Часть 1
8 июня 2019 г., 11:32
Он — Кацуки Бакуго. Он — лучший ученик года и выбранный чемпион Хогвартса для соревнований в знаменитом Турнире Трех Волшебников. Девушки хотели встречаться с ним, парни хотели быть им — по факту, некоторые парни хотели встречаться с ним тоже. Ему, в принципе, нравились оба варианта — а почему бы и нет? Нахуй всех этих гомофобов, которые судили его по ориентации. И студенты, и учителя боготворили землю, по которой он шел — а возможно ли вообще было обратное? Он собирался выиграть Турнир Трех Волшебников, и затем, после выпуска из школы, стать величайшим мракоборцем всех времен — даже лучше самого Всемогущего!
И с такими прекрасными намерениями у него даже и возникнуть не должно было этой чертовой проблемы.
Ему следовало всего лишь пригласить свою пару на глупый танец. Он был обязан туда явиться, как и все чемпионы — и если бы не этот факт, Бакуго даже и не подумал обременять себя такой бесполезной вещью. Почему он должен идти на бал? Почему он должен терпеть всех этих людей, спотыкающихся на каждом шагу и не умеющих нормально танцевать? Все они, конечно, будут озабочены только своими идиотскими нарядами — а Бакуго это время мог бы посвятить куда более важным делам. К примеру, подготовке ко второму заданию в Турнире. Потому что даже после того, как он открыл дерьмовое орущее яйцо в ванной старост, он так и не понял, какую ценную вещь у него собираются отобрать. Он ничем особо-то и не дорожил, если начистоту; если только своей палочкой — но отберут ли организаторы ее у него? Посмеют ли? Твою мать, он должен сосредоточиться на задании, а не на тупом бале!
И все же пригласить свою пару на бал оказалось задачкой не из легких.
Одни предлагали пойти на танцы вместе — среди желающих находились и парни, и девушки; другие же пытались строить ему глазки и делать очевидные намеки. Но Кацуки не обращал внимания ни на кого из них. Он знал, с кем хочет пойти на бал. Блять, он знал это уже тогда, когда только объявили об этом сраном празднике. И несмотря на все его превосходство, он не мог найти в себе смелости взять и пригласить одного определенного человека на танец.
Да почему он вообще нервничал, а? Будто бы этот идиот посмел бы отказать ему. Зеленоволосый кусок недоразумения — или Мидория Изуку, всегда восхищался и заискивал перед Бакуго еще с самого детства. Деку просто не было позволено сказать ему «нет». Ну, знаете, по мнению Кацуки, Деку вообще должен был у него в ногах валяться и вымаливать малейший шанс пойти с ним на бал вместе.
Но, опять же, если бы Деку пришел и стал умолять его — это бы был не он, а какой-нибудь самозванец, потому что настоящий Изуку являлся тем еще упрямцем; даже, может, похлеще Бакуго. Кацуки издевался над ним много-много лет: что он, мол, бесполезный сквиб, и магические способности у него никогда не проявятся; что ему лучше даже и не мечтать о письме из Хогвартса; и что ему бы лучше пойти в домашние эльфы и забыть о мракоборстве. Но, конечно, идиот Деку взял и доказал ему обратное — правда, свои волшебные силы контролировать ему было сложно: они либо работали на полную катушку, либо не проявлялись в принципе. Отсюда и следовали бесконечные поломки костей у Мидории. И по мере того, как Изуку учился контролировать свою магию, приспосабливаться к ней, он становился сильнее — и Кацуки приходилось с завистью признавать это. Мидория никогда не говорил о своих успехах, но Кацуки знал, что пройдет время — и чертов Изуку станет одним из самых могущественных волшебников.
