Соприкосновение двух миров. Часть 2: Счастье - всего лишь пыль в глаза

      – Что делаем? Нападаем или ждем?       Поймав на себе выжидающие взгляды подчиненных, Сасори выглянул из-за камня и еле заметно ухмыльнулся; а вот и новый материал для искусства.       В нескольких сот метрах от них в тени деревьев находился небольшой отряд, который им приказано обезвредить и привести в деревню, дабы судить. Но тонкий намек в голосе Главы ясно дал понять – этого делать не нужно. Всякую шваль в своей деревне он не потерпит, поэтому желательно сделать так, чтобы этих людей больше никто не увидел. И Сасори с превеликим удовольствием выполнит этот приказ, пополнив свою коллекцию парочкой занимательных экземпляров. С очень редкими умениями.       – Напа…       И он даже договорить не успел, как вдруг по округе разлетелся до жути знакомый и очень радостный голос. А затем, буквально через мгновение, на горизонте, загораживая солнце, появилась... огромная птица!       Да быть этого не может! Акасуна даже рот от удивления приоткрыл, когда узрел появление одного блондинистого чуда.       – Кац!       На опешивший отряд нукенинов упало несколько бомб и буквально через секунду от “занимательных экземпляров” осталось лишь название и кровавое месиво; никто не выжил - и даже руки целой не осталось.       Отряд кукольников тут же попятился назад, в легкой панике смотря на всемирно известного психа. А еще командира Подразделения Подрывников Ивы, которому только повод дай что-нибудь взорвать - всё с землей сровняет.       – М-миссия, получается, закончена? - один из юнцов с надеждой посмотрел на Акасуну, который на это лишь тяжело вздохнул; вот вечно этот мальчишка всё портит.       – Выдвигайтесь, я догоню, - и было это сказано настолько холодно и сурово, что ни у кого даже вопросов не возникло. Раз начальство приказывает, зачем с ним спорить?       Как только отряд ушел на достаточное расстояние, Сасори поднялся с земли и, отряхнув свои штаны, с абсолютно невозмутимым лицом вышел из укрытия. Дейдара, любующийся своим творением, даже слегка опешил, когда уловил знакомую чакру...       ...напарника.       – Дана..? - ошарашенно вперился взглядом в человека, внезапно возникшего в поле его зрения.       – Ты чего там? - Куроцучи осторожно подползла к парню и в ту же секунду отпустила челюсть к спине глиняной птицы. - Этот тот, кто я думаю?       Дабы окончательно убедиться, что это не иллюзия, блондин смахнул с лица челку и коснулся устройства на глазу. Пальцы настроили картинку, сделав ее более четкой, и буквально через мгновение округа снова содрогнулась от радостного вопля.       – Дана! Это Вы! - под опешивший взгляд Куроцучи спрыгнул на землю и на всех порах понесся к живому напарнику. А Сасори даже с места не сдвинулся, когда понял, что сейчас будет. И позволил парню сковать себя в медвежьих объятиях, которым он был даже рад. Ну так - совсем чуть-чуть; до еле заметной улыбки в уголках рта.       – Дейдара, я сейчас точно умру, если ты меня не отпустишь.       Услышав это ворчание около уха, блондин заорал еще сильнее, но... отпустил товарища, понимая, что своей щенячьей радостью может действительно убить Акасуну. А этого совершенно не хотелось допускать.       – Как... Где... Откуда Вы...       Сасори тихо вздохнул, предчувствуя допрос с пристрастием, после чего перевел недоверчивый взгляд к девице, которая осторожно двигалась в их сторону. Словно боялась.       – Это кто? - сухо поинтересовался, отчего Тцукури тут же пришел в чувства, вернув себе невозмутимость в лице.       – Моя напарница и... девушка, хм, - как-то неловко закончил, заставив Сасори удивленно хмыкнуть и перевести свое внимание на Куроцучи.       – Значит ты тоже решил вернуться в родную деревню... - тихо протянул, совершенно не ожидая таких новостей. Ладно Итачи остепенился. Но вот чтобы Дейдара стал снова служить Ивагакуре...       Хотя, чем его ситуация отличается от его? Поэтому тут даже удивляться не стоит - видимо, каждый представитель их организации решил начать жизнь с чистого листа. Более... светлого и спокойного.       – А Вы чего тут? И где Настя? Когда я Вас видел в последний раз, то...       Сасори быстро выставил ладонь вперед, прерывая этот бессвязный поток слов; слишком шумный и нетерпеливый.       – Ты торопишься? - и красноречиво выгнул бровь, показывая, что им есть что обсудить. Но только наедине.       – Нет, - Дейдара отрицательно мотнул головой и посмотрел на внучку Цучикаге, остановившуюся на полпути к их дуэту. - Возвращайся обратно... Я тебе потом всё объясню, хм, - с нажимом произнес, когда Куроцучи попыталась ему что-то возразить.       Осознав, что все ответы она получит в более безопасной обстановке, девушка коротко кивнула и вместе с клоном парня отправилась обратно в Иву; там безопаснее.       – Тут неподалеку есть небольшое поселение, - Дейдара мотнул в куда-то на северо-восток, к границе двух стран. - Как раз можно поговорить в более спокойной обстановке.       Сасори на это лишь коротко кивнул и в полном молчании двинулся за своим напарником.       ...в баре нынче было на удивление тихо и немноголюдно, что полностью устраивало двух бывших акацук. Сидя в самом дальнем и темном уголке этого заведения, они неторопливо распивали уже третью бутылочку саке и в размеренном темпе обсуждали свою новую жизнь. А Дейдара еще не переставал разглядывать живую руку напарника, которого ему удалось увидеть человеком! Не куклой, а живым созданием из плоти и крови! Все-таки не зря он начал новую жизнь.       Опустив на стол пустую пиалу, Акасуна грубо выдернул руку из цепких пальчиков Тцукури и тяжелым взглядом показал, что ему это уже надоело. Он не экспонат в музее, который можно бессовестно лапать!       – У тебя с этой девушкой всё серьезно? - хмуро спросил, отчего Дейдара чуть саке не подавился. Быстро убрав чашечку со спиртным, парень ошарашенно уставился на напарника, который стал... человечнее?!       – Хидановы яйца, это точно Вы, Дана?       Сасори тихо вздохнул и незаметно мотнул головой; начинается.       – Не язви, а то в марионетку превращу. У меня как раз есть свободное место, - и сощурил глаза в осязаемой угрозе, заставив Дейдару усмехнуться.       – А нет, ничего в этой жизни не меняется, хм. Ну а если серьезно, то... я и сам не знаю, чего хочу от этих отношений, - подпер голову рукой и в глубокой задумчивости стал раскручивать пиалу на столе. - С Куроцучи мне хорошо. Все-таки мы выросли с ней, были лучшими друзьями. Поэтому никто, кроме нее и Вас, не знает меня настолько хорошо.       Губы кукольника исказились в подобие улыбки, а в глазах сверкнул лукавый огонек.       – Оу, ну ты прости, я уже занят.       Дейдара тут же покачал головой, в непонимании разглядывая своего слишком эмоционального напарника.       – Нет, Вам точно где-то неправильно шестеренки подкрутили...       – Завались.       – Но я всё равно очень рад, что Вы живы, - с улыбкой добавил, после чего наполнил их пиалы и передал одну Сасори. - И теперь безумно хочу увидеть Ваших детишек. Надеюсь, они будут не такими ворчливыми, как Вы, - и поморщился, когда по горлу начал растекаться жидкий огонь. - Когда планируете потомство заводить, хм? А то первые две сестры уже родили. Осталась теперь Настя.       Акасуна со вздохом пожал плечами, мыслями устремляясь к своему маленькому ангелу. Он не видел ее всего несколько дней, а уже безумно соскучился. И эти вопросы лишь сильнее распаляют его грусть по жене. И... мечтам потискать своих же детишек, которых он будет превозносить как что-то бесценное - то, что дороже и важнее его искусства...       – Дети? Не знаю... - и пытливо посмотрел на парня, заставляя того принять серьезное выражение лица. - Скажи, ты планируешь в Иве остаться или отправишься в Узушио?       – С чего такие вопросы, хм?       – Просто ответь.       Дейдара недолго подумал и, поморщившись, с ноткой надменности ответил.       – У меня стойкая неприязнь Учих, поэтому, пожалуй, останусь в Ивагакуре. Да и делать мне нечего в Водовороте... А вот Вам я бы посоветовал отправиться туда.       – Почему? - сразу уточнил, хмуря брови на переносице.       Бегло осмотревшись по сторонам, Дейдара наклонился вперед и заговорщически прошептал:       – Я Вам этого не говорил, но поговаривают, что даймё Ветра очень хочет войны. Но маленький Каге ему в этом очень мешает...       – Откуда информация?       – Неважно. Просто знайте, что вскоре в Суне станет совсем не безопасно.       Услышав его, Сасори откинулся обратно на спинку стула и, положив протез на стол, вернул на лицо маску глубокой и очень тяжелой задумчивости.       – Я тебя понял. Значит Узушио.       

