после моего рождения. Всю неделю до этого я посвятил себя тому, чтобы начать как можно лучше контролировать свое тело. Когда меня клали обратно в кроватку после очередной кормежки, я старался прочувствовать каждую мышцу своего тела и по очереди их напрягал. Через двое суток это дало свои первые плоды. В момент, когда я переставал целенаправленно контролировать свои движения, тело все также начинало размахивать руками и ногами, но стоило только сосредоточить внимание на нем и я брал его полностью под свой контроль. От этого, конечно, было мало проку. Так как на какие-то осмысленные действия вроде сесть, встать, да даже просто перевернуться или поднять голову, сил мне не хватало, но прогресс радовал. Радовало и то, что мое зрение так же стало улучшаться. Я уже мог рассмотреть все в пределах двух метров от себя. И с каждым днем это расстояние только увеличивалось. Так что к концу недели я уже мог уверенно осматривать всю комнату, в которой я находился, в тот момент, когда меня поднимали, чтобы в очередной раз накормить или сменить пеленки. Но вернемся к моему первому выходу или «выносу» из комнаты. Всё-таки это важнее, да и воспоминания о том, как меня пеленали и убирали за мной... следы моего хорошего питания... Далеко не лучшие в моей жизни... Там же я впервые встретил и воинов, которые стояли и охраняли покои, где я раньше находился. Больше всего они были похожи на каких-то реконструкторов. Подтянутые, одетые в полные доспехи, за спиной щит, а на пояс прикреплён одноручный меч. Тогда я окончательно понял, что попал в средневековье, еще до изобретения пороха. Потому что ни одного человека с аркебузой или мушкетом, так и не встретил. А вот людей, вооруженных мечами, топорами, копьями, было довольно много. У половины встречаемых нами мужчин было на поясе какое-то оружие, как минимум кинжал. Исключения составляли те, кто при нашем приближении низко кланялся и не разгибал спины до того момента, как мы не проходили мимо. И судя по отсутствию реакции на них от моих сопровождающих, это был кто-то из обслуги. Хотя до этого момента все та же девушка со светлыми волосами отвечала легким кивком. Была она, как я понял, моей матерью. По крайней мере кормила меня всегда она. И при каждом кормлении, да и просто взгляде на меня, она начинала ворковать, смотря на меня влюбленными глазами. Приятно, черт возьми... Тогда же я и узнал, как меня теперь зовут. Как и говорил, я плохо знаю английский, можно сказать и вовсе его не знаю, но кое-что из школьной программы в голове задержалось. И часто я слышал при кормлении одну и ту же фразу: -...my little, Joffrey...- не плохое имя, ничем не хуже иных других. Правда, наталкивает на пугающие мысли. Потому как единственный человек с таким именем, о котором я слышал, не дожил и до двадцати. Но это же просто сериал, не так ли? Так вот, при каждой встрече с вооруженными и хорошо одетыми людьми, хотя одеты они были в костюмы более похожие на костюмы со съемок средневекового фильма, эти люди склонялись перед нами в поклоне разной глубины, видимо, это зависело от социального статуса человека. Моя же мать на каждый такой поклон отвечала обычным кивком головы, но отвечала! И все это не могло не радовать: раз моей матери кланялись все встречные люди, значит, она занимала немалое положение в местной иерархии, а следовательно и я. Шли мы достаточно долго. Зачастую, спускаясь по каменным лестницам и проходя мимо узких окон, почти бойниц. В такие моменты меня старались поплотнее укутать в пеленку, в которой меня несли. Кстати, довольно приятной на ощупь. И заботливо, посильнее прижать к груди, видимо опасаясь, что меня может продуть. Что ж, все верно, и за эту заботу я ей благодарен. Всё-таки нет никакого желания заболеть в самом начале моей новой жизни. Конечной точкой нашего маршрута стали огромные двери, перед которыми мы на мгновенье остановились, дожидаясь, когда воины, нёсшие службу перед ними, распахнут их для нас. Вошли мы в колоссальный зал, длинный и с высокими потолками. У стен располагались огромные колонны, а на них висели полотна с изображенным оленем в короне. В зале находилось гигантское количество людей, на мой взгляд, не меньше тысячи. Женщины, одетые в красивые платья, и мужчины в дорогих камзолах. На противоположном конце зала располагалось монументальное сооружение. Оно на половину закрывало одно из огромных окон, через которые в зал проникал уличный свет. Из-за расстояния, которое меня отделяло от этого сооружения, я не мог его рассмотреть в точности, но даже оттуда оно подавляло. Тем временем моя мать сделала первый шаг в зал, и все присутствующие, которые до этого рассматривали нас, согнули спины в поклоне. Идя по коридору между толпами этих людей, я заметил воинов, стоящих по периметру стен и внимательно наблюдающих за всем происходящим. Чем дальше мы шли, тем сильнее было мое желание рассмотреть, что за махина стояла в зале. Я догадывался, что это трон, и даже в глубине души знал его название, но все равно, с каждым шагом мое сердце замирало. И вот, когда казалось оно вот-вот остановиться, моя мать сделала еще один шаг и мои глаза смогли сфокусироваться на нем. Я потерял интерес ко всему происходящему, поняв и то, кто я, и где я, и какое место мне уготовлено в этом мире. И даже зная всё это, и, понимая, какую опасность для меня таит всё это, я не мог оторвать от него взгляд. Он ужасал и восхищал, показывал насколько я мал в сравнении с ним, и в то же время заставлял желать. Страстно желать стать достойным его, тем кого Он примет, примет и поддержит. На его фоне даже огромный рослый мужчина покажется маленьким. Не менее двух человеческих ростов в высоту. Черный, местами оплавленный, со всех краев из него торчали лезвия и рукояти мечей. Чтобы подняться до сиденья, пришлось бы ступить на семь довольно высоких ступеней. И на каждой ступени тебя будут окружать лезвия и острия мечей. Они будто говорят, что любой твой шаг к власти может обернуться для тебя смертью. Он подавлял, он ужасал, он своим видом показывал, что пока стоит он, он и правит. Не человек, который на нем сидит, не фамилия, которая считается королевской. Не сила оружия или денег объединяет всех этих людей, стоящих в зале, а ОН. Он будто показывает всем своим видом, как он опасен. Он стоит живым памятником тому, кто смог объединить всех присутствующих и соединить их в одно Королевство. И любой из тех, кто решится взойти на него должен понимать, что недостойного он не примет. Уничтожит и скинет со своих ступеней... Только он символ единства... Символ Власти... Он... Железный трон...