А еще задрот каким-то таинственным образом становился не только сильнее, но и привлекательнее. И даже не спрашивайте у Кацуки, как, когда и где он осознал это, потому что Бакуго и сам не понял. И с какого момента дурацкий сопляк Деку превратился в объект его вожделения? Но Кацуки ловил себя на постыдных мыслях: он не мог не думать о его бесчисленных веснушках на мягких щеках, сравнимых с россыпью звезд на ночном небе; о его больших изумрудных глазах, в которых Бакуго был готов тонуть. Деку как-то умудрился нарастить мышечную массу и натренировать свое тело до идеальной фигуры, за которую некоторые люди бы и жизни не пожалели; к счастью, то не было особо заметно из-за его чересчур длинных и мешковатых мантий. Вот и отлично: чем меньше людей об этом знали, тем лучше.
Черт, как же он нервничал.
И почему из всех людей именно Деку?
Деку, который много лет назад рыдал часа два, когда Кацуки свалился с качелей, сильно ободрав коленки.
Деку, из-из которого Бакуго потом волновался и не мог заснуть.
Это до смешного нелепо!
Ему просто следовало подойти к этому несчастному Деку и предложить парню пойти на танец вместе с ним.
Кацуки без труда отыскал его в библиотеке, где Изуку сидел в окружении многочисленных учебников и различных рукописей. Его перо само по себе быстро скользило по пергаменту под действием магии; по-любому он выполнял дурацкое задание учителя Айзавы — он задал им написать эссе на двадцать страниц в качестве наказания! И все из-за того, что в их классе полно идиотов, которые не справились с приготовлением Амортенции.
Бакуго быстрым шагом подошел к столу, за которым сидел слизеринец. Изуку был полностью поглощен домашкой, бубня себе под нос — эта его привычка раздражала Кацуки еще с детства.
— Деку.
Услышав свое обидное прозвище, Мидория сразу же отвлекся от работы и поднял голову вверх. При виде Кацуки он слегка улыбнулся.
— Ох, привет, Каччан! — радостно поздоровался он. — Ты что-то хотел?
Вот дерьмо.
Бакуго чуть не забыл, зачем он искал Изуку, поймав себя на мысли о том, что уж слишком засмотрелся на его милое лицо…
Он сделает это. Прямо сейчас. Бал должен был состояться через пару дней, и Кацуки просто физически больше не мог оттягивать время, если не хотел, чтобы декан его факультета устроил для него вынос мозга и зачитал наискучнейшую лекцию о важности этого мероприятия. Бакуго был чемпионом, а чемпионы обязаны идти на святочный бал с парой, чтобы не нарушать традиций.
Итак, все, что ему нужно было сделать — это взять и попросить этого идиота пойти с ним на бал. Он сражался с драконами, выступал против темных волшебников и совершал еще много чего опасного, пока учился в Хогвартсе; приглашение одного задрота пойти с ним на танец и рядом не стояло со всеми его подвигами — Кацуки сможет.
Он сделает это.
— Каччан?
Окей, он не может этого сделать…
О, мерлинова борода, и когда Кацуки превратился в такого жалкого слабака.
Это был просто дурацкий Деку.
— ПОЙДЁМ СО МНОЙ НА ТАНЦЫ! — громко проорал он, когда его нервы окончательно сдали. Он не планировал прокричать свое предложение; тем более, их скорее всего выгонят из библиотеки, если он продолжит в том же духе — или, еще хуже, совсем ограничат к ней доступ, а это уж точно никак не поможет Кацуки получить благосклонность Деку.
Не то что бы он снизошел до его благосклонности или что-то в этом духе.
Он всего-то желал пойти с ним на бал, чтобы показать свое превосходство перед Изуку. Показать, что тот не должен прыгать выше своей головы со своими слабыми способностями к магии, потому что Кацуки всегда был и будет лучше него, потому что Бакуго был избран чемпионом школы и это лишний раз доказывает, насколько Бакуго сильнее его — и Изуку просто повезло, что его сравнивают с таким великим волшебником, как он.
И, конечно…
Он абсолютно не пытался к нему подкатывать, нет.
Веснушчатый парень взглянул на него несколько сконфуженно и выдохнул:
— Хах?