***

      Ludovico Einaudi, Federico Mecozzi, Redi Hasa - The Path Of The Fossils Day 2       Напряженный взгляд голубых глаз был устремлен к пылающему горизонту, за который закатывалось вечернее солнце. Небо и бескрайняя пустыня окрасились оранжево-розовые тонами, предвестив о скором приходе ночи. И тишины, которую она не перестает слышать каждый раз, когда заходит в пустую и холодную спальню…       Вдруг на плечо опустилась мужская рука, прикосновение которой моментально вырвало Настю из омута тяжелых мыслей. Проморгавшись, девушка повернула голову в сторону подошедшего и сразу столкнулась с волнением в его глазах.       – Тебя что-то беспокоит? – и невольно вцепился пальцами в хрупкое плечико, пытаясь хоть как-то помочь справиться с ее тяжелыми думами.       Бывшая Громова недолго подумала над словами Гаары, а затем невольно опустила взгляд на свой плоский живот. Пока плоский, ибо через пару месяцев он заметно увеличится, и тогда все поймут, что в чете Акасуна будет пополнение…       – Нет, просто думаю о предстоящем визите даймё, - с улыбкой соврала, отходя от окна и… оставляя своего Главу одного.       Тихо вздохнув над ее нежеланием разговаривать, Собаку но присел на подоконник и в глубокой задумчивости посмотрел на тени, которые начали укутывать его деревню в черный саван.       – Он очень неожиданный, - хмурым голосом подтвердил; Настя согласно угукнула.       Девушка опустилась в кресло Главы, на что парень даже слова не сказал, и еще раз просмотрела свиток, который они получили сравнительно недавно.              Уважаемый, Казекаге,       сообщаем Вам, что через неделю в Вашей деревне состоится встреча даймё стран Ветра и Земли…              – Мне казалось, о таких встречах должны сообщать как минимум за месяц… - тихо протянула, когда начала задумчиво потирать подбородок, не отрывая глаз от странного послания. - Не нравится мне это.       – Почему? – Гаара сразу отозвался, устремляя пытливый взгляд к своей помощнице. И просто девушке, о которой он с каждым днем думает всё больше и больше. И с момента ухода Сасори из деревни эти мысли стали донимать его еще сильнее. Ведь Настя сейчас одна. Без мужа. И поддержать в столь одинокий и холодный час может только он…       «А ты мозгами немного пораскинь. С момента твоего вступления в должность Каге в деревне начали происходить странные вещи. И если бы не твоя ненаглядная, то я сомневаюсь, что вы бы смогли обнаружить эти несостыковки в бюджете. Сечешь?» неожиданно в голове раздался не ехидный или насмешливый голос, а совершенно серьезный и, он бы даже сказал – настороженный. Словно биджу что-то волнует и заставляет на время отбросить свою извечную веселость.       – Думаешь, кому-то сверху не нравится моя кандидатура? – неожиданно спросил, обращаясь не к девушке, а к своей шизофрении. Вот только Настя это приняла на свой счет и сразу утвердительно кивнула.       – Именно. При твоем отце такого не наблюдалось. А вот когда ты стал Каге, то уровень хищения из бюджета резко возрос. И…       – Усилилась деятельность шпионов, - тяжелым вздохом закончил ее мысль, которая подводила к нехорошему итогу. Ведь если кто-то начал активно копать под него, то это дело явно не закончится обычным отстранением…       Может кто-то хочет подставить меня? подумал он и опустил озадаченный взгляд на свои руки, которыми он всегда старался нести этой деревне лишь добро. Защита жителей Суны была всегда превыше всего. Но, видимо, он не такой уж хороший Каге, раз позволил очернить свою репутацию.       – Гаара?       Парень тихо хмыкнул и устремил выжидающий взгляд к девушке, которая смотрела на него с некой потерянностью и безысходностью.       – Ты думаешь, война действительно будет?       – Будет, - честно и без всякой утайки, отчего женское лицо моментально накрыла маска грусти и печали.       Настя понятливо покивала и, откинувшись на спинку кресла, в глубокой задумчивости посмотрела в пустоту, где сразу начали всплывать образы войны и смерти. Детской смерти, которой никак не избежать. Особенно в мире, где один только бой может унести жизни целых селений. А что уж говорить о войне…       Рука невольно легла на живот, и в голове начали роем носиться мысли о будущем, которое для такой слабой и никчемной девчонки может вообще не настать. А если она еще и родит…       – Но я сделаю всё возможное, чтобы Сунагакуре держал нейтралитет.       Уловив непоколебимую уверенность в голосе Главы, девушка не смогла сдержать благодарной улыбки, рожденной этими словами.       – А я тебе помогу, - решительно ответила и резко вскочила с кресла, дабы подготовить всё к скорой встрече двух даймё.       Вот только в тот момент, когда она оторвалась от мягкой сидушки, перед глазами всё внезапно потемнело, и девушка попыталась ухватиться за стол. Пальцы скользнули по кипе бумаг и с шелестом отправили их на пол. А сама Настя неожиданно оказалась в крепких объятиях, которые спасли ее от падения.       – Ты чего? – вдруг раздалось у самого уха, чего она практически не заметила, ибо сознанием находилась где-то далеко отсюда. Тело пробивала мелкая дрожь, а сил совершенно не осталось, отчего девушка просто обмякла в объятиях Главы.       Осознав, что она даже говорить нормально не может, Гаара быстро подхватил этого ангела на руки и отнес к диванчику, куда аккуратно вогрузил ее хрупкое тело.       – Насть? Ирьенина позвать? – пощелкал пальцами у нее перед носом, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание.       Постепенно с глаз сошла пелена, и взгляд прояснился, что сразу позволило девушке отрицательно замотать головой.       – Просто… просто воды принеси, - еле слышимо прошептала, смотря куда-то сквозь парня. Не на его обеспокоенное лицо, а на…       …ворон? удивленно подумала, когда заметила черное пятно на люстре.       Уловив слабый всполох уже знакомой чакры, Гаара медленно поднял голову и со смесью удивления и подозрения посмотрел на призывное животное Итачи. Как только птица поймала на себе два пытливых взгляда, она спикировала вниз и опустилась на подлокотник возле женской головы. А затем, бросив маленький свиток девушке в ладошку, с громким карканьем растворилась в облаке дыма, оставив пару в сильном замешательстве.       – Не знал, что ты знакома с Учиха… - Собаку но озадаченно протянул, пытаясь понять, что же Итачи могло понадобиться от Насти – помощницы самого Каге.       Неужели…       …шпион?       – Он давний друг моей… семьи, - с запинкой ответила, после чего присела на диванчике и, быстро развернув послание, начала бегло водить глазами по аккуратно выведенным строчкам.       А Гаара, решив убедиться, что в этом деле точно нет второго дна, создал песчаный глаз и незаметно отправил его девушке за спину. Дабы успокоиться на ее счет. Ведь в силу поступающих донесений о новых шпионах он, как Каге, не имеет права так просто списывать всех со счетом.       Даже девушку, которая ему нравится…              Дорогая Настя,       я долго думал над тем, писать тебе или нет. Но ввиду недавних событий решил, что ты должна знать.       С чего бы начать? Ну, во-первых, можешь поздравить меня – я стал отцом. А ты тетей. Трижды.       Да, твои сестры также попали в этот мир, и сейчас они находятся вместе с нами в Конохагакуре. Саша и Катя в полной безопасности. Твоя старшая сестра недавно родила двух прекрасных мальчиков. И ты никогда не поверишь, кто стал отцом. Лидер и Обито. Вместе.       Что касается Кати, то недавно она родила девочку. Родной отец не я, но для меня это неважно. Вскоре мы поженимся с твоей сестрой, и этот ребенок станет моим официально.       Я бы мог рассказать тебе больше, но думаю, лучше это сделать при встрече. Про тебя сестры еще не знают – я не стал им ничего рассказывать, так как у них сейчас и без этого проблем хватает. Но очень надеюсь, что ты оставишь Суну и переберешься в Узушиогакуре.       Почему именно этот остров? Ну, во-первых, вскоре мы покинем Коноху, так как тут явно назревает что-то нехорошее. А во-вторых, Узукаге – это и есть наш Лидер. Не спрашивай, как это получилось. Просто знай, что клан Узумаки, в особенности Нагато, охотно примут тебя и защитят.       Думаю, как помощница Казекаге, ты слышала о довольно напряженной обстановке в мире. И сейчас самым безопасным местом будет именно Узушио. Ибо там соберется наша организация.       Настя, прошу – не медли, а отправляйся в Страну Водоворота как только получишь это письмо. Если бы была возможность, то я бы сам тебя забрал. Но, к сожалению, я сейчас никак не могу оставить Катю. Поэтому делай, что хочешь, но переубеди Акасуну оставить Суну.       И чтобы окончательно убедить тебя, скажу одну вещь:       Ваш отказ вступить в альянс был воспринят Мадарой очень негативно       Как человек, близкий к политике, ты понимаешь, что это значит. Поэтому мой тебе совет – отправляйся к сестрам. С Сасори или без – неважно. Это твоя жизнь.       Не позволяй манипулировать собой. Иначе тьма окончательно поглотит тебя       

Твой верный и надежный друг,

      

Итачи

      

      

Когда прочтешь это письмо – уничтожь его, ибо я на свой страх и риск сообщил тебе закрытую информацию.

      

      На аккуратно выведенное слово упала горячая капля отчаяния, превратив буквы в размытое пятно. Заледеневшие пальцы до белых костяшек вцепились в исписанный пергамент, а некогда живые, ясные глаза превратились в две пустые ледышки.       Тяжело дыша, Настя медленно оторвала глаза от послания и в абсолютной прострации посмотрела на застывшего в непонимании Гаару.       – Они живы… живы… - дрожащим голосом прохрипела, задыхаясь от тех эмоций, что душили ее изнутри. И были они столь оглушительными и тяжелыми, что девушка напрочь лишилась ощущения реальности. Мир моментально потускнел, лишившись всех ярких и живых красок, и на горизонте ее жизни замаячила грязная, облепленная обманом и ложью мысль о том, что она живет с лицемером – эгоистом, который думает только о себе.       – У тебя есть сестры?       Встретившись с недоумением, что горело в бирюзовых глазах, Настя недолго посидела в абсолютном молчании, а затем, осознав всю глубину этой ситуации, нарушила тишину безрадостной усмешкой.       – Есть, - и, прикрыв глаза, засмеялась так безумно и истерично, что Гаара сразу пришел к пониманию – сейчас произошло что-то поистине страшное.       «Смотри-ка, а наша девочка не так проста, как казалось на первый взгляд. И Узукаге знает, и с кланом Учиха имеет тесные связи… Подозрительно всё это…»       Лицо Каге тут же накрыла глубокая задумчивость, а слегка напряженный взгляд упал на то самое послание, в которое девушка продолжала цепляться мертвой хваткой.       «Думаешь, шпион?»       «Нет-нет, здесь явно что-то другое, но вот что… - Шукаку задумчиво прорычал, хмуро вглядываясь в песчаный горизонт своей клетки. - Я бы на твоем месте попробовал вывести ее на чистый разговор. А если не получится, то предложи свою помощь в воссоединении с сестрами…»       И тут Собаку но изумленно распахнул глаза, осознав, к чему ведет биджу.       «Ты предлагаешь мне выслать ее из Суны в… Узушио?! Серьезно? А не ты ли…»       «Не будь глупцом, Гаара. Ты разве не видел, что написал этот Учиха. Отказ от подписания военного соглашения с Мадарой не прошел бесследно. И теперь Суна находится в списке неугодных для него игроков…»       Услышав, что Ичиби назвал его по имени, - а это происходило крайне редко, - Гаара сразу принял крайне серьезное выражение лица. Руки скрестились на груди, и парень подпер подбородок кулаком, начиная хмуро смотреть в пустоту перед собой.       «Сейчас мы, по сути, оказались в изоляции от остального мира. Соседние страны вступили в альянс со Страной Огня. Ивагакуре продолжает держать нейтралитет. Центр Какурезато сплотился, и в случае войны будет представлять серьезную для нас угрозу. Но если заключить мирный договор с Узушиогакуре…»       «Который по нашим данным уже имеет договоры с Ивагакуре, Кумогакуре и остальными странами на востоке»       «…то мы можем создать серьезное подспорье против альянса Мадары. К тому же Коноха уже давно лишилась своего биджу, что уже сильно бьет по их военной силе»       Гаара утвердительно кивнул сам себе, полностью соглашаясь со своими мыслями, после чего перевел на девушку осознанный взгляд. Настя продолжала сидеть на диванчике, вот только она больше не смеялась. Да и вообще не подавала признаков жизни, словно ее здесь и не было.       Но так казалось лишь на первый взгляд, ибо на этот раз бывшая Громова (а может уже и нет…) не ушла в себя. Не окунулась в омут страхов и тревожных мыслей, которые настоящим роем носились у нее в голове. Она просто сидела и думала. А еще плакала. Плакала так горько и отчаянно, что письмо Итачи уже насквозь пропиталось ее горечью и непониманием…       За что?       Почему Сасори поступил с ней так жестоко и бесчеловечно?       Эгоистично?       Почему утаил правду? Какой ему прок от этой лжи? Не захотел покидать Суну?       Или здесь замешано что-то другое?       – Насть.       Заплаканные глаза, в которых зияла беспросветная пустота, поднялись на парня, который стоял в шаге от нее. И смотрел он так спокойно и бесстрастно, что она сразу отмела от себя все эти мысли и сконцентрировалась на одной единственной.       Вернуться к сестрам       – Ты прочитал? – и махнула письмом, содержимое которого уже явно было известно Главе.       Гаара в ответ тихо вздохнул и бесшумно присел на диванчик возле девушки. А затем, недолго подумав, забрал свиток из ее холодной и подрагивающей руки, которую сразу заключил в свой теплый, шершавый плен.       – Я не знал, что ты знакома с Узукаге, - тихим голосом начал издалека, успокаивающе массируя нежную кожу большим пальцем.       И его непоколебимое спокойствие, его мягкий взгляд, которым он заглядывал прямо в душу, на какое-то время уняли эту боль, что липкой паутиной растекалась по душе.       – Я тоже только сейчас узнала… - безрадостно усмехнулась. - Как и о том, что у меня есть племянники.       Губы невольно дрогнули в ласковой улыбке, и пустые глаза моментально потеплели и наполнились нежностью. Она стала тетей…       – Они всё это время были так близко. А я… я уже даже надеяться перестала, что когда-нибудь вновь их увижу.       Настолько горько и потерянно, что Гаара позволил себе окончательно перейти ту самую черту, которую он сам провел между ними. Его рука скользнула по хрупким плечикам и мягко прижала к себе это сосредоточие потерянности и безысходности. И Настя, разбитая полученной новостью, покорно упала в объятия единственного человека, который сейчас так удачно оказался рядом.       Голова легла к нему на плечо, и холодные пальцы переплелись с его горячими, от которых исходило не просто тепло – а поддержка. Обыкновенная поддержка, которая дала возможность осмыслить произошедшее и прийти к стойкому пониманию, что ей делать.       К чему теперь стремиться…       Гаара удивленно хлопнул глазами, когда девушка внезапно отстранилась от него и с легкой улыбкой попрощалась. А затем просто вышла за дверь, забрав с собой то мягкое и успокаивающее тепло, о котором он начал грезить как ненормальный. И сейчас, когда в голове зародилась нехорошая мысль, что она может уйти, Собаку но внезапно ощутил себя одиноким. Прямо как в детстве. Прямо как в те времена, когда его все боялись и презирали.       И называли монстром…       Тяжело вздохнув, Казекаге бесшумно поднялся с диванчика и прошел к своему столу, где его ждала работа – то единственное, что дарит ему ощущение нужности. А еще избавляет от унылого одиночества и понимания, что такими темпами он всю жизнь проживет один. Без любви и тепла. Тепла той, которая вскоре покинет эту деревню.       И сделает это навсегда…       Пальцы развернули послание Итачи, и холодные глаза стали быстро бегать по расплывшимся строчкам.       «И что же это за организация такая?»              

