Фрикшоу

Частная школа-интернат для девочек, Канада

      — Мэйси! — снова позвал Мейсон, торопливо вылезая из взятого на прокат прямо в аэропорте старенького «Вольво».       Бесполезно.       Кузина, в серой юбке и голубой блузке, определённо не расслышала, продолжая понуро брести в противоположную от ворот сторону — к скамейкам у главного входа. Неряшливая, непривычно тихая и грустная. Гольфы сползли гармошкой к башмакам, смятый форменный тёмно-синий пиджак на пару с малиновым школьным рюкзаком волохался по земле. Светлый хвост на макушке съехал на бок, растрепался и теперь свисал неаккуратными прядками.       — Маргарет Дарлингер! — повысил голос Мейсон.       Сработало. Мэйси вздрогнула, обернулась. Несколько секунд удивлённо таращилась на него, щурясь от яркого солнца. Потом неуверенно оглянулась назад на школьниц, стайкой рассевшихся прямо на широких бетонных ступенях. А те — четыре пигалицы лет пятнадцати в такой же невзрачной, как у кузины, школьной форме — без стеснения разглядывали его.       — Между прочим, это мой парень! — донёсся до Мейсона важный возглас двоюродной сестры.       — Да ладно врать-то, — загалдели вскочившие девчонки и с утроенным любопытством вытянули шеи. — Парень, ага! Как же! Не заливай нам тут!       — Не верите?! — взвизгнула Мэйси. И прежде, чем Мейсон успел опомниться, подбежала к нему.       Он машинально подхватил её. В лицо пахнуло апельсиновой жвачкой, и почти сразу руки кузины обвили за шею. Горячий рот неожиданно завладел его губами, пропихивая между ними язык — неумело, по-детски.       От нелепости происходящего Мейсон замер столбом.       В следующую минуту Мэйси уже тянула его за собой к машине. Молча, избегая встречаться с ним взглядом, первой залезла на переднее сидение. Захлопнула дверцу и, бросив назад рюкзак с пиджаком, деловито пристегнулась.       Наверное, надо было что-то сказать. Или сделать. Хотя бы спросить.       — Что это сейчас… было?.. — вопроса умнее у Мейсона не нашлось.       — Ничего, — едва слышно буркнула Мэйси и отвернулась к окну. Спросила с запинкой: — А что… что ты тут делаешь? Где мама?..       — У… — Он закашлялся, вспоминая поцелуй. Было странно. Не хорошо, не плохо. Просто странно. И совсем не противно, что само по себе странно.       Нет, лучше не думать. Не анализировать. Ничего не случилось, все живы. Подумаешь, какой-то глупый поцелуй.       — У неё… кажется, какие-то дела. Попросила отвезти тебя к бабушке. На каникулы. — Мейсон поспешно повернул ключ зажигания. И всё же не удержался, съязвил: — Интересно, чему ещё вас учат в католической школе.       Пунцовая Мэйси встретилась с ним глазами. Виновато промямлила, краснея сильнее:       — Только не рассказывай никому, ладно?       — Я не самоубийца, — Мейсон окинул её ироничным взглядом. Он тоже хорош. Подумаешь, просто детская шалость. Уже завтра они оба об этом забудут. — Сама не вздумай кому-нибудь ляпнуть.

