Игра началась

Время до приезда Тайвина Ланнистера пролетело быстро. Каждый день я был занят занятиями с сиром Барристаном и Пицелем, который выздоровел через неделю, как и предсказывала мама. На занятиях с сиром Барристаном мы не поднимали тему случившегося тем вечером. И он, и я были сосредоточены на учёбе. Она так же продвигалась достаточно интенсивно, что уже через два дня к первому кинжалу, мелькавшему в воздухе, добавился второй. После чего подбрасывать и ловить я стал учиться двумя руками одновременно, а через полторы недели, когда я мог делать это, в том числе и на ходу, добавился и третий. И вот тогда-то я начал, в буквальном смысле, учиться жонглировать. На прошлой неделе мы закончили и это упражнение. И меня стали обучать, как правильно принимать стойку для работы кинжалом, а также правильным хватам и их назначению. После того, как я смог повторить и это, начались «спарринги», на которых всё показывали в медленном темпе: как лучше заблокировать, отвести или увернуться от удара. Эти упражнения начались два дня назад, а потому особых высот я пока не достиг, но сир Барристан выглядит весьма довольным. Кстати, подбрасывать и ловить кинжал я не перестал, это стало своего рода привычкой, которая помогала сосредоточиться на чём-нибудь, и при этом занять собственные руки. Так что слуги уже не удивлялись, когда встречали в коридорах задумчивого принца, подбрасывающего кинжал и идущего на очередной урок, или наоборот, возвращавшегося с него. Не знаю, какие цели преследовал этими занятиями сир Барристан, но за собой я заметил, что у меня улучшилась координация движений, да и сами движения стали быстрее и чётче. Ну, а запястья и вовсе перестали болеть. Дела с верховой ездой также продвигались достаточно успешно, за веревку Барабана уже не придерживали. Так что мы с ним вполне уверенно скакали по периметру загона, и замечаний от сира Барристана я не слышал уже почти неделю. Более того, он даже дал добро, чтобы мне давали Барабана и в его отсутствие. Так что зачастую, после вечерних занятий, я прибегал на конюшню, брал своего пони и скакал до самой темноты. Так же начал самостоятельно учиться подбрасывать и ловить кинжал на скаку, но вот это оказалось в разы сложнее. Кинжал часто падал и мне приходилось слезать с пони, чтобы его подобрать, а затем вскакивать обратно, что при условии того, что занимался я всегда в тренировочном доспехе, было далеко не самым лёгким занятием. Но потом лень победила, и я начал пытаться это сделать, не слезая с пони, и так как ростом я был уже ближе к метру тридцати, то получалось это достаточно ловко. Хотя, в первое время, я чуть ли не доводил наблюдавшего за мной конюха до инфаркта, когда падал с Барабана, не сумев удержаться. Но как оказалось, боль от падений достаточно хороший учитель, а потому научился я этому трюку достаточно быстро. Сир Барристан, конечно, знал о моих выкрутасах, но ничего против этого не говорил. А на вчерашнем занятии и вовсе дал мне второй кинжал, так что следующие два часа я занимался тем, что подбрасывал и ловил клинки, ну и наклонялся за ними, последнее, кстати, чаще. Продолжились уроки и с мейстером Пицелем, но никаких загадок они с матерью мне больше не задавали, так что вел он эти занятия, не скрывая от меня свою физическую силу. Говорили мы в основном о истории и географии мира, разбирали основные исторические события, выдающихся личностей и то, что они принесли в жизнь населявших Вестерос народов. К примеру, я с удивлением узнал, что после завоевания Вестероса Эйгоном Завоевателем им был введён не только новый порядок летоисчисления. Который действовал до сей поры. Так и говорят: идет двести восемьдесят девятый год от завоевания Эйгона. Но и более того, само понятие «год», ввёл также он. Ранее время исчислялась в месяцах, они же соответствовали лунному циклу. А точкой отсчёта была зима, как наиболее яркое природное явление. Именно Эйгон ввёл понятие года, тем самым объединив в одном году двенадцать месяцев. Все ожидали, что их будет семь, так как Эйгон всячески поддерживал образ глубоко верующего в "Семерых" человека. Но он решил отдать дань памяти своей древней родине Валирии, так как именно там существовала подобная система до Рока. По преданиям, которые до нас дошли, число двенадцать было избрано валирийцами в честь первых драконов, что они смогли приручить, а их число как раз таки равнялось двенадцати. Первые солнечные часы принесли также они. До этого время измеряли по тому, какое положение занимает солнце на глаз, но с приходом Валирийцев появились солнечные часы. Специальная площадка с нанесённым на нее циферблатом