Ловя улыбки

      Придерживая волосы рукой, чтобы не намочить, Вэнь Нин склоняется над водой. У берега поверхность лесного озера гладкая, словно стекло, и с такой же чёткостью отражает предметы. Вэнь Нин вглядывается в своё отражение. Он пытается улыбнуться измождённому, лишённому красок лицу, которое видит в воде, но губы не слушаются. От разочарования Вэнь Нину хочется плакать. И, возможно, вырвать с корнем парочку растущих у берега деревьев. Вместо этого он вздыхает — печальный звук, исторгнутый пустыми лёгкими, — и касается отражения кончиками пальцев. Лицо в воде становится размытым пятном, дрожащим от ряби, а затем его сменяет отражение безоблачного неба.       Вэнь Нин отодвигается от воды, но остаётся сидеть на берегу. Он думает об улыбке, такой красивой, что увидев однажды, уже не сможешь забыть её. Ради этой улыбки он готов умирать и восставать из мёртвых столько раз, сколько потребуется. Улыбка Вэй Усяня. Она согревает и утешает, она смущает и очаровывает, она вызывает неудержимое желание улыбнуться в ответ.       Вэнь Нин снова подбирается к воде и прижимает пальцы к губам, оттягивает и приподнимает уголки, пытаясь зафиксировать их в нужном положении. Его отражение демонстрирует кривую гримасу безумца, которую трудно назвать улыбкой. Руки Вэнь Нина опускаются, а следом и уголки его губ. Бесполезно. Сколько Вэнь Нин ни пытался, ему так и не удалось заново научить губы складываться в улыбку. Окоченевшие после смерти мышцы превратили лицо в неподвижную маску. Ни боль, ни радость, ни любовь — ничто из этого Вэнь Нин теперь не в состоянии выразить через мимику. Из-за чего, несмотря на нечеловеческую силу, он временами чувствует себя совершенно беспомощным. Ему всегда было нелегко облекать свои эмоции и мысли в слова, но прежде он хотя бы мог ответить улыбкой на улыбку. Про таких, каким он был при жизни, говорят «всё на лице написано». Но что можно прочесть по его лицу теперь? Собственное отражение подсказывает, что либо ничего, либо ничего хорошего — в зависимости от состояния тёмной энергии, циркулирующей в его теле. А Вэнь Нину всего лишь хочется вновь улыбнуться любимому человеку. Хочется так сильно, что каждую отражающую поверхность он использует для тренировок. В такие моменты он, должно быть, выглядит нелепо. Вэй Усянь наверняка смеялся бы до слёз, если б застал его строящим гримасы своему отражению. При мысли об этом Вэнь Нин невольно начинает оглядываться по сторонам, не мелькнёт ли среди деревьев знакомая фигура? Нет, вокруг ни души. Не зря он забрался в самую глухую часть раскинувшегося на горе леса, здесь никто не нарушит его уединение. Он ссутуливается, обнимает колени и ещё какое-то время сидит у воды, погружённый в тягостные раздумья.       Но когда на противоположном берегу возникает силуэт в развевающихся тёмных одеждах, печаль Вэнь Нина рассеивается, словно тучи, изгнанные весенним солнцем.       Заметив его издалека, человек машет ему рукой. Задорный голос проносится над водной гладью: «А-Нин, так вот где ты прячешься!»       Даже не видя лица зовущего, Вэнь Нин без труда представляет улыбку, сопровождающую эти слова. Он поднимается на ноги и машет Вэй Усяню в ответ, наблюдая, как тот ловко перелетает через поваленное дерево и пересекает поросшую ароматными травами поляну.       — Отыскать это место было непросто, — жалуется Вэй Усянь, приближаясь к Вэнь Нину с обиженным видом. — Неужто тебе так приелось моё общество, раз ты решил сбежать от меня в лес?       