***

      Рейс задержали на час и сорок минут, все ночные вылеты сдвинули, видимо, решив, что безопасней отложить до утра — после невыносимой трёхдневной жары разразилась жуткая гроза. Потом ещё долго мурыжили в самолёте, катая по лужам и мокрым дорожкам в предрассветных сумерках. Так долго, что окончательно расхотелось спать, хотя Мейсон планировал дрыхнуть до самой Альберты.       Не то чтобы он вообще был в восторге от этой поездки. Всё произошло слишком быстро. Мейсон даже не сумел до конца разобраться, как на самом деле относится к свадьбе троюродного брата: то ли искренне радуется за него, то ли ужасно завидует.       Может, влюбляться в юных «сестрёнок» — у них семейное? С той лишь разницей, что между Логаном и его невестой нет кровного родства. А вот Мейсона угораздило без памяти втюриться в младшую кузину. В кузину, которая должна была лететь с ним на эту свадьбу. В кузину, которая взяла и не полетела. И теперь умудрялась портить ему настроение, находясь за тысячи километров.       Зато Эдмонтон приготовил аж два приятных сюрприза: хорошую солнечную погоду и Джеймса Труппера, неторопливо прогуливающегося по полупустому залу ожиданий. Мейсон с самого начала предлагал взять такси, но его даже слушать не стали. Заверили, что кто-нибудь из Риверстоуна обязательно встретит их в аэропорту, а затем отвезёт в гостиницу. «Кем-нибудь» оказался отец невесты. Заметив их семейство, он приветливо помахал рукой и бодро зашагал навстречу.       Бедняга! Наверняка задолбался ждать — шутка ли, встать ни свет ни заря, ехать два с лишним часа, чтобы бестолково подпирать бетонные колонны столько времени. Всё-таки солидный адвокат и супруг пусть бывшего, но мэра, а не какой-то развозчик. А уж в день, когда его младшая дочь выходит замуж, ему точно было, чем заняться, кроме утомительных поездок туда-сюда за гостями.       Отец тоже заметил Джеймса и ринулся к проходу, едва не завалив металлические столбики-ограждения багажной тележкой. Остальные, не сговариваясь, гуськом потянулись за ним. Первой шествовала нарядная мама — в шляпке, солнечных очках, с огромным красным кофром и с не меньшим достоинством; следом плелась сонная младшая сестра с «мраморным» чемоданчиком на колёсах, пытаясь на ходу сдёрнуть с себя джинсовую куртку. Хлои вышагивала за ней с таким же, только чёрным — на последнее Рождество Мэйси одарила всю родню дорогущими чемоданами из новой коллекции бренда, которую сама же и рекламировала прошлой зимой.       Мейсон, лениво перекинув спортивную сумку на левое плечо, замыкал шествие. Его «рождественский подарок от любимой кузины» остался дома в кладовке и дожидался более подходящего случая выйти в свет. Тащиться с чемоданом через всю страну на два неполных дня не было смысла: ковбойские сапоги, джинсы, клетчатая рубашка, ещё пара шмоток и сменное бельё много места не занимали.       — Рад вас видеть! Спасибо, что смогли выбраться, — возбуждённо тараторил Джеймс, обмениваясь рукопожатием с отцом и тут же обнимая маму. Затем, отступив назад, с изумлением уставился на Мейсона с сестрой. — Ну ничего себе! Совсем взрослые! Я бы вас ни за что не узнал, если б встретил на улице. Прошёл бы мимо! — рассмеялся он, виновато разводя руками.       Ещё бы не прошёл. Его сестру Джеймс видел лет семнадцать назад, когда та была ещё подростком, а с Мейсоном последний раз пересекался лет восемь назад. Джеймс в то время выглядел моложе — ему и пятидесяти ещё не исполнилось, — но очень паршиво. Причины были: его сына зарезали, убийцу так и не нашли, хотя весь город с окрестностями перевернули вверх дном раз сто.       — Хлои. Моя девушка, — поспешно представил Мейсон, когда взгляд Джеймса переметнулся и задержался на ней.       — Джеймс Труппер. Родной отец невесты и приёмный жениха. Знаю, звучит странно, но так уж получилось. — Наверное, первое, чему учат адвокатов — быть достоверно любезными со всеми, даже с теми, до кого им в принципе нет дела. За тридцать лет Джеймс успел отшлифовать навык. — Добро пожаловать в Альберту. Главное, чтобы с погодой повезло. По крайней мере сегодня она старается быть милой.       — Очень рада знакомству, мистер Труппер.       — Лучше просто Джеймс.       — Хорошо, Джеймс. Спасибо за приглашение, — защебетала Хлои, кокетливо поправила свисающую на лоб чёлку и изобразила лучезарную улыбку, явно соревнуясь с местной погодой.       Мейсон терпеть не мог Хлои такой: слащавой и фальшивой.       — Что же мы стоим? — засуетился Джеймс. — Пойдёмте скорее к машине. Ещё столько ехать, а вам надо отдохнуть с дороги.       Отдыхать не хотелось — хотелось курить.       Мейсон вытащил из кармана сигареты и первым зашагал к переходу на парковку.