и с установленной по середине палкой, от которой падает тень, тем самым показывая текущее время. Правда, после того, как были изобретены песочные часы, солнечные потеряли свою ведущую позицию в жизни людей, так как в сумрачный день они по сути и не действовали, но до сих остаются актуальными для сверки песочных часов. А позднее установили и специальный колокол в одной из башен Красного замка. Он в свою очередь отбивает число, соответствующее текущему времени. Объяснил мне Пицель и смысл такой поддержки, которую Эйгон оказывал церкви Семерых, хотя валирийцы верили в своих богов. Оказалось всё настолько просто и сложно одновременно. С одной стороны Эйгону нужна была поддержка Великого септона, которую он и получил, но с другой же стороны объединение земель в единое королевство было на руку и самой церкви Семерых. И хотя в последствии Эйгон и его потомки подмяли религию под себя, запретив церковные суды и военно-духовные ордена, тем не менее пользовались безоговорочной поддержкой церкви Семерых. Для этого было несколько причин: во-первых, это и повысило репутацию самой церкви, ведь их веру приняли даже драконьи всадники, которые совсем недавно покорили целый континент, а во-вторых, им просто было некуда идти. Эссос для них закрыт, они сами оттуда бежали вместе с Андалами, от тех же самых валирийцев, а к тому времени духовная власть там принадлежала другим конфессиям и ресурсов для распространения веры на эти территории у них не было. После ужина мои занятия не заканчивались, как было прежде, а продолжались. На этот раз моим учителем стала мама. Она учила меня правилам этикета и танцам. И если с первым я еще смирился, понимая его важность, то вот со вторым было сложнее. Все дело в том, что как таковых танцев в моем понимании не было. Скорее какая-то строевая подготовка: мы то сходились, то расходились, то шли по кругу. Никаких объятий, да даже просто за талию брать было нельзя, за такое можно и вызов на поединок получить, держаться только за руки и не более. Скука смертная. Слава Семерым, что движений там было немного, и запомнить их труда не составило. Благодаря чему у меня и появилось время на мои вечерние занятия с Барабаном. Слухи о скором приезде Тайвина Ланнистера распространились по всей Королевской Гавани. И каким бы ни казалось заурядным это событие, все более менее наделенные властью люди в столице начали очень активно готовиться к его приезду. К нам с матерью, в первую очередь к ней, зачастили посетители. Кто-то с простой беседой, кто-то прямо спрашивал, что понадобилось главному льву в столице. А некоторые заранее прибежали в покои матери, дабы засвидетельствовать своё «самое искреннее восхищение и уважение Лорду Тайвину и дому Ланнистеров». Я с ними особенно не общался, больше смотря на поведение матери, учась и запоминая. Стараясь понять, почему одним она говорила одно, другим другое, почему Варис, который решил, видимо, не выбиваться из общей суеты, был удостоен присесть в её присутствии и провести беседу за бокалом вина. А тот же самый Петир Бейлиш не был удостоен даже права войти в покои и разговаривал с матерью стоя в дверях. В общем, спокойными остались только я, Роберт и Варис. Хотя он и приходил к нам, его беседа не касалась приезда деда, говорили они в основном о всяких мелочах, погоде, искусстве и вскользь коснулись моего обучения. Вообще, как я начал замечать, подарок сира Барристана имел и другие последствия для меня, кроме более уважительного отношения слуг и стражников, и заинтересованного рыцарей. Все чаще я стал сталкиваться в коридорах замка с Джоном Арреном, Петиром Бейлишем и, собственно, самим Варисом. Разговоры они вели ничего незначащие, больше присматриваясь ко мне, чем слушая. Я старался не особенно выбиваться из роли мальчика, немного опережающего в развитии сверстников. И потому как со временем интерес с их стороны стал угасать понял, что в большинстве своём мне это удалось, кроме как с самим Варисом. Тот не уменьшал своего внимания, а скорее наоборот, беседы наши хоть и не стали более частым явлением, но стали заметно дольше и касались все более сложных тем. В принципе не удивительно, что такой человек как Варис знает о моем реальном уме, и, наверняка, та интрига с Пицелем не прошла мимо него. И наверняка, тот разговор с матерью, когда я ей рассказывал о своих выводах не был для него тайной, как и его содержание. А вот и он... — Лорд Варис, здравствуйте, не ожидал вас так рано встретить здесь.