Удивлённый таким вопросом Вэнь Нин путается в словах, пытаясь опровергнуть это предположение, пока не замечает лукавую улыбку Вэй Усяня. Молодой господин дразнит его — в который раз, а он — в который раз — попался.       — Молодой господин Вэй, — только и может сказать Вэнь Нин, надеясь, что в его голосе звучит не одна лишь беспомощность, но и толика укора.       В ответ Вэй Усянь смеётся — что за восхитительный звук! — и опускается на травянистый берег озера. Ладонью хлопает по земле рядом с собой, приглашая Вэнь Нина присоединиться. Тот послушно садится, вытянув ноги так, что подошвы сапог почти касаются воды.       Несколько минут они сидят в молчании, слушая жужжание насекомых и шорох ласкаемых ветром деревьев.       — Здесь так тихо, что меня начинает клонить в сон, — Вэй Усянь, неспособный подолгу молчать, первым нарушает тишину. Он с зевком потягивается, а затем кренится набок, пока его голова не оказывается у Вэнь Нина на коленях. — Побудешь немного моей подушкой?       Вэнь Нин смущённо отводит взгляд от его лица, непостижимым образом сочетающего распутность и невинность, и бормочет:       — Да, конечно.       Он слышит тихий смешок, после которого следует почти минута возни в районе его коленей, но не решается повернуться, пока Вэй Усянь не успокаивается, устроившись со всем возможным комфортом. Когда его дыхание становится размеренным и тихим, Вэнь Нин застывает неподвижным изваянием, опасаясь потревожить сон своего господина.       Он разглядывает лицо спящего Вэй Усяня — прекрасное, но отмеченное печатью пережитых утрат. Единственное, что Вэнь Нину под силу, это не стать очередной утратой. Оставаться рядом, пока Вэй Усянь желает его присутствия. Безотказно являться на каждый его зов. Быть его верным слугой. И сейчас для Вэнь Нина нет большего счастья.       Он ласковым прикосновением убирает со лба Вэй Усяня прядь волос, без всяких заклинаний околдованный минутами тихой радости и покоя.       — Чему ты улыбаешься?       Сонный голос Вэй Усяня лишь немногим громче дыхания, но Вэнь Нин от неожиданности вздрагивает и в изумлении прижимает ладонь к губам, пытаясь нащупать улыбку. Увы, бескровные губы по-прежнему лишены былой подвижности. Его ладонь бессильно опускается на землю.       — Я в самом деле… улыбался? — шепчет он. — Но этого не может быть.       Вэй Усянь, дремавший на боку, переворачивается на спину, чтобы получше рассмотреть его лицо. Протягивает руку и касается губ Вэнь Нина пальцами, терпко пахнущими древесной смолой.       — Ну не привиделось же мне во сне.       Вэнь Нин мягко прижимает его пальцы к своим губам, чтобы запечатлеть благоговейный поцелуй.       — Вот! — драматично восклицает Вэй Усянь. — Ты снова улыбнулся. И теперь станешь утверждать, что это неправда? Вэнь Нин, уж не насмехаешься ли ты надо мной? — он с комичным подозрением прищуривается.       Вэнь Нин задумчиво переплетает пальцы с пальцами Вэй Усяня. Несколько мгновений назад его губы были накрыты чужой рукой, так что даже сложись они в улыбку, её нельзя было бы увидеть. Он пытается объяснить это Вэй Усяню, но тот, ещё толком не дослушав, принимается нетерпеливо махать свободной рукой.       — Я не говорил, что ты улыбался губами. Твои губы могут оставаться неподвижными, но что-то в лице и взгляде меняется, когда тебе радостно или весело, — уверенно заявляет он. — Чем не улыбка?       От его слов в груди Вэнь Нина разливается тепло. Именно благодаря этому теплу надежда на то, что однажды он сумеет снова улыбаться Вэй Усяню, не угасает. А до тех пор не стоит беспокоиться о том, как донести свои чувства. Ведь его понимают лучше, чем он мог представить.