***

      Выехав на шоссе, семиместный малиновый внедорожник уверенно набирал скорость. Эдмонтон остался далеко позади, впереди ждали двести с лишним скучных километров. Красивой Альберта становилась где-то на середине пути, когда вместо бескрайних просторов по обе стороны дороги начинался лес. Чуть дальше на горизонте уже маячили Скалистые горы, а на подъезде к Риверстоуну можно было разглядеть и Атабаску.       Семейство во главе с Джеймсом энергично развлекали себя разговорами — в основном о планах молодожёнов и подготовке к свадьбе. Хлои так вообще не замолкала ни на секунду, будто поставила целью разузнать малейшие подробности про жизнь людей, о существовании которых три дня назад даже не подозревала. Слава богу, ей хватило ума сесть вместе с сестрой и мамой во втором ряду.       Отец, конечно же, вальяжно развалился на переднем сиденье около водителя.       Мейсона по негласной традиции усадили на последний ряд: в юности ему казалось, что там удобнее и шире кресла. Если брали с собой Мэйси, она всегда забиралась туда же — рядом с ним, — и обязательно притаскивала чипсы со вкусом кленового сиропа. Став старше, осмелела и позволяла себе другие шалости: снимала обувь, залезала на сиденье с ногами, сворачивалась там клубком и опускала голову Мейсону на колени, подкладывая под щёку ладошку и незаметно для остальных поглаживая его ногу. Или утыкалась макушкой ему в пах и невинно улыбалась, глядя прямо в глаза.       Сегодня соседнее кресло пустовало.       Речь зашла об Ирэн, организовавшей свадьбу-сюрприз, и Мейсон перестал прислушиваться к разговору, погрузившись в воспоминания.       Он познакомился с Ирэн той же весной, когда убили сына Джеймса. Троюродному брату Мейсона пришлось мчаться обратно в Риверстоун, прервав их двухмесячный трек. Мейсону тоже пришлось возвращаться домой, но вместо перелёта во Фредериктон он зачем-то увязался в Риверстоун следом за братом, хотя понимал, что вряд ли сумеет по-настоящему поддержать его.       Логан дружил с сыном Джеймса с пелёнок, они закончили одну школу, потом университет, играли в одной хоккейной команде, а с тех пор, как троюродный брат потерял родителей, жили в одном доме. Мейсон изо всех сил пытался поддержать и помочь справиться с новой бедой — не получалось. Правильные слова не то что застревали в горле комом, их вообще не удавалось подобрать. Наверное, потому что никак не выходило по-настоящему представить, что же чувствует человек, потерявший близких снова.       В жизни Мейсона такого не случалось. Дарлингеров всегда было слишком много на квадратный метр: Мэйси, родители, сестра, кузены-близнецы, их родители, мать Мэйси, младший брат отца, их друзья, знакомые, знакомые знакомых, дальние родственники, бабушкин пунктик собирать всех вместе, хотя они и так жили один в заднице у другого. Порой казалось, что если кто-нибудь из них умрёт, остальные даже не заметят.       В Риверстоуне жили совсем другие люди. Там, словно в проклятом городе, буквально каждый от мала до велика успел хлебнуть горя, Ирэн Бек — в том числе. В юности потеряла родителей, а затем и любимого мужа, оставшись вдовой с двумя детьми. Ещё через несколько лет в аварии разбились её друзья, отец и мать Логана. Да и сын Джеймса был для неё вовсе не чужим. Но в тот момент Ирэн оказалась единственным адекватным взрослым в окружении Мейсона, кто заметил, как он маялся среди убитых горем людей, и просто увезла его оттуда: сначала к себе в дом, а потом — в аэропорт.       Мейсону тогда едва перевалило за двадцать, он только-только закончил первый курс и кроме троюродного брата никого в Риверстоуне толком не знал. Потому был рад поскорее убраться домой и жалел лишь об одном — что отпуск для настоящих мужчин оборвался так рано.       Мейсон до сих пор ругал себя, что слишком поздно узнал о новых несчастьях, свалившихся на Ирэн в прошлом году, и что безмятежно грелся на белом песочке Варадеро с друзьями вместо того, чтобы приехать в Риверстоун хотя бы на похороны её старшего сына. Поэтому, когда она позвонила пять дней назад, сразу же согласился помочь. И только потом, закончив телефонный разговор, осознал, в какую авантюру ввязался.       