Ну, естественно, тупой Деку не понял, и Кацуки следует повторить свой вопрос.
— Я СКАЗАЛ, ТЫ БУДЕШЬ МОЕЙ ПАРОЙ!
Лицо Деку нахмурилось, и между его бровями пролегла морщина.
— Я все еще не…
Бакуго резко впечатал кулак в стол, и Изуку подпрыгнул от неожиданности — Кацуки просто хотел быть уверен, что парень полностью внимает его словам. И Бакуго совершенно не горел желанием повторять еще раз.
— Святочный Бал. Я. И ты, — прорычал он, вперившись взглядом в Деку, который широко распахнул свои глаза и густо покраснел.
— Каччан, я польщен… — пробормотал Изуку, опустив глаза и перебирая в руках зеленые края своей мантии.
— Ты, блять, должен быть еще как польщен, — усмехнулся Кацуки, немного отодвигаясь от стола; он ждал, пока тот скажет «я согласен», чтобы побыстрее свалить из этой библиотеки. Он уже чувствовал, как библиотекарь, мадам Полночь, прожигала в его спине глазами дыры.
— Но, — начал Деку, и Бакуго дернулся, приближая к нему свою голову.
— Но? Какого хера ты говоришь свое «но»? — взорвался он, уничтожая Мидорию своим взглядом. Да Кацуки скорее попадет в Азкабан, чем Деку отвергнет его!
— Потому что он идет со мной, — ворвался в их диалог знакомый голос, и Бакуго вскипел и развернулся — он сразу же узнал его, даже не смотря на пришедшего ублюдка. Когда до него дошел смысл фразы, он помрачнел.
— Двумордый леденец, — прорычал он и бросил взгляд на Изуку, который застенчиво потирал свой затылок. — Ты идешь с ним?
— Ну, он спросил первый… — кротко ответил слизеринец, все еще избегая контакта с его глазами. — Уже как две недели прошло, Каччан…
— И? — высокомерно спросил Бакуго, скрещивая руки на груди, типа он вообще нахуй не поражен тут ничем. — Так брось его и иди со мной!
— Я не могу! — возразил Мидория, по всей видимости, оскорбленный тем, что Кацуки посмел такое предложить. Но удивился именно Бакуго, потому что всех этих сюрпризов он никак не ожидал.
— Почему, блять, нет?! — воскликнул он, и губы его искривились в диком оскале. Он был бы куда лучшей парой для Деку, чем Шото чертов Тодороки!
— Потому что он уже согласился пойти со мной, — снова встрял половинчатый, что разозлило Кацуки еще больше.
— ТОГДА ИДИТЕ НАХУЙ, ОБА. МНЕ ПЛЕВАТЬ, — заорал он. Затем он, разгоряченный собственной ненавистью, вылетел из библиотеки, даже уже не заботясь о том, как он ведет себя в библиотеке — пусть мадам Полночь тоже идет нахуй.
— Подожди, Каччан! — слышал он голос Деку за спиной, но Бакуго не остановился — он наоборот пошел быстрее, не желая больше находиться рядом с зеленоволосым идиотом и его парой.
