Желание

      Он смотрит на него и снова терпит. Он слишком возбужден. Ему повезло, что уже темно и никто не видит его стояк. Он следует за тем, кого он хочет жестко трахнуть. За тем, кто заставлял лезть в его голову пошлые и извращенные мысли раз за разом, как он его видел.       СССР спокойно шел домой после очередного рабочего дня. Недавно шёл дождь и на улице было сыро. Его сегодня задержали, дабы он помог начальству кое-что перенести. Союз бы отказался, если бы это было не начальство. К тому времени, как они закончили, уже стемнело и наступил десятый час вечера. Поздновато. СССР поблагодарили и разрешили уходить. Союз кивнул и ушёл. По пути, он вспомнил, что дома нет некоторых продуктов и решил сходить в магазин. Он уже подходил к магазину, что находился недалеко от его места жительства. К счастью русского, магазин работал до одиннадцати. Он проходил мимо очередного поворота, смотря в ноги, о чём-то размышляя.       Но он никак не ожидал, что его схватят за руку, потянут за собой и крепко прижмут к стене, держа руки над собой. Это произошло так неожиданно, что Союз ничего не успел толком сделать. А как только он стукнулся со стеной, то первое время ничего не мог разглядеть. Спустя пару секунд он всё же смог различить страну, покусившуюся на него. Правда тогда он захотел ослепнуть. Его он видеть не желал, особенно в таком положении.        — Слышь, псина нацистская, а ну быстро отпустил меня, пока я тебе не долбанул по лицу! — начал было угрожать Союз и вырываться. Ему абсолютно не нравилась эта ситуация. Сходил в магазин, называется. Рейх лишь ухмыльнулся и сильнее сжал кисти Совка, после чего наверняка останутся синяки. Коммунист зашипел от резкой боли.        — Schweigen /Молчать/! Отпущу тогда, когда захочу! — прикрикнул Рейх, с ног до головы осматривая тело СССР. Последнему стало неуютно от этого. Он ненадолго остановился, ожидая последующих действий нациста. — Гляжу, ты устал. Обычно ты с трудом, но вырывался. Может тогда помочь тебе отдохнуть?        — Пошёл ты нахер! С тобой ни за что! — злился Союз, хотя с кое-чем согласился. Его изнурили сегодня так, что сил вырываться просто не осталось. Хотелось просто завалиться в кровать и уснуть.        — UdSSR, я хороший, если не отличный, вариант для такого, чем тебя уже не устраиваю? — сказал немец, слегка ослабив хватку. Не стоит сейчас так напрягаться. Стоит оставить на потом.        — Может, потому что я против открытого для всех глаз, кхм-кхм, сам понял что, — Союз немного покраснел, но из-за кожи видно не было. — А во-вторых, потому что ты мой враг? — он приподнял одну бровь и посмотрел на Рейха.        — Все уже давно дома сидят. Ну, кроме ночных работников. Так что никто не увидит, — взяв за подбородок, нацист повернул голову Совка в сторону, давая себе обзор на чужую шейку. Он провел по ней пальцами, ощущая то, какая она, на удивление, гладкая. Он всегда считал, что кожа русских грубоватая и неприятная на ощупь. Видимо, ошибся. Он слегка надавил на неё, чем вызвал тихий-тихий стон со стороны СССР.        — Может отпустишь и закажешь себе — как вы там их называете? — девушку лёгкого поведения? Сам говорил, что я устал, так что от меня сейчас никакого толку, — хотел перекинуть Рейха на другую девушку Союз, после чего зевнул.        — Ты не пойдешь сегодня спать, UdSSR, и не надейся, — прошептал на ухо Рейх и лизнул его своим шершавым языком, из-за чего русский вздрогнул. — Хотя, можешь поспать на этом асфальте под открытым небом.        — Чего ты конкретно от меня хочешь, псина? — тянул время совок, ибо и так знал, что от него хочет Рейх. Последний это сразу заметил и приблизился к уху, лизнул его, вызвав мурашки у коммуниста.        — Будто бы ты не знаешь, — слегка недовольным голосом сказал Рейх. Он не любил, когда притворяются или и есть на самом деле тугодумами. — Я сейчас здесь, прижимая тебя к стене, весь изнываю от желания овладеть тобой. Что же это напоминает? Может изнасилование, а?!       Немец со всей дурью впился своими клыками в шею СССР, пронизывая до крови. Совок скулил от боли, стараясь отцепить его от своей шеи. Он всегда берёг эрогенные зоны, ведь они делали его уязвимым. И к его несчастью, Рейх просёк это, злобно улыбнувшись.        — П-прекрати! — не унимался коммунист и вновь начал вырываться, когда Рейх начал вылизывать шею. Последнего конечно забавляли его старания, но вскоре они ему надоели. Он ненадолго оторвался от своего дела и, всё ещё держа одной рукой чужие, разорвал пальто Совка. Русский, конечно же, начал возмущаться, на что Рейх лишь закатил глаза и фыркнул. Разорвав на части пальто, он взял один кусок ткани от одежды и руки Союза. Крепко связал. Как будто хочет, чтобы на Союзе осталось как можно больше отметин от их соития. — Т-тварь!        — И такое про меня говорили, — немец впился в шею совка, на этот раз, оставляя при этом засос. Продолжая рвать одежду Союза, он проводил рукой по всему его торсу.        — Д-да хватит уже! — не сдержался Союз и ударил коленом в живот Веника. Рейх зашипел и даже на некоторое время отшатнулся. Союз попытался убежать и у него это почти получилось. Рейх быстро очухался и успел словить Союза, возвращая за угол и уже падая с ним на землю. Союз попытался вновь освободиться, но в этот раз Рейх успел схватить колено.        — Да ты совсем обалдел, — сказал нацист. — Неужели любишь пожёстче? ~ — он сильно укусил плечо совка, из-за чего тот вскрикнул. Из плеча ожидаемо потекла кровь.        — С-сука… — русский почувствовал, как на его зад ложатся руки и начинают его сжимать. Он заскулил. Он отказывался принимать то, как реагирует его тело.        — Твой зад такой упругий, мне нравится ~ — Рейх ухмыльнулся и сжал сильнее, из-за чего вызвал первый стон СССР, тем самым раззадоривая немца еще больше.        — З-заткнись! — запротестовал Совок, краснея, и выгнулся от рук на своей попе. Рейх прижался к Союзу и приобнял его за талию.        — Ну-ну, не стоит стесняться своих прелестей, — прошептал на ухо Рейх, из-за чего коммунист отвернулся. Рейху понравилась такая реакция и он продолжил нашёптывать разные пошлости на ухо Союзу.        — Замолчи! — выкрикнул Союз и почувствовал, как обнажились его ноги. Веник поглаживал бёдра, изредка сжимая.        — UdSSR, знаешь, я удивлён, что у тебя нет пары, — сказал нацист и сорвал с СССР трусы. Рейх приподнялся, оглядывая проделанную работу. Вся шея и плечи кровоточили, смущённый Союз, и полностью обнажённый.        — От-отстань! — скорее прошептал СССР и Рейх ухмыльнулся. Секунда и его соски сжали и начали покручивать вокруг собственной оси. Союз тихо простонал.        — Вот незадача. Разум и тело разделились во мнениях, не так ли? Хотя, мне то всё равно, тебе же потом с этим жить — немец приблизился к одному соску Союза и прикусил его. А зная, что зубки у Рейха острые… Совок простонал громче и даже дёрнулся.        — Хва-Ах! -тит! — попросил коммунист, весь дрожа и горя от нарастающего смущения. Рейх пустил в ход свой язык и коснулся им соска, из-за чего Совок снова дёрнулся.        — Нет! Я хочу тебя всего! Хочу овладеть тобой! — ответил Рейх и облизал сосок. Тем временем, руки нациста на бёдрах Совка немного приподняли одно, а второе положили на его плечо. Союз весь сгорал от смущения и хотел провалиться сквозь землю. Он уже представлял, как ему будет стыдно смотреть в глаза детям. Особенно России, который был таким же гомофобом, и которым считал себя Союз.        — Ах! — простонал он и зажмурился, дабы не смотреть на то, что происходит с ним. Как и на то, как реагирует его тело. — П-прекрати…       Рейх его не слушал и не думал. Он расстегнул ширинку и достал из штанов свой член и приставил его к попе СССР. Последний, почувствовав это, задергался и попытался убрать свой зад от достоинства нациста. Рейх продолжал крепко держать и скалиться.        — Готов? — Рейх приставил головку к анальному отверстию. Русский помахал головой в разные стороны. — Вот и хорошо. ~        — П-пожалуйста, не надо, — СССР принимает последнюю попытку отговорить Рейха.        — Нет, не буду я нежней, будешь терпеть, — сказал Рейх и протолкнулся поглубже в чужую задницу, из-за чего Союз закричал. — Oh mein gott! В тебе лучше, чем я представлял! Ты прекрасен! — Рейх посмотрел на лицо Союза. Глаза начинали становиться мокрыми, а лицо горело от смущения. Это выражение лица ему очень понравилось. Он наполовину вышел и вновь резко вошёл. Из-за узкой попы, двигаться было сложно, а уж тем более быстро. У Союза от ощущения в себе чужой плоти и довольно резкого проникновения полились слёзы. В его мыслях было только одно слово: Позор. Он не слышал, как из его уст выходили стоны при каждом толчке немца, а в его глазах всё было размыто из-за слёз.        — А-ах! Хватит! Больно! — выкрикнул Совок, пытаясь сдержать стоны, что у него не получалось от слова совсем. Рейх вновь вышёл и резко толкнулся.        — Я не отпущу тебя, пока ты не будешь заполнен мной. Нечего было крутить задом, — ответил Рейх, с небольшой злостью в конце. Он сменил темп и стал двигаться быстрее, вызывая громкие шлепки и выбивая из коммуниста всё новые стоны. Именно их он в первую очередь и хотел слышать. Он взял руками талию Союза и начал насаживать его.       Никто и не заметил, как Рейх подошёл к концу и кончил в Совка. Он вышел из него с большой ухмылкой. Из Союза потекла его сперма, что ещё больше обрадовало нациста. Он отпускает Союза и встаёт. Сам СССР прикрывает глаза и в полусне пытается хоть что-то соображать. Но из-за произошедшего за вечер, у него это не получалось. В мыслях были только слова о его позоре. О том, что он хочет провалиться сквозь землю.        — З-закончил?.. — спросил охрипшим голосом Союз. Он посмотрел на Рейха, что уже застегнул ширинку и довольно скалился.        — Как видишь, — ответил Рейх и наклонился к Совку. Последний уже потерял сознание. Рейх посмотрел на бывшую одежду, которую он сам разорвал, и на Союза. Никто не должен знать о том, что случилось. Он взял куски ткани и выбросил в мусорный ящик. Затем снял с себя пиджак, перед этим достав влажные салфетки. Он вытер бёдра Союза и немного его дырочку. Затем отправил салфетку к одежде. Рейх укрыл пиджаком тело СССР и взял его на руки. Пиджак прикрывал его наготу и даже больше. Рейх выглянул изо угла и, никого не увидев, направился в сторону своей машины, ведь жил он далеко за городом.