Радовало только одно — среди всех Дарлингеров, которых Ирэн радушно звала на свадьбу, Логан обязательно захочет увидеть Мэйси, а значит у Мейсона есть веский повод набрать и её номер тоже. Правда, начать он решил с кузенов-близнецов. Просто чтобы собраться с духом — он и так знал, что они вряд ли смогут приехать: старшая кузина улетала на выставку, а её брат пахал за двоих в ювелирном магазине. Приглашать их родителей не было смысла — они виделись с Логаном от силы пару раз в жизни и никогда не интересовались его делами. Своим предкам, в том числе сестре и невесте, Мейсон собирался рассказать про свадьбу Логана в последнюю очередь. Особенно Хлои — в тайной надежде, что у неё обнаружится какая-нибудь причина остаться дома, а времени, чтобы переиграть, уже не будет.       Не повезло. Хлои оказалась абсолютно свободной и не имела ничего против спонтанного путешествия на другой конец страны. Мэйси, наоборот, отказалась. Вернее, в начале она просто сбрасывала его звонки, вынуждая раз за разом выслушивать нахальное «бесполезно наговаривать сообщения, автоответчик их не сохраняет и ничего мне не передаёт», но потом в ответ на сообщение всё-таки прислала лаконичное «прости, у меня другие планы на выходные» и как издёвку в конце — сандзару.       Маленькая дрянь! Умеет куснуть побольнее. Это ведь он когда-то предложил ей «не видеть, не слышать, не знать» друг о друге.       В ярко-голубых как дельфиниум на бабушкиных клумбах и таких же ядовитых глазах Мэйси притаилась угроза.       — Ты правда надеешься, что легко переживёшь моё отсутствие в своей жизни, Мейсон?       — Ну пережил же я как-то твоё присутствие в ней. Если подумать, тоже был не пикник с друзьями. У меня получится.       — Ага, скажи ещё, будем дружить семьями.       Мейсон не собирался отступать. Цинично хмыкнул, пожимая плечами:       — Разнообразия ради будем просто кузенами. Спи с кем хочешь, больше никаких претензий. Ты же этого всегда хотела?       Мейсон проводил взглядом аккуратные серые крыши, отгоняя назойливое воспоминание. Передёрнул плечами, как тогда — без малого два года назад, — и вновь прислушался к разговору.       — Моя младшая дочь не оставила нам выбора, — со смехом рассказывал Джеймс, — заявила, что в их с Логаном случае регистрация брака — обычная формальность, а не повод красиво одеться и вкусно поесть, поэтому они, как есть — в джинсах и рубашке, — придут в офис бургомистра, скажут «да» друг другу. И пусть весь мир отдохнёт.       — А она шарит, — одобрительно присвистнула сестра, наконец-то ожившая после второго кофе. Пихнула локтем сидящую рядом с ней Хлои. — Вы с Мейсоном тоже должны так сделать.       — Сразу после тебя, — насмешливо хмыкнул Мейсон.       Сестрёнка совсем берега потеряла? У Хлои без неё хватало дурацких идей, чтобы подавать ей новые. Он придвинулся ближе, сложив руки на спинку кресла между окном и головой сестры. Опёрся на кулак подбородком, шепнул ей на ухо, чтобы не слышали остальные:       — Папу осчастливишь. И его протеже заодно.       — Сволочь ты, — не осталась в долгу сестра.       — Ты первая начала.       — В кои-то веки твой брат прав, — не оборачиваясь и, как и предполагалось, с воодушевлением подхватил отец с переднего сиденья. Прекрасно разбираясь в людях, он почему-то настойчиво не желал замечать очевидного, когда речь шла о собственной дочери. А может, именно поэтому. — Не знаю, чего ты выжидаешь. Тебе скоро тридцать.       — И что? — невозмутимо хмыкнула сестра, давно привыкшая к папиным нотациям на тему замужества и потомства.       — А то, что организм не молодеет. Твоя мама, например, родила тебя в двадцать два…       — Сейчас он и бабушку вспомнит, — еле слышно хихикнула она.       — …а моя меня — в девятнадцать.       — Не порть всем настроение, — дипломатично вмешалась мама. — Вернёмся домой, будешь дальше воспитывать.       — Воспитаешь их с тобой, как же. Жду не дождусь, когда стану дедом. А моя благоверная даже думать не хочет о внуках, — пожаловался Джеймсу отец. — Как будто внуки — это сразу старость. Скажи, твоя жена тоже так реагировала, когда ваша старшая собралась рожать?       — У нас… у нас была немного иная ситуация. Но знаешь, главное ведь, чтобы они сами хотели становиться родителями, — философски заметил Джеймс. — И чтобы были счастливы в итоге.       Мейсон со вздохом откинулся назад и безучастно уставился в окно. Наверное, всё-таки хорошо, что они с Мэйси расстались. Вряд ли они были бы счастливы. И вряд ли когда-нибудь решились на детей, ведь они кузены, одна кровь.