***
Сегодня официально был самый худший день в его жизни. Мало того, что его собственное «свидание» было испорчено с какой-то девушкой из Когтеврана — он даже не помнил ее имени; только то, что она держала громкую жабу, как своего питомца, а еще на зельеварении она была на одном уровне с Бакуго. Еще и Изуку провел большую часть вечера в руках этого ублюдочного двумордого: он смеялся и улыбался, будто бы находился именно там, где ему и положено быть. Что за чушь! Единственное место, где должен быть Деку — это в его руках! Задрот уже должен был это понять — и да, возможно, Кацуки потребовалось больше времени, чтобы осознать свои чувства: много-много лет, один отказ и один разговор по душам со своим лучшим другом из Пуффендуя — волосы-вместо-мозгов, как называл его Бакуго. Оказалось, он нуждался в Изуку: чтобы тот был рядом, чтобы они держались за руки и занимались всей той хренью, которой обычно занимались другие парочки. А еще оказалось, что все это время Изуку не плелся далеко позади него, как Кацуки считал на протяжении многих лет… Тем не менее, из них двоих именно Деку являлся задротом. Он должен был догадаться раньше! В конце концов, Кацуки угрюмо и неохотно позвал на танец круглолицую, и та, казалось, тоже не особо была в восторге от приглашения. И какого черта она была не в восторге? Она же просто сорвала джекпот — танец с самим Кацуки Бакуго! В любом случае, она согласилась — к счастью для Бакуго; как она объяснила, ей больше не с кем было идти. Хотя ей нужно отдать должное: круглолицая хорошенько приоделась и поставила на место всех остальных девушек, чуть ли не позоря их — она вошла в зал, словно какая-то принцесса из фильмов или подобной чепухи. Однако она — просто мусор по сравнению с Деку. Черт. Он даже и думать не хотел об этом дурацком Деку, пока тот кружился в руках половинчатого. Он раздраженно фыркнул и сверлил злым-злым взглядом пол, будто бы тот в чем-то провинился перед ним. И он определённо не дулся. Нет — ради всего святого, он же был хогвартским чемпионом в Турнире Трех Волшебников! И он не чувствовал потребности в том, чтобы глупо кружиться по бальному залу, как какой-то идиот. Вместо этого Кацуки сидел вдалеке, за столами, наблюдая за тем, как какие-то жалкие люди скакали рядом друг с другом. Он уже выполнил свой долг — его обязательный танец в начале бала прошел, и теперь Бакуго ждал того часа, когда он, наконец, может свалить — потому что для чемпионов с этим дела обстояли строго. — Каччан? — донеслось до него детское прозвище; этот голос он сейчас совершенно точно не желал слышать. И да, только один человек называл его так, заставляя Бакуго вынырнуть из своих мыслей и сердито поднять голову в направлении источника звука — боже, парень перед ним выглядел слишком соблазнительно в нарядном костюме и мантии. Кацуки вспомнил времена, когда они только поступили в Хогвартс: тогда единственной одеждой Деку были лишь грязные обноски его папаши-беглеца. Но сейчас? О, черт, костюм идеально подчеркивал его фигуру и делал его еще более горячим, будь он проклят. Как оказалось, черный цвет Деку шел — такими были его брюки и сюртук. На нем также хорошо сидела белая рубашка с пуговицами, а темно-зеленый галстук сочетался с его глазами. Похоже, девочки добрались до его волос и каким-то чудом уложили их… Теперь они даже выглядели более или менее опрятными. Пусть Деку и выглядел великолепно, сюда он пришел, очевидно, чтобы утереть нос Кацуки, ведь половинчатому-то он проиграл — Тодороки пригласил Изуку на бал первым. — Что тебе нужно, Деку? — выплюнул он, выказывая ему свое отвращение, чтобы скрыть, как на самом деле Бакуго радовался вниманию Изуку. Объект его тайных мечтаний склонил голову на бок — и Кацуки отметил, что