- надо сказать, что было сейчас лишь начало девятого и обычно все в это время только встают и готовятся к завтраку. Это я встаю в шесть по старой привычке, чтобы успеть сделать зарядку, позавтракать и отправиться на занятия к сиру Барристану. Варис же стоял в дверях, ведущих во внутренний двор замка, где и проходили на одной из площадок мои тренировки. — Ох, доброе утро, Ваше Высочество. Я ранняя Пташка, старая привычка знаете ли, обычно я в такое время гуляю по Королевской Гавани, наблюдаю за тем, как большой город просыпается и оживает, есть в этом что-то чарующее. Сегодня же решил прогуляться по замку. Не ожидал вас встретить так рано, спешите на занятия к сиру Барристану? — Да, мы начинаем наши занятия в половину десятого, но обычно я прихожу пораньше, чтобы немного размяться перед тренировкой. Так что в том, чтобы вставать пораньше мы с вами схожи. — Похвальное рвение, Ваше Высочество. Сир Барристан отзывается о вас как о очень старательном и талантливом ученике. На моей памяти это достаточно редкий случай, вам есть чем гордиться. - Думаю, гордиться здесь пока нечем, я лишь делаю всё то, что от меня зависит как от будущего короля, всё-таки мне однажды придется вести других рыцарей в бой. - В бой? Считаете вас ждет война? Не лучше ли мудрому королю избегать её. Ведь жертвы на войне неизбежны, их в отличие от городов, не починить. - В какой-то степени вы правы, но мы оба понимаем, что несмотря на всю власть Короля, его власть далека от абсолютной. Вы же наверняка знаете, что мейстер Пицель учит меня в том числе и истории. И знаете, что я вынес из этих уроков? - Что же? Продолжайте Ваше Высочество, у вас довольно интересный взгляд на мир. -Война и мир- это две стороны одной медали, они неразделимы. Не было в истории ни одной страны, которая не воевала бы, рано или поздно, это случается со всеми. А задача мудрого короля состоит на мой взгляд не в том, чтобы избегать её, а в том, чтобы начать ее тогда и так, чтобы это было максимально выгодно ему и государству, а его противник, наоборот, должен быть максимально ослаблен. Тогда война приносит намного меньше бед, и намного больше пользы государству. Воевать мудрый король должен исключительно на своих условиях. - Не со всеми вашими словами я согласен, но общую мысль я уловил и в целом, пожалуй, с ней соглашусь. Но кажется, мы разговорились, вас должно быть уже ждут, как вы относитесь к продолжению этого разговора позднее? -Действительно, я немного уже опаздываю, боюсь, если мы продолжим наше общение, я не успею размяться. И я полностью вас поддерживаю, разговор достаточно интересный, а вы хороший собеседник. После восьми вечера я как правило свободен, так что если у вас возникнет желание его продолжить, мои двери для вас всегда открыты. До свиданья, Лорд Варис. -До свиданья, Ваше Высочество. Хорошего вам дня, я обязательно воспользуюсь вашим предложением. Уже оставив Вариса за спиной я задумался, не слишком много я ему сказал? Может не стоило так выбиваться из образа? Хотя, Варис и так знает что я не обычный ребенок, так что если бы я играл при нем роль мальчишки, то его это бы не обмануло. А так заставит задуматься что-то вроде « Я знаю, что ты знаешь, что я знаю», так себе, конечно, ход, но большего от меня пока и не ожидают, а пищи для размышления я ему дал достаточно. А сейчас стоит поспешить, а то и вправду опоздаю. На главном крыльце замка собрался весь цвет дворянства Вестероса, который в тот момент присутствовал в Королевской Гавани. Отсутствовал только сам король, не пожелавший присутствовать, из-за чего поговаривают, поругавшийся с десницей. В первых рядах стоял весь Малый Совет короля во главе с Джоном Арреном, на лице которого явно читалась досада, а изредка и злость. По правую руку от него стояла мама, одетая в платье с традиционными цветами Ланнистеров, я стоял рядом с ней, одетый в чёрный камзол и красный плащ с золотой вышивкой в виде оленя и льва. Собрались же мы здесь по причине, которая сейчас въезжала верхом на белом коне в главные ворота замка, в сопровождении с гвардейцев своего дома и некоторыми вассалами. Всадник был, не смотря на немолодой возраст, а было ему сорок семь, всё ещё сильным, здоровым мужчиной с широкими плечами и плоским животом. Лысеть он пока не начал, и его голову покрывали густые, седые волосы. Не смотря на сбритые бороду и усы, он носил густые, жёсткие бакенбарды, покрывающие его щеки. Когда он слез с коня и приблизился, можно было разглядеть и его глаза, бледно-зелёные в золотую крапинку. Лорд Утеса Кастерли, Щит Ланниспорта и Хранитель Запада, бывший десница короля Эйриса Второго, человек, который покорил Королевскую Гавань, и один из самых могущественных лордов Семи Королевств и, без сомнения, самый богатый. Тайвин Ланнистер приехал в столицу…