***

      Ludovico Einaudi - Campfire Var. 2 Day 7       Пребывая в глубокой и очень тяжелой задумчивости, Сасори переступил порог своего дома и сразу остановился. Дверь с тихим скрипом прикрылась, и внутри вновь повисла звенящая тишина. И только тиканье настенных часов говорило о том, что этот мир не умер и не застыл. Он просто пребывает в состоянии ночного покоя, который пробрался в каждый уголок этой деревни.       Акасуна устало вздохнул и, скинув с себя обувь, бесшумной поступью двинулся на кухню, где ощущался еле уловимый источник чакры. Пройдя в помещение, освещаемое лишь тусклым светом настольной лампы, парень в легком замешательстве приблизился к своему ангелу, что сидел за столом.       – Ты чего еще не спишь? – и попытался заключить девушку в теплые объятия, как вдруг та резко вскочила со стула и отошла от него на шаг назад. Мужские брови сомкнулись в искреннем непонимании, и на душе зародилось нехорошее предчувствие, что в его отсутствие произошло что-то серьезное. Ибо чем он мог удостоится такой холодной и сердитой встречи?       Сасори терпеливо вздохнул и покорно присел на стул, который до этого занимала его супруга.       – Я тебя внимательно слушаю, - и, положив руку на стол, пытливо посмотрел на любимую, отчего женское лицо исказилось еще большей злостью и негодованием.       Но Настя сдержала этот безумный порыв. Не закричала, не кинулась на него с кулаками. А просто прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и посмотрела на мужа уже с большим спокойствием и… грустью. Безмерной, удушающей и приносящей неимоверные муки на ее маленькое сердечко.       – Ты знал о моих сестрах? – пустым голосом нарушила повисшее между ними молчание и моментально прошлась безрадостным пониманием в глазах Акасуны.       – Знал.       Честно и совершенно спокойно. Словно это такая мелочь, – правда о ее семье, - что она даже огласки не подлежит. Так, еще одна бесполезная новость, которая не достойна внимания великого Мастера и… эгоиста.       Горькая усмешка, и Настя отводит взгляд, не в силах смотреть на этого лицемера.       – И почему не рассказал?       Голос дрожит, глаза щипит от горьких слез, которые безумно рвутся наружу. Но она терпит – до боли впивается ноготками в нежную кожу ладошек, дабы не расплакаться. И не показать себя еще более слабой и никчемной.       – Посчитал нужным не говорить.       И опять настолько безразлично, что девушка резко отворачивается и позволяет бесшумным ручейкам обиды и горечи заструиться по своим щекам.       Посчитал       Прозрачные бусинки начали сыпаться на каменный пол, окончательно разбивая ее веру в людей. Глухая стена отрицания рушится, и к ней приходит понимание, что Сасори такой же, как и ее отец. Обманщик, лицемер. Человек с маской добряка, за которой скрывается эгоист с самомнением бога.       Он посчитал…       – И… и… кто тебе…       Вдруг на плечи опускаются ладони, заставляя голову опуститься еще ниже, а тело сжаться в маленький комочек отчаяния и непонимания.       За что он поступил с ней так жестоко? Зачем обманул? Она же верила ему. Доверяла как самой себе. А он…       – Насть, пойми, что это было сделано для твоего блага.       Настолько мягко и тепло, что эмоции окончательно берут верх, и она срывается. Пытается вырваться, но мужские руки быстро притягивают ее к себе, не позволяя сбежать. А потом у самого уха раздается тихий шепот. Он что-то говорит, объясняет, но она его совершенно не слушает. Просто не хочет ощущать на себе липкую грязь этого обмана и лицемерия. И от этого начинает кричать. Требовать отпустить ее и больше не прикасаться.       Ей больно. Больно там, где когда-то горела безграничная любовь и преданность. И была она столь всепоглощающей, что теперь, лишившись ее, внутри стало пусто. Эти теплые чувства просто вырвали с корнем и не оставили ничего. Лишь горькое осознание, что любимый человек обманывал ее. А она ведь верила ему больше жизни…       Ощутив, что женское тело перестало содрогаться от безудержного рыдания, а попытки вырваться прекратились, Сасори аккуратно развернул к себе любимую и…       …осознал, что это конец.       – Насть? – осторожно позвал, заглядывая в ее пустые и безжизненные глаза, которые больше не излучали прежнего тепла и нежности. В них не горела былая любовь и преданность. Отныне, после его обмана и лжи, там поселилось ледяное понимание, что в этом мире никто не достоен ее доверия.       И об это понимание она обожглась самым болезненным способом…       Не отрывая пустого взгляда от его глаз, Настя беспрепятственно отстранилась от парня и, стянув с пальца кольцо, с тихим звяканьем положила его на стол.       – Я знала, что Вы жестокий и бессердечный человек, Дана, - и подняла на супруга совершенно безразличный взгляд. Словно перед ней сейчас стоит не любимый человек, не отец ее будущего ребенка, а… тот самый парень, который когда-то бесил ее и раздражал. – Но чтобы настолько… в этот раз Вы переплюнули самого себя.       Серо-карие глаза, преисполнившиеся холодом и угрозой, слегка прищурились, когда в ее слова просочилась одна очень нехорошая мысль.        – Я никогда не осуждала Вас за «искусство». Всегда спокойно относилась к тому, что Вы – хладнокровный убийца. И готова была простить Вам всё. Но вот ложь о моих сестрах… - отрицательно замотала головой, еще больше убеждая себя, что этот шаг правильный, - этого я никогда не прощу. Поэтому прощайте, Сасори но Акасуна. Было…       Слова, прощание, обида – всё это внезапно затерялись в болезненном прикосновении, в котором деревянные пальцы сомкнулись на ее подбородке.       – А теперь слушай меня очень внимательно, девочка.       Холодно и зло, что… Настя ничего не почувствовала, ибо ей уже было абсолютно всё равно. Ведь она знает, что он не причинит ей боль. Но если даже и посмеет, у нее за спиной есть те, кто защитят ее от монстра и деспота.       Семья       – Ты, видимо, не совсем поняла, с кем связала свою жизнь. Если так, то я тебе объясню.       И приблизился к ее лицу, дабы она смогла увидеть горящее безумие в его глазах. И было оно столь опаляющим и ледяным, что внутри поселилось неприятное ощущение загнанности. А еще осознание - этот человек болен. Болен настолько, что уже не может здраво соображать…       – В тот день, когда ты приняла это кольцо, твоя жизнь стала моей. Поэтому только я буду решать, что тебе делать. И поверь мне, отпускать тебя, дорогуша, никто не собирается. Уйти ты сможешь только через мой труп… Или…       Настя слегка нахмурилась, когда мужские губы внезапно расплылись в жуткой ухмылке, за которой скрывалось больное безумие Мастера.       – Я могу сделать из тебя марионетку, и тогда ты уже никогда не сможешь покинуть этот дом.       – Ты безумен, - в искреннем шоке прошептала, отчего Сасори разразился тихим и довольно зловещим смехом.       – Если любовь можно назвать безумием, то да – я уже давно стал сумасшедшим, - с улыбкой протянул, а затем невесомо провел кончиками пальцев по мраморной коже своего ангела. - Еще в первую нашу встречу я понял, что нашел самую идеальную марионетку, - и перевел немигающий взгляд на мягкие волосы, которые стал пропускать сквозь пальцы. - Ты бы стала венцом моей коллекции…       Настя нервно сглотнула, ощутив подползающий к сердцу страх.       – Ты хоть понимаешь, что несешь?! – ошарашенно прохрипела, стараясь пробиться к разумной стороне этого безумца.       Услышав ее, Сасори недолго подумал, размышляя над произошедшим, а затем с улыбкой сказал:       – Нет. И знаешь почему? – еле слышимо прошептал и в то же мгновение впечатал любимую в стену, прижав ее своей безумной любовью и нежеланием расставаться. – Потому что ты добровольно отдала мне себя. А свое я никогда не отпускаю. Понимаешь, к чему я веду?       И наклонился к лицу, с легким трепетом вдыхая аромат ее кожи. Сладкий, будоражащий сознание и тело. А еще опьяняющий до такой степени, что терпеть и сдерживать себе нет сил. Да и зачем, когда всё это принадлежит лишь ему…       Девушка быстро зажмурилась, ощутив его горячий язык на шее, и… стала покорно сносить эту мерзкую близость. Сейчас она не приносила ей былых эмоций, не дарила приятных ощущений, что растекались по всему телу горячим теплом. Лишь липкая грязь и колючее железо заполняло каждую фибру ее души, умоляя оттолкнуть этого человека.       Но она стойко сносила его домогательства. И когда он задрал футболку, до боли сжав ее грудь. И когда содрал штаны с трусами, дабы показать, что она никто.       И только ощутив его плоть в себе, Настя позволила отчаянным слезам выкатиться из уголков ее глаз. Пустой взгляд устремился к потолку, и девушка стала медленно сгорать в его грубых движениях. А еще сильнее убеждать себя, что он – обманщик и абсолютный эгоист, который даже отцом не достоен быть. И она сделает всё, лишь бы эта радостная новость никогда не дошла до самой главной ошибки в ее жизни…       Сделав последний резкий и глубокий толчок, Сасори с блаженным рычанием излился в свою супругу и бессильно уткнулся лбов в ее плечико.       – А теперь забрала кольцо и пошла в спальню. Иначе…       – Нет.       Услышав этот дрожащий, но не лишенной твердости голос, Акасуна нехотя оторвался от любимой и со всей угрозой заглянул в ее заплаканные глаза.       – Сделаю вид, что этого не слышал, - холодно проговорил и начал с некой нежностью и трепетом вытирать соленые дорожки с ее милого, но такого грустного личика. - Насть, не глупи. Уйти я тебе не дам, а бороться со мной…       – Если ты меня сейчас же не отпустишь, то Саша тебя потом сровняет с землей.       И было сказано это настолько уверенно и хмуро, что Сасори не смог сдержать ироничной усмешки.       – Я тебе уже говорил, что твоя сестра – никто по сравнению со мной. Поэтому…       – А про Лидера, Обито и Итачи ты также скажешь? М, Сасори? Ты готов выступить против всей организации, чтобы потешить свое эго? Или поступишь по-человечески, отпустив меня? – язвительно перебила его, а затем, отведя взгляд в сторону, со всей грустью продолжила. – Не падай в моих глазах еще ниже. Я не хочу, чтобы в моей памяти ты остался тираном и деспотом.       Как только она закончила, в помещении наступило напряженное и тягучее молчание, которое нарушало лишь тихое шмыганье носом. Сасори продолжал вжимать любимую в стену, но в его глазах больше не горело безумие или злость. Теперь там поселилось сожаление и безграничная вина за то, что он сделал.       За то, как поступил со своим маленьким ангелом…       – Прости меня, я не хотел тебя обидеть, - безрадостно прошептал и прижался губами к ее лбу, мысленно коря себя за эти слезы.       А затем резко отпрянул от любимой, всеми силами удерживая своего внутреннего монстра от еще одного опрометчивого шага. Ведь если запереть ангела в клетке, то он умрет от грусти и печали…       Получив свободу, девушка сразу привела себя в порядок и со смесью настороженности и страха посмотрела на парня, который стоял к ней спиной.       – Когда соберешься покинуть Суну – сообщи мне. Я тебя…       – Не стоит, Сасори.       Пустым голосом осадила его последние остатки надежды, а затем… просто ушла, погрузив дом Акасуны в абсолютную тишину.       Как только за девушкой хлопнула входная дверь, Сасори с минуту посмотрел на кольцо, что одиноко лежало на столе, после чего с гневным рыком ударил кулаком по стене. А потом еще, и еще, пока место удара не окрасилось в алый цвет его злости и ярости.       И только после этого к нему пришло стойкое понимание, что это конец.       И в это виноват исключительно он…              

***

      Ludovico Einaudi - Birdsong Day 7       Рука безучастно раскручивала на столе пустую бутылку саке, последняя капля которого растворилась в омуте кромешной безысходности и потерянности. Настя лежала грудью на деревянной столешнице и, подпирая голову второй рукой, отрешенно смотрела на то, как ее жизнь опять катится на самое дно. И в этом опять виновата лишь она.       Она и ее наивная доверчивость…       – Начала новую жизнь, - иронично усмехнулся и жестом показала официанту, чтобы тот принес еще одну бутылочку спиртного.       Мужчина с тяжелым вздохом посмотрел на эту милую девушку и уже хотел предложить ей заканчивать, как вдруг за него это сделал внезапно появившийся Каге.       – А тебе не много будет? – Гаара присел напротив своей помощницы и хмуро осмотрел две бутылки спиртного.       – Не будет, - отрешенно отозвалась, продолжая глядеть на раскручивающийся пузырек. Прямо как ее жизнь, которая в одно мгновение завертелась в настоящий круговорот событий, а потом…       …остановилась так же, как и эта бутылка. Очень резко и мучительно больно.       Настя подняла пустой взгляд на мужскую руку, которая остановила вращение пустой бутылки. А затем с тихим вздохом оторвала свое ватное тело от стола, откидываясь на спинку диванчика.       – Гаара, если ты пришел нотации читать, то лучше сразу уйди. Мне и без этого сейчас тошно, - со всей обреченностью произнесла, после чего забрала вновь принесенное спиртное, которое сразу перетекло в керамическую пиалу. - А если составить мне компанию, то… - и подтолкнула парню свою порцию.       Недолго подумав, Собаку но молча забрал предложенную выпивку и вместе с девушкой опрокинул ее в себя. Как только по горлу растеклось обжигающее тепло, Глава поставил пиалу на стол и невольно посмотрел на…       …пустой палец, на котором больше не светился синий камушек. Ибо самого кольца просто не было.       – Неужели вы расстались? – в глубоком замешательстве уставился на девушку, которая на это лишь тяжело вздохнула. И вновь налила себе саке. - Может тебе лучше поговорить с кем, а не…       Рука с пиалой замерла около женских губ, после чего последовала недолгая заминка.       – Мне не нужен психолог. Я и так знаю, что творится с моей жизнью, - и горько усмехнулась, ставя спиртное на стол. - А еще я отлично понимаю, что если не выпью, то опять уйду в себя.       Незаметно посмотрела на свой плоский живот и, в мыслях извинившись перед этой крохой, опрокинула в себя свое успокоительное. Очень вредное, разрушающее, но единственное, которое сейчас поможет забыть.       Но возможно ли вообще забыть его? подумала она и, прикрыв глаза, сразу увидела своего любимого рыжего гада. Да, она обижена на него, может немного зла. Но при этом любовь никуда не ушла. И эти светлые чувства по-прежнему греют ее израненное сердце.       Однако… Сасори сделал свой выбор, не оставив ей иного выхода.       Сестры для нее важнее всего. Даже жизни, которую Акасуна хотел у нее отобрать. Прямо как отец – прямо как главный предатель в ее жизни, которому она безоговорочно доверяла.       И вот, к чему привела ее непоколебимая вера в людей: разочарование в любимом и беременность…       – И что ты теперь намерена делать? Отправишься в Узушио?       Услышав спокойный голос Главы, Настя перевела на него задумчивый взгляд и коротко кивнула, чем сразу распалила грусть в бирюзовых глазах. Гаара безрадостно усмехнулся над таким очевидным ответом и в глубокой задумчивости, даже прострации опрокинул в себя еще одну порцию саке.       «А счастье было так близко…» украдкой посмотрел на потерянного ангела, который вскоре навсегда упорхнет из его жизни. А он ведь даже не успел понять, каково это…       …влюбиться?       «Неужели ты?..»       Собаку но поставил локоть на стол и, подперев слегка отяжелевшую голову кулаком, взглянул на девушку напротив. На ее растрепавшиеся волосы, которые закрывали милое и до жути красное личико. На маленький, курносый носик, который Настя не переставала почесывать. И на большие, бездонные глаза, что манили его своей синевой и неизвестностью…       «Возможно, Шукаку, возможно…»              Scorpions - Get Your Love (Demo) Bonus Track       …не переставая поддерживать слегка пошатывающуюся Настю под локоть, Гаара прошел к себе домой и без лишних слов повел свою гостью в свободную комнату.       – Мне… мне действительно неудобно. Давай я лучше…       Парень остановился на первой ступеньке и, повернув голову к девушке, осадил все ее протесты тяжелым взглядом. И со словами нечего будить старейшину среди ночи продолжил подниматься по лестнице. А Настя, осознав, что Глава прав, и лучше бабулю Чиё сейчас не беспокоить, - все-таки пожилой человек, - покорно последовала за своим начальником и… собутыльником в одном лице.       Покинув бар, девушка осознала, что даже не знает, куда ей пойти на ночь глядя. Возвращаться к Сасори она не хотела, ибо пока не готова смотреть в глаза этому обманщику. А друзей, кроме Хаку, у нее не было. Поэтому единственный вариант, куда она могла пойти, была бабушка Акасуны. Да только Гаара на корню пресек эти мысли, предложив переночевать у него дома. С него не убудет…       «И ты как раз можешь проверить, насколько ГЛУБОКИ твои чувства…»       «Завались сейчас, пожалуйста. Иначе в клетку засажу» Гаара грубо осадил поток грязи от своего биджу, после чего остановился перед одной из дверей на втором этаже.       – Это гостевая, так что можешь смело располагаться… И никаких возражений. Считай, это приказ твоего Главы, - и хмуро посмотрел в голубые глаза той, которая опять попыталась ему возразить.       – Хорошо, - с вымученной улыбкой ответила и переступила порог небольшой, но довольно уютной комнатки. С губ сорвалась горькая усмешка; опять в ее жизни происходят неожиданные повороты - это уже начало входить в привычку.       Бегло осмотрев помещение, залитое ярким лунным светом, Настя повернулась к Собаку но, дабы еще раз поблагодарить за помощь. И тут же пришла в сильную растерянность, когда парень неожиданно возник прямо перед ней. Гаара встал настолько близко, что девушка смогла услышать громкий стук его сердца и тяжелое дыхание, вырывавшееся из рвано вздымающейся груди. А еще разглядела в глазах напротив странные блики; яркие, горящие необычным пламенем. Желанием, от которого парня трясло – трясло как зависимого, что увидел перед собой то, без чего не может жить.       И чтобы хоть немного унять эту невыносимую жажду, Гаара мягко притянул Настю к себе и с замиранием сердца приблизился к ее бледному и такому прекрасному личику; нежную кожу опалило горячее дыхание – девушка перестала дышать.       – Гаара?       В уголках губ застыла горькая улыбка, и парень невесомо повел кончиком носа по раскрасневшейся щеке, глубоко вдыхая ее аромат – аромат, которого он вскоре лишится. И уже, скорее всего, навсегда.       – В обычной ситуации я бы никогда себе такого не позволил. Но сейчас, мне кажется, я способен совершить самый необдуманный поступок, - осипшим голосом отозвался, закрутившись сладкой, но совершенно неправильной истомой внизу живота.       По телу прокатился сонм приятных мурашек, и женские ладошки самовольно поползли по мужской груди, пытаясь добраться до его сильных плеч. Коленки дрожали, а в голове стоял такой туман, что Настя совершенно не понимала, что происходит. Как и не отвечала за свои действия…       Тонкие пальчики вцепились в одеяние Каге, и только после этого девушка обмякла в мужских объятиях. Веки прикрылись, дыхание участилось; во тьме ее поломанной жизни всплыл его образ. Стало невыносимо больно смотреть на этого человека и понимать – он обманул ее.       Горькая усмешка, и Настя вплотную льнет к Гааре, утыкаясь носом в его шею. Горячо; всё тело трясет от злости и ненависти. Нос глубоко втягивает чужой запах, и горячий язык ведет по коже, пробуя этого человека на вкус.       Не он. Не тот, который намертво въелся в ее разбитое сердце. Но сейчас она хочет ощущать именно этот запах; лишь бы избавиться от ноющей боли в груди. Жадно целует и усмехается, словно безумец. До тяжести в груди вжимается в парня, не давая вздохнуть ни себе, ни ему; но сейчас это нужно, чтобы перебить всю горечь от расставания. И раствориться в страсти другого ей видится самым лучшим вариантом.       – Насть..?       На выдохе шепчет, в блаженстве прикрывая веки; жар ее губ опьяняет – слишком сладкое тепло, чтобы терять его. Тело охватывает невыносимое желание, и Гаара даже не замечает, как падает с девушкой на кровать. Вжимает ее своим телом, отпуская руки гулять по этой хрупкой красоте. С ее губ срывается сдавленный стон – она хочет большего; эти невинные прикосновение лишь дразнят, мучают.       Белоснежные зубы прикусывают нижнюю губу, и Настя начинает ерзать под парнем, красноречиво потираясь о его возбуждение. Тот самый способ забыть упирается ей в бедро, умоляя впустить его в заветные чертоги; а она и не против. Опутывает руками и ногами мужское тело и вплотную притягивает парня к себе, зарываясь пальцами в его волосах. Болезненно тянет их; Гаара рычит. Рычит словно изголодавшийся зверь, не получавший таких ощущений уже слишком давно. А от мысли, что под ним лежит девушка, к которой он до безумия тянется, парень теряет остатки сознания еще быстрее.       Плащ с футболкой летят куда-то в сторону, за ними следует мягкое пончо и тонкая маечка, которая прятала всё самое желанное. Парень застывает буквально на секунду, любуясь открывшимся видом, а затем рвано задирает белье вверх; в штанах начинает тянуть еще сильнее и невыносимее.       Язык ведет по пересохшей губе, и звериный взгляд упирается в аккуратную девичью грудь. Где-то в подсознании мурлычет биджу, нахваливая свой сосуд, но Гаара даже не слышит его; сейчас для него существует лишь она. И ее желанное и такое хрупкое тело.       – Ты прекрасна.       Хрипло шепчет и опускает ладони на маленькие груди, заставляя Настю отпустить стон блаженства; неправильного, грязного – но такого нужного сейчас. Образ Сасори мутнеет; уголки губ тянутся вверх. Помогает. Но нужно продолжать, чтобы забыть этого обманщика.       Руки тянут парня к себе, позволяя тому прикоснуться к своему телу; сейчас ей это необходимо. Потом будет очень стыдно, мерзко от самой себя, но она готова вытерпеть, лишь бы ослабить зависимость от любимого мужа.       Позвонки хрустят, и девушка выгибается вверх – навстречу горячему языку, коснувшегося ее разгоряченной кожи. Гаара нежен; еще держит себя в руках. Медленно скользит влажной дорожкой вокруг набухшего соска, а затем втягивает его губами.       Настя жалобно мычит, еще сильнее извиваясь под ним. Ему нравится ее голос. Он очень низкий, возбуждающий; вгрызающийся под самую кожу. Кажется, что она заполняет собой каждую клеточку его тела. Слишком опьяняющая и всепоглощающая близость. Гаара уже почти не контролирует себя. Оставляет женскую грудь и возвращается обратно к тонкой шее, начиная осыпать ее голодными поцелуями. В нее хочется вгрызться зубами – прокусить до крови, дабы понять, насколько эта девушка сладкая.       И чтобы хоть немного унять это желание, Гаара подхватывает пояс женских бридж и суматошно пытается содрать их вниз. Но именно в этот момент с глаз спадает вся пелена неправильного желания. Именно сейчас Настя понимает, насколько же низко она пала.       Переспать с другим, чтобы забыть       Сознание словно окунают в ледяную воду, и девушка упирает ладошки в мужскую грудь. Отпихивает растерявшегося парня от себя и как ошпаренная отползает от него к изголовью. Лицо искажается ужасом; ее начинает трясти – начинает знобить от мысли, что она хотела изменить Сасори. И всё ради того чтобы забыть.       Но как она сможет забыть отца своего ребенка?! Как вообще можно вычеркнуть из памяти свою первую и единственную любовь? Какой тварью нужно быть, чтобы изменить себе?       – Прости, я… я не могу, - дрожащим голосом прохрипела и суматошно скрыла грудь за лифчиком; рука осторожно потянула одеяло на себя, дабы скрыть остальную наготу. Как же низко она пала…       Накрыв лицо руками, Гаара устало вздохнул и горькой усмешкой заставил девушку вздрогнуть.       – Нет, это ты меня прости за несдержанность. Я сорвался… должен был держать себя в руках… но… но… - и гневно рыкнул, присев на кровать и вцепившись пальцами в волосы. - Черт! Я даже объяснить тебе ничего нормально не могу! Что ты делаешь со мной, Настя? Откуда пришла такая?       Жалобно просипел, словно побитый зверь, которого все постоянно обижают. Он очень хочет найти ту единственную. Чтобы она приняла его настоящего и любила больше жизни. А еще понимала; чувствовала его на незримом уровне. Прямо как Настя, улыбка которой приносит на его душу легкость и покой. А ее ясные глаза заставляют понимать – счастье близко, но оно принадлежит другому…       – Из другого мира.       Глаза расширились от шока, и парень медленно поднял голову, устремляя пытливый взгляд к девушке. В комнате мгновенно наступила звенящая тишина. И даже Ичиби смолк, изнемогая от желания получить подтверждение этим словам.       – Да, Гаара, я не принадлежу миру шиноби.       …холодный песок запылал ярким солнечным светом, пришедшим с первыми лучами. Настал новый день; но ни Настя, ни Гаара так и не сомкнули глаз, так как провели всё это время за разговорами. Вначале о ее жизни в другом мире. А затем обо всем на свете. Они говорили ни о чем, но в то же время именно это бесполезное занятие принесло обоим некое ощущение легкости. А девушке еще подарило стойкой понимание, что во всем виновата лишь она. Точнее детская наивность, которая постоянно подводит ее к черте.       Сколько раз она играла с огнем. Сколько раз доводила людей своей упертостью и своеволием. Бесчисленное множество…       Поэтому чего она хочет от Сасори?       Тогда, может, вернуться к нему? Думала она, пока наблюдала за тем, как пески величественной пустыни заливаются опаляющим светом. Тьма постепенно отступала, и вместе с ней на маленьком сердечке расцветали сомнения по поводу ее решения промолчать. Акасуна имеет право знать, что у него будет ребенок. Он ведь так мечтал о нем. Каждую ночь нашептывал ей, как сильно будет любить этого маленького ангелочка.       А сейчас…       Даже не смей! звучал грозный голос разума, мгновенно осаждая все ее мысли и сомнения. Сасори поступил с ней подло; промолчал, утаил правду о сестрах. Я так решил. Вот и она решила молчать. Решила отправиться в Узушиогакуре и жить со своим ребенком там, вместе с Катей и Сашей. Но без мужа; без человека, которому она верила больше жизни. И которого превозносила, как своего отца. Такого же обманщика и лицемера…       – Пора в Резиденцию.       В уголках губ задрожала непринужденная улыбка, и Настя тепло посмотрела на руку, которую ей протягивал Глава.       – Работа не ждет, - тихо проговорила и крепко обхватила протянутую ладонь, которая аккуратно оторвала ее легкое тело от земли. Пальцы ласково скользнули по нежной коже, задержавшись на самых кончиках, после чего Гаара со вздохом поднял свой плащ.       – Особенно сейчас, - и напряженно посмотрел на горизонт, пытаясь понять – что же принесет этот неожиданный визит. Мир между двумя странами? Или проблемы для его деревни?       

…

      Хаку вышел из Резиденции и, незаметно осмотревшись по сторонам, спрятал документы в потайной карман своего хаори. Из груди вырвался тихий вздох, и парень пристально посмотрел на подругу, которая покинула здание Каге с небольшим опозданием.       – Мне кажется…       В какой раз закатив глаза, Настя нахмурилась и помотала головой, показывая, что она больше не хочет обсуждать этот вопрос. Целый час слушать доводы о том, что ей нужно не просто вернуться к Сасори, а сообщить ему о ребенке – это выше ее сил. Она уже решила. Как и он, когда скрыл от нее правду о сестрах…       – Хаку, тебе не должно казаться. Ты чей вообще друг? Мой или Сасори? – хмуро зыркнула на парня и, поправив пончо, стала неторопливым шагом удаляться от Резиденции в сторону дома Гаары.       На улице уже начало темнеть; с пустыни потянуло промозглым холодом, а люди постепенно разбредались по своим домам. На небе, в свете уходящего солнца, стали загораться первые звезды. Еще одна ночь без него. Еще один день в ее новой и одинокой жизни…       – Твой. Поэтому я и хочу, чтобы ты еще раз подумала и…       Пара завернула за угол, и девушка тут же оказалась вжата в чье-то тело. Глаза невольно прикрылись, когда в нос ударил его аромат. Подрагивающие пальчики сжались в кулаки, и Настя решительно подняла взгляд на человека, с которым она неожиданно столкнулась; какая же все-таки ирония судьбы.       Или ее намек, что они должны быть вместе..?       – Ну я пошел… Служба не ждет.       Хаку коротко кивнул Акасуне в знак приветствия и быстро испарился, оставив пару в полном одиночестве. Как только вокруг них снова сгустилась тишина, Сасори повел руками по спине своего ангела, медленно притягивая ее к себе. Насильно – но настолько бережно и мягко, что Настя даже сопротивляться не стала. Просто заглянула в его безмерно грустные глаза и тихо вздохнула; нет, не может так просто забыть этого человека. И от этого горького осознания, от мысли, что под сердцем она носит его ребенка, девушке становится больнее вдвойне. Ведь даже случившееся нисколько не убавит ее любви к Сасори. Как бы она не пыталась переубедить себя в обратном.       – Привет.       С хрипотцой прошептал, на что получил совершенно сухой и ровный ответ:       – Здравствуйте, Дана.       Глаза прикрылись, и Сасори отпустил совершенно безрадостную усмешку, в которой смешалось всё то, что вгрызается в его оледеневшее сердце. Это живое и бьющееся сосредоточие жизни начало снова покрываться льдом. Но теперь лишь для того, чтобы больше не испытывать этой ноющей и всепоглощающей боли – боли от расставания со своим ангелом.       – Ты теперь постоянно будешь мне выкать?       На лицо опустилась маска хмурости и невозмутимости, и в голубых глазах залегла глубокая обида. Та самая, которая и заставляет ее быть жестокой и бессердечной по отношению к любимому мужу.       – Не переживайте. Скоро это закончится, - и, выбравшись из его объятий, хотела было убежать, скрыться от очередной ошибки своей излишней доверчивости. Однако нити чакры, которыми ее неожиданно сковали и вернули обратно, окончательно дали понять – она для него лишь марионетка. Не больше, не меньше. Просто игрушка, с которой можно поиграть, а затем отправить на самую темную и пыльную полку.       – Да подожди ты. Давай поговорим, - поставил Настю перед собой и, положив руки на ее хрупкие плечики, настойчиво заставил стоять на месте. И от этого обида моментально превратилась в раздражение. Даже злость, что была рождена очень горькой и безрадостной мыслью.       Нельзя позволять манипулировать собой – иначе ее жизнь погрязнет во тьме       Как это было с отцом. Как это происходит сейчас…       – Вчера Вы, вроде, ясно дали понять, кто я для Вас.       – Не было такого, - хмуро ответил и сразу продолжил, вкладывая в свой голос чуть больше мягкости. А еще мысль о том, что она ему очень нужна. И этот проступок, эта ошибка не должна стать крестом в их отношениях; только не сейчас, когда он только-только начал жить. - Это… ты меня просто вывела. Я тоже не железный. Насть, хватит дуться. Ты ведь знаешь, что ради тебя я…       – Солжете? – иронично отозвалась, усмехаясь над его же словами; какая же она дура.       Нахмурившись, парень наклонился к ее лицу и заглянул в два грустных хрусталика, в которых стали отражаться блики звездного неба.       – Успокоительное при… - и тут же вздохнул, когда учуял тонкий запах спиртного. - Пила. Насть, зачем ты с собой так?       Услышав нотку осуждения в его голосе, девушка сорвалась. Одно слово, и всё спокойствие, вся уверенность мгновенно растаяли под тяжестью понимания – она лишь пешка в руках других людей.       – Ты виноват.       Обиженно буркнула и громко шмыгнула носом, позволив бесшумным ручейкам заструиться по своим щекам. Заметив эти живые и дающие надежду эмоции, Сасори мысленно вздохнул; у него еще есть шанс.       – Иди сюда, глупая, - и притянул ее к себе, опуская руку на мягкие волосы. Пальцы стали бережно перебирать этот серебрящийся шелк, а губы дрожать в безумно теплой улыбке, когда Настя внезапно вцепилась в него своими ручками. Словно только в нем она может найти свою опору и защиту. А еще возможность выплеснуть эмоции, захлестывающие ее с головой.       – Я… я же… в-верила… тебе. А… а ты…       – А я утаил. Но не из злых умыслов, - спокойно перебил ее, отчего женские рыдания стали еще громче и отчаяннее.       – З-зачем?       – Потому что боялся потерять. Насть, поверь, иногда неведение лучше горькой правды. Ты приняла их потерю. А…       Раздраженно рыкнув, девушка резко отпрянула от него и сердитым криком пронзила безмолвную тишину ночного Сунагакуре:       – У тебя всё равно не было права!       – Было! – сурово рявкнул, не сумев удержать свои эмоции на поводке. - Я несу за тебя ответственность. Я – твой муж. И в первую очередь обязан думать о твоем благе.       – Да иди ты!       Быстро вытерла рукавом мокрые дорожки и, шумно выдохнув, на всех порах устремилась… да без разницы, куда. Главное подальше от этого тирана, изверга, лицемера! И как она вообще могла жить с таким человеком?!       Сасори со вздохом провел рукой по волосам, безнадежно закатил глаза к ночному небу, в мыслях прося сил справиться со всем этим. А затем, в одно мгновение оказавшись возле своей женушки, пошел с ней плечом к плечу – в знак того, что не отпустит ее даже под угрозой смерти. Не пристало ей гулять по деревне одной.       – Насть, не будь ребенком…       Девушка в ответ нервно усмехнулась и в порыве всплеснула руками.       – А я и есть ребенок! И буду вести себя так, как считаю нужным! – и ускорилась, дабы избавиться от этого обманщика.       – Да пожалуйста! И как я только полюбил такую истеричку? – сердито буркнул, но ни на йоту не замедлился, показывая, что она от него так просто не избавится. Ему всё равно нечего сейчас делать. В постели пусто; в мастерскую совершенно не тянет – впервые в жизни ему не хочется творить. И всё из-за одной слишком своенравной девчонки.       – Эгоист!       Настя нервно выпалила и резко свернула в пустую улочку в надежде избавиться от этого хвоста. Но как бы она не пыталась, сколько бы не прошла по опустевшему Сунагакуре, Сасори не отступал от нее ни на шаг. И от этого она злилась еще сильнее. Но в то же время была рада, что он не ушел – не бросил ее наедине с изводящими и мучительными мыслями. Все-таки она слишком привыкла к тому, что Сасори всегда с ней. Даже когда он далеко…       – А ну стоять.       Схватив девушку за руку, парень резко дернул ее назад, заставляя упасть к себе в объятия. И сейчас Настя опять не стала сопротивляться или кричать. Ибо для этого уже не было ни сил, ни желания; она просто устала.       – Время позднее…       – Я у Гаары переночую, - тихо буркнула, отчего на мужском лице ходуном заходили желваки; убьет, распотрошит этого наглеца – но это потом.       – А вещи, дорогая? Или наш Каге одолжит тебе свою одежду? – со злобной издевкой протянул, на что девушка промолчала, так как он был абсолютно прав. Поэтому Настя даже возражать не стала, когда Акасуна подхватил ее на руки и шуншином перенесся к своему дому.       Под ногами захрустели мелкие камушки, когда на крыльцо бережно опустили совершенно бесценное сокровище. Сасори задержал руки на ее талии и, подумав над чем-то, с безумным нежеланием отошел от любимой. Пальцы обхватили холодную ручку, и парень неторопливо открыл дверь.       И тут же замер.       Нос защекотал уже знакомый запах свинца, отчего в руке моментально появилось три отравленных сенбона; инстинкты убийцы закричали об опасности.       Жестом показав, чтобы Настя не отходила от него, Сасори стал медленно ступать по каменному полу, чутко прислушиваясь ко всем звукам. Вокруг стояла мертвая тишина, но бывший нукенин чувствовал – здесь явно кто-то есть; свежий запах крови он ни с чем не спутает.       Продолжая семенить за мужем, Громова внезапно зацепила взглядом багровое пятно на полу. Затем еще. А потом дорожка из капелек крови привела их к мастерской, в которой пара узрела настоящую бойню.       Столы и шкафы были безвозвратно поломаны; древесина истыкана сенбонами и ледяными иглами. Висевшие под потолком марионетки превратились в груду хлама, валявшуюся в лужах крови. В нескольких шагах от входа лежал первый труп; лицо его посинело и набухло, что сразу натолкнуло на мысль – отравлен. Под грудой досок валялось второе тело. А у самой дальней стены, лежал…       – Хаку!       Испуганно крикнув, Настя перепрыгнула третий труп и пулей понеслась к лучшему другу; Сасори же стал осматривать неожиданных «гостей». Опустился на одно колено возле мертвого тела и бегло осмотрел его. Отравлен; лицо покрылось черными венами – яд, который он сделал специально для Хаку. Убивает практически сразу. Очень полезно в бою.       Вот только…       Какого черта..? озадаченно нахмурился, убрав длинные волосы с протектора.       – Насть, у нас тут проблемы.       – У меня тоже! Он не дышит!       Тихо чертыхнувшись, Сасори оставил изучение трупа и поспешил к своему человеку, дабы спасти его и получить ответ на свой вопрос.       

Что в его мастерской делает мертвый посол Страны Земли?