его легкое движение выглядело до омерзения восхитительно — а затем Изуку печально сказал: — Ты выглядел одиноким. Кацуки отвел глаза, придерживая язык, чтобы случайно не вырвались слова, из-за которых он может потом сильно пожалеть, потому что Деку не был его парой. — Какая разница. — Где Урарака? — спросил Мидория, оглядываясь вокруг в поиске своей подруги из Пуффендуя. И, между прочим, то, что она была пуффендуйкой, совсем не свидетельствовало о ее слабости. Никто из Пуффендуя не был слабым. Кацуки усвоил это, сразившись несколько раз с девушкой на дуэли. Плюс, его лучший друг тоже являлся пуффендуйцем. Никто не может судить людей по их факультету. Ведь, глядя на Деку, вряд ли у кого могла бы промелькнуть мысль, что его определили в Слизерин; если, конечно, не основываться исключительно на эстетических предпочтениях. Если бы вы провели с Деку больше двух минут, вы определенно бы подумали, что он чистый пуффендуец — всегда позитивный и веселый — и сияет своей улыбчивой рожей, как сраное солнце. Следующей догадкой считался бы Когтевран, потому что веснушчатый парень задротил над учебниками слишком много. Тем не менее, Кацуки знал Изуку лучше, чем кто-либо другой, дольше, чем кто-либо другой — они с пеленок были вместе, и этот маленький кусок дерьма являлся истинным слизеринцем. Честолюбивый, хитрый, сильный лидер — он обладал теми главными качествами, которыми гордились на их факультете. Но вся эта фигня со стереотипами совсем не так важна! — Она пошла веселиться с девчонкой-жабой, — угрюмо пробормотал Бакуго. Его бросила даже его пара, променяв на какую-то шваль. — Тсую? — спросил Деку, приподняв брови. — Да, та сучка. Мидория с осуждением посмотрел на него. — Это некрасиво, Каччан. Тсую — и правда хорошая девушка. — Мне все равно, даже если у нее характер горного тролля, — парировал Бакуго, заставляя Мидорию закатить глаза. Однако Деку не выглядел удивленным, услышав, что круглолицая бросила его ради жабы; ему нужно будет позже сообщить этот факт Каминари и Мине. Два гриффиндорца слыли теми еще сплетниками, и никакие интриги не укрывались от их глаз. Казалось, они знали самые сокровенные тайны каждого. — Почему ты не танцуешь? — полюбопытствовал Изуку, напоминая Кацуки, что тот не был один. — Уверен, ты можешь найти себе другую пару: все в очередь выстраивались, чтобы потанцевать с тобой, ведь ты чемпион Турнира Трех Волшебников! «Все, кроме тебя», — хотел огрызнуться Кацуки, но вместо этого скрестил руки на груди и проворчал: — Я не хочу, блять, танцевать. — Не обижайся, Каччан. — Я не обижаюсь. Изуку приподнял уголки губ, сверкая своей улыбкой, которая предназначалась только ему одному; неважно, сколько дерьма она вынесла со стороны Кацуки, она всегда оставалась такой яркой. Сердце Бакуго на миг замерло, и легкий румянец появился на его щеках. Маленький подлец. Веснушчатый парень примостился рядом с Кацуки, и они оба наблюдали за танцующими в приятной тишине. Ну, тишине, пока Деку не раскрыл свои глупые, но, боже, такие манящие губы: — Урарака выглядит милой. Лицо Кацуки вытянулось. То есть Изуку может идти на бал вместе с папочкой-выпускником факультета Когтевран, невзначай бросить, что круглолицая выглядит милой, а сказать Кацуки какое-то простое дерьмо в качестве комплимента ему не под силу? Бакуго знал, что он был похож на бога в облике смертного, и Изуку обязан был хотя бы признать, что Кацуки выглядел так же чертовски классно, как круглолицая или половинчатый, если не лучше. — Ага, а что насчет меня? — завистливо спросил Бакуго, и Мидория обернулся, улыбаясь. В его глазах заплясали веселые искорки. — Ты тоже выглядишь мило, Каччан, — Изуку даже смел посмеяться над ним. — Я не это имел в виду, придурок! Мидория засмеялся сильнее. — Ты ублюдок, — прорычал он, давая ему подзатыльник. Затем он кисло добавил: — Почему ты не со своей парой? Вопрос застал Деку врасплох, и парень, похлопав глазами, смущенно улыбнулся. — О, ну, Тодороки, он там. Кацуки посмотрел в том направлении, куда указывал Изуку: Тодороки оказался прижат к стене в углу учеником из Дурмстранга — он специализировался на заклинаниях, связанных с ветром, которые являлись довольно мощными. Эта пикантная сцена с поцелуями — и не только — явно не предназначалась для глаз младших студентов. Какого черта?! — Я так рад за него! — ликовал Изуку, ничуть не огорченный тем, что его пара променяла его на врага всей школы! И Кацуки озадачился — нет, он совершенно не понимал, что происходит. Он-то не прыгал от радости, когда круглолицая уметнула к девочке-жабе, даже если они и выглядели счастливыми вместе. — Наш план сработал, — добавил Изуку, заметив, что Бакуго растерялся. — Ваш план? — спросил он осторожно. Кацуки видел множество планов Деку: к примеру, на втором курсе, когда Изуку сражался с Тодороки на дуэли, задрот заставил его использовать всю свою магию и преодолеть себя и его проблемы с отцом. Бакуго должен был признать: когда Шото прислушался к Деку, сражаться с ним и впрямь стало интереснее и веселее. Но, твою мать, он видел, в каком состоянии оказался Изуку, когда та дуэль окончилась: у него осталось множество шрамов, а правая рука сильно пострадала. Так что планы Деку не всегда можно было назвать лучшими. Слизеринец улыбнулся ему, прежде чем объяснить: — Тодороки подошел ко мне и попросил, чтобы я помог привлечь ему внимание Инасы. Ну, знаешь, чтобы он поревновал и все такое. Секунду… Что, простите? Лучше бы он ослышался. — Деку. — Это сработало, — его возлюбленный кивнул головой на пару, которая буквально пожирала друг друга. — Они хорошо смотрятся вместе. Тодороки сказал, что ему понравился другой чемпион, и он был уверен, что это взаимно, но тот по каким-то причинам не реагировал на него. Поэтому Тодороки придумал этот план: если пойдём на бал вместе, то он заревнует и начнет действовать, и, ну, та-да! Нет, кажется, Кацуки правильно расслышал. Вот придурок. — Ты тот еще кусок дерьма! — пробурчал Кацуки, и Изуку слегка сконфуженно взглянул на него. — Я? — Да, ты! — Почему? Бакуго оскалился, потому что — ну серьезно, как Деку не догадывался? — Я приглашал тебя потанцевать, но ты отказал мне, чтобы помочь двумордому пососаться с этим типом! Изуку, по крайней мере, как приличный человек, смутился и спрятал взгляд в пол, заламывая пальцы. — Ну, тебе потребовалось много времени, чтобы спросить, Каччан… Да, если оглядываться назад, Кацуки откладывал свое предложение до последней минуты… Как будто Бакуго вспомнил о чем-то ненужном и неважном под конец, как будто Изуку был ненужным, но нет, это не так. Кацуки точно знал, кого хотел пригласить — еще с того момента, как объявили о святочном бале, но он был слишком труслив, чтобы спросить, и откладывал просьбу все дальше и дальше, а потом разозлился, когда ему отказали, потому что он опоздал. На самом деле, подумав об этом, Кацуки понял, что ему повезло, что все происходящее оказалось обычной постановкой — Деку лишь для вида попрыгал вместе с половинчатым. Они были просто друзьями, и с Деку пошел не тот, с кем он согласился пойти, потому что ему кто-то нравится. У Бакуго еще оставался один шанс, и, черт, он не собирался снова упустить Деку! Кацуки встал и решительно протянул ему руку. Мидория озадаченно смотрел на него. — Я. И ты. Танцуем. Сейчас. Улыбка, его улыбка расцвела на веснушчатых щеках, и его глаза загорелись весельем, и что-то приятно скрутило Бакуго изнутри. — Я думал, ты не хочешь танцевать, — нагло усмехнулся Деку, хватая его за руку. — Клянусь Мерлином, Деку, — шикнул он без особой злости, поднимая Изуку с места и ведя в центр зала. И все прочие идиоты должны были расступаться перед ними, потому что сейчас Бакуго Кацуки собирался показать, как танцует настоящий чемпион со своей парой. Они прокружились вместе несколько песен, и Кацуки прижимал к себе стройное, подтянутое тело Изуку, крепко обхватив того за талию. Играла неспешная классика, и они двигались так, как когда-то показывал им профессор Цементос. Голова Изуку покоилась на твердой груди партнера, а Кацуки пристроил свой подбородок на его макушке. Бакуго был на седьмом небе от счастья: он наконец-то танцевал с тем, в кого был влюблен долгие годы. И он уничтожал взглядом каждого, кто хоть осмеливался смотреть на его Деку дольше, чем следует. Потом музыка резко ускорилась, и врубили гранж-рок. Школа пригласила какую-то популярную группу, и все ученики стали выкрикивать строчки и подпевать музыкантам. Атмосфера полностью переменилась за пару минут. — Давай свалим отсюда, — пришлось выкрикнуть Кацуки Мидории на ухо, когда какой-то мудак в третий раз сбил его с ног. Бакуго уже готов был показать всю мощь своей взрывной магии следующему человеку, который не собирался смотреть, куда прет. — Конечно, — согласился Изуку и ослепительно улыбнулся. Бакуго потащил Мидорию сквозь орущих людей, и каждый раз сжимал его руками крепче, когда какие-то придурки натыкались на них и уносили с толпой в другом направлении. Наконец, им удалось выскользнуть из бального зала, и Бакуго заметил, что среди них не было половинчатого и того парня-чемпиона из другой школы, но он даже и думать не хотел, чем они сейчас могли заниматься. Они вышли во двор, и все вокруг оказалось слегка припорошено снегом. Видимо, он пошел, когда они танцевали, а завтра, возможно, выпадет еще больше. — Какая прекрасная ночь, — зачарованно выдохнул Изуку, и Бакуго отпустил его запястье, чтобы переплести их пальцы. — Но не только она прекрасна сегодня… — прошептал Кацуки совсем тихо — скорее, для себя. Он не мог отвести глаз от завораживающего вида — от волшебной фигуры, что стояла рядом с ним. — Ха? — Изуку бросил взгляд в его сторону. — Ты что-то сказал, Каччан? Бакуго распахнул глаза, сам не в силах поверить в собственную оплошность, и поспешил исправить ее, буркнув раздраженным тоном: — Я сказал, ты еще не нашёл способ быть полезным? Однако, несмотря на его не особо лестное замечание, он не отпустил руки Изуку. — Эй, это подло, — выдохнул Мидория, притворно оскорбившись, но Кацуки знал, что тот совершенно не обиделся на него. Изуку дулся ровно в течение пяти секунд, а затем разразился заливистым смехом, ухмыляясь Бакуго. Когда Мидория успокоился и выдохнул, он спросил между делом: — Кстати, как проходит второе задание? Все никак не выдавалась возможность спросить раньше. — Дерьмово, — ответил Кацуки, вздохнув; он вспомнил загадку золотого яйца, которое он открыл в ванной старост. К счастью, ему удалось уговорить Ииду на ее посещение. — Оно сказало, что у меня отберут кое-что дорогое мне. — И ты уже выяснил, что это? Да. Он выяснил. Он не догадывался раньше, но сейчас он точно знал, какую драгоценность у него собираются отобрать. Это ты. — Нет, — солгал Кацуки, сжав свободную руку в кулак; он даже не хотел представлять, как эти ублюдки доберутся своими грязными руками до его Деку и фактически используют его любовь против него. Изуку вновь улыбнулся ему по-доброму и сказал: — Ох, уверен, ты обязательно разберешься с этим! Бакуго почувствовал, как краснеет от подбадривающих слов Изуку. И внезапно понял, что не может смотреть тому в глаза. — Естественно, черт возьми, я разберусь. Они постояли пару минут в тишине, счастливо наслаждаясь присутствием друг друга. Наблюдали за мягким снегопадом и взирали на живописный вид их школы. Тем не менее, Кацуки то и дело поглядывал на красивого парня, морально готовясь к тому, что он действительно хотел сделать. Идеальный момент. Он может сделать это. Сейчас или никогда, Бакуго. — Деку, — позвал он, и его голос звучал спокойно и мягко — от привычных грубых ноток не осталось и следа. — Да? — спросил Мидория, глядя на него и снова мило склоняя голову набок, и как и на балу, Кацуки захотел поцеловать его: сначала нежно, уговаривая открыть свои губы. А затем Бакуго желал изучить каждый сантиметр его рта, захватывая его язык и прикусывая нижнюю припухшую губу. Он хотел заставить его стонать, целуя его глубже, чтобы Изуку прижимался к нему так, будто вся его жизнь теперь зависела от Бакуго, и чтобы он так пристрастился к этому поцелую, и никогда не пожелал бы никого другого — только Кацуки. Бакуго хотел сделать это. И его желание правда шло от самого сердца. И в этот момент он нагнулся ближе первым. Бакуго осторожно обхватил лицо Изуку своими ладонями, и парень издал какой-то странный смущенный звук, но Кацуки не обратил на это внимания, затыкая его — кладя поверх его губ свои. Когда Бакуго отстранился, он понаблюдал за реакцией Изуку: поначалу глаза того распахнулись в шоке, и Кацуки уже было запаниковал, думая, что конкретно проебался. Но через несколько секунд Деку расслабился, сам целуя его в ответ и прикрывая глаза, когда Бакуго углубил поцелуй. В конце концов дыхание закончилось и им пришлось оторваться друг от друга. Оба тяжело дышали. Конечно, все прошло не совсем так, как представлял себе Кацуки, но у них еще было время — это только первый поцелуй с Изуку. Первый, но определенно не последний, потому что Кацуки не собирался отпускать его от себя так просто. — К-каччан… — пропыхтел Изуку. Его лицо пылало красным, и улыбка вновь расцвела на нем. Все еще чертовски прекрасен. — Никогда больше не танцуй ни с кем другим, Деку, — пробормотал Кацуки серьёзно, поглаживая пальцами его мягкие, ненормально прямые волосы, а другой рукой обхватывая талию и прижимая ближе. — Это был твой способ предложить мне встречаться? — дразнил его слизеринец, снова придвигаясь так, что их губы соприкоснулись. У Изуку они были дьявольски соблазнительные. И в своих мечтах Кацуки много-много раз представлял, как целует их. — Тц. Изуку отстранился, но недалеко — ему мешала рука Бакуго в его волосах. В его глазах промелькнул игривый блеск. — Давай, Каччан, скажи мне это, иначе мне придется пойти в следующий раз с Кири… Бакуго прервал его, целуя, и в этот раз получилось не так уж и нежно — ревность разгорячила Кацуки. Его раздражало даже думать о том, что Изуку мог пойти на свидание с кем-то еще, тем более с волосами-вместо-мозгов, даже если это была обычная шутка. Поцелуй вышел более страстным и грубым, чем первый. Кацуки заставил Изуку раскрыть его рот, чтобы его язык мог исследовать его. Кацуки еще как воспользовался этим шансом, сумев выбить из Изуку громкий стон прежде, чем разорвать поцелуй — оставляя Мидорию желать большего. У обоих парней перехватило дыхание; Кацуки уже чувствовал себя зависимым от чужих губ и прикосновений. Бакуго крепче сжал чужие пряди и, со всей серьёзностью посмотрев Изуку в глаза, спросил: — Изуку, ты будешь со мной встречаться? Деку улыбнулся, и Кацуки знал, что такая улыбка предназначалась только ему одному и никому больше. — Да, конечно, Кацуки. И в следующий раз именно парень Кацуки был инициатором их поцелуя. Быстро, целомудренно накрыв его губы своими, он отстранился. Бакуго улыбнулся ему в ответ и удовлетворенно закрыл глаза. И думал он о том, что возможно, сегодня — не худший, а пока самый лучший день в его жизни.