***

      В отличие от соседнего городка, разделённого скоростным шоссе ровнёхонько на две части, Риверстоун стоял в стороне — аккурат между трассой и Атабаской, которая в этом месте была гораздо шире и мощнее. На востоке, сразу за городом, начинались лес и Скалистые горы; а на западе, как раз там, где находилась дорожная развязка, располагалась их гостиница. Вернее, огромный кемпинг: с коттеджами, охотничьими домиками, зелёными лужайками для палаток, оборудованными стоянками для караванов и туристических прицепов.       Мейсон помнил это место и, казалось, знал, хотя никогда здесь не был — троюродный брат часто заводил о нём разговор, называя золотой мечтой. Которая, как выяснилось на днях, уже сбылась. Пару-тройку лет назад бывшие владельцы, открывшие кемпинг в том самый год, когда погибли родители Логана, выставили его на продажу, и брат, конечно же, не стал упускать такой шанс. Выкупил, отремонтировал, перестроил, заодно увеличив и разнообразив предлагаемые маршруты. Даже конюшню свою отгрохал.       Затея окупилась с лихвой: теперь сюда съезжались со всей Канады круглый год. Оно и понятно: не то чтобы в окрестностях не хватало мест для отдыха, но в соседнем Хинтоне не было гор и такой красоты, а в Джаспере и Банффе стоимость за сутки подскакивала в два, если не в три раза. Мейсон невольно расхваливал себя, что не стал уговаривать всё многочисленное семейство лететь на свадьбу. Сейчас, в середине лета в канун праздника самый разгар сезона, и свободных номеров практически не найти, разве что кто-то отменял заказ в последний момент.       Им повезло. Или нет. Мейсон так и не понял, но места для них как будто забронировали заранее. Родителей поселили в главном коттедже — в отдельном просторном номере с балконом и видом на Атабаску. А их втроём втиснули в крохотную хижину с гордым названием «Утёс» — тоже с балконом на реку и даже с холодильником и микроволновкой. Однако изюминкой «номера» бесспорно стала кровать. Во-первых, одна на троих в прямом смысле. Во-вторых, она оказалась двухэтажной: с местом для одного наверху и двуспальная снизу.       Было бы пикантно как минимум, если бы Мэйси всё же согласилась поехать. Ночку в одной постели с родной сестрой, невестой и кузиной-любовницей Мейсон запомнил бы надолго. Но Мэйси предпочла остаться дома, а он от души веселился, наперебой обсуждая, кто из них троих и почему должен спать на «втором этаже».       В итоге решили, что лезть наверх придётся ему. И потому что он самый здоровый, и потому что вернётся из бара последним, раз вызвался помогать Ирэн с вечеринкой. А ещё потому, как авторитетно заявила сестрица, что секса ему всё равно ночью не светит, но пьяным он может об этом забыть и своей похотливой вознёй обязательно разбудит её, и тогда ещё одна свадьба в Риверстоуне завершится жестоким убийством.       В остальном хижина выглядела на удивление цивильной для заведомо деревенского стиля: с вай-фаем, огромной плазмой и кабельным телевидением. Не то чтобы у них было на всё это время, особенно у него. Через час надо было сменить приятеля Логана, сторожившего не подозревающего ни о чём жениха в его же берлоге, помочь ему собраться и к трём привезти на свадьбу. И если бы не понадобилось делить ванную с сестрой и подружкой, каждая из которых посчитала своим долгом проторчать там по сорок минут, не пришлось бы сейчас спешить.       Мейсон зажмурился, подставляя намыленную голову под тяжёлые струи. Шум воды заглушал все звуки, но не собственные мысли.       С Мэйси он хотя бы мылся вместе. Удобно и нескучно.       Вот же проклятье! Интересно, он ещё долго будет сравнивать Хлои с ней? Пора бы уже завязывать. Сколько можно? Два года, как не вместе. И вряд ли Мэйси думает сейчас о нём. Он тоже не должен. Он ведь всё решил сам. Сам! Это был его выбор, единственно верный и возможный. И он его сделал.       А может, у неё и нет никого? Сестра вроде бы говорила, что Мэйси с головой ушла в работу. Что-то там с ночным клубом, который собирается открывать в следующем году.        Да ладно! Когда ей работа мешала находить любовников?       Тьфу ты! Нет, так нельзя. Он достаточно ревновал её до того, как они расстались, чтобы ревновать и после. Хватит.       Мейсон торопливо закрыл смеситель. Вышел из душевой кабинки, на ходу обвязывая здоровое махровое полотенце вокруг бёдер, и прямо босиком прошлёпал в комнату.       Хлои в одиночестве кружилась у зеркала, то пряча длинные волосы под шляпу, то распуская обратно. Красная клетчатая рубашка, завязанная на пузе небрежным узлом, ей удивительно шла. Делала ярче, стройнее, что ли… А синие джинсы в обтяжку, наоборот, соблазнительно подчеркивали сбитую как орех попу, напоминая, почему именно Хлои задержалась в его постели на целых два года. И её он не ревновал. Ни к кому. Ни разу. Не возникало повода и, если честно, желания. Это, между прочим, тоже было очень удобно.       — Где моя сестра?       — Пошла за родителями, — Хлои перехватила его выразительный взгляд в отражении. — Даже не думай. Не подходи! Ты меня намочишь! — Она предупреждающе вскинула направленный на него указательный палец. — За мной уже едут.       Он послушно отступил. Прямо так, полуголый и замотанный в полотенце, вышел на балкон. Каменный пол на солнце нагрелся и теперь приятно припекал влажные ступни. Мейсон опустился в плетёное кресло и закурил.       — Я думала, ты их всех тут знаешь, — Хлои приблизилась, встала рядом, подпирая плечом дверь. Кивнула на пачку.       — Не всех. — Мейсон протянул ей зажжённую сигарету, прикурил новую. — Дочек Джеймса только по фотографиям и рассказам троюродного брата.       — А сыновей Ирэн?       — Видел один раз. Лет восемь назад.       — И убитого тоже?       — Тогда он ещё был живой.       — А мужа её… ну второго… того, который убийца. Его видел?       Мейсон нахмурился, кивнул.       — Выглядел вовсе не психом, если ты об этом. Нормальный такой мужик. Импозантный, вежливый. Скорбел вместе со всеми. Никогда бы не подумал, что он способен кого-нибудь пырнуть насмерть.       Хлои насмешливо фыркнула:       — Думаешь, у таких на лбу написано «маньяк»?       Не то чтобы Мейсон когда-нибудь всерьёз размышлял, как выглядят убийцы, но отлично помнил собственное оглушительное недоумение на грани неверия, когда узнал, что и сына Джеймса, и его бывшую невесту, и первого мужа со старшим сыном Ирэн, и ещё кого-то убил её же второй муж. Уважаемый в городе человек, мировой судья. Вполне вменяемый или, по крайней мере, казавшийся таким долгие годы, раз никто из знакомых и родных ничего не заподозрил.       Что все они чувствовали, когда всплыла правда, Мейсон даже боялся представить. От такого точно легко слететь с катушек.       — Кстати, ты же в курсе, что средняя дочь Джеймса вышла замуж как раз за сына убийцы?       — В курсе.       — Ты с ним тоже знаком?       — Видел один раз. До того, как всё случилось. Когда его отца поймали, он подал на развод и уехал из Риверстоуна. — Мейсон передёрнул плечами. — Вообще, его можно понять.       — Хм… — Хлои задумчиво выдохнула струйку дыма в деревянный рубленный потолок. Пристально посмотрела на Мейсона. — Ты бы тоже уехал вот так? Бросил жену? Ну, на его месте?       Он не знал, что надо отвечать. Почему-то в вопросе чувствовался подвох. Вряд ли Хлои спрашивала буквально. Не считает же она отца или кого-то из их семьи способным на убийство? Нет, тут явно другое. Неужели подозревает что-то про них с Мэйси? Может, нашла что-нибудь… такое… какую-нибудь фотографию у них дома. Да нет. Он всё уничтожил давно.       — Слава богу, я не на его месте, — Мейсон попытался невозмутимо улыбнуться. — И не женат. Но бросать никого не собираюсь в лю… любо…       Совершенно некстати сигаретный дым попал не в то горло. Мейсон запнулся, беспомощно хватая ртом воздух и пытаясь откашляться.       Из глубины комнаты послышалась мелодия мобильного Хлои.       — Ладно, я побежала, — затараторила она. Ткнула недокуренную сигарету в пепельницу тлеющим кончиком, наклонилась. Смазано скользнула по щеке Мейсона сухими губами. — Пока, милый. Увидимся в баре.       — Угу, — кивнул он, вытирая слезившиеся от кашля глаза.       — Будь паинькой.       — Обязательно.       Конечно, он будет паинькой. Встанет, оденется, поедет сейчас за братом. Мэйси всё равно здесь нет, а с ней — и причин для неподобающего поведения.

***

      Мейсон восхищённо присвистнул, сбавляя скорость. Новый дом троюродного брата оказался просто огромным. Он помнил предыдущий, который Логан построил на месте старого охотничьего шале, принадлежавшего ещё его деду. Этот был точно раза в два больше и нисколечко не напоминал уютную берлогу: массивный, прочный замок из натурального дерева посреди дремучего ельника, рассчитанный на пять медвежьих поколений, живущих вместе и постоянно выясняющих отношения.       Дела определённо шли в гору, раз за год Логан успел отгрохать такую махину. Неудивительно, что теперь решил жениться — в одиночестве тут легко заблудиться. Самое время подумать о массовке: верной медведице и наследниках-медвежатах.       Мейсон остановил одолженный у сына Ирэн чёрный внедорожник около тёмно-серой легковушки, отключил навигатор, открыл дверцу. Зажав в руке сотовый, неуклюже приземлился на пружинящий гравий — он всегда предпочитал спортивные автомобили с низкой посадкой, а здесь пришлось прыгать да ещё в сапогах на каблуке.       Подумав, решил оставить соломенную шляпу в машине. Он и без неё наверняка выглядел потешно: весь этот ковбойский стиль с не застёгнутой рубашкой в клетку, торчащей из-под неё майкой, дурацким шейным платком и мешковатыми джинсами шёл ему, как корове седло. Мейсон предпочитал в одежде элегантное удобство: однотонную футболку, свободный пиджак и классические брюки. Но сегодня — не его свадьба, и правила тоже не его. Пару дней можно было и потерпеть.       Его уже ждали. Дверь распахнулась, и на крыльцо выскочил незнакомый молодой мужчина, в два прыжка преодолел десяток ступенек и торопливо направился навстречу Мейсону.       — Привет! — Вблизи он оказался высоким худощавым парнем с обезоруживающей улыбкой и цепким, внимательным взглядом. Одет был примерно так же, как Мейсон, только в белую с позолоченными заклёпками и бахромой на рукавах рубашку. — Том, — представился он, протягивая правую руку, а левой снимая шляпу и приглаживая без того идеальный русый ёжик на голове. — Добро пожаловать в Риверстоун. Мейсон, правильно?       — Угу, — он ответил на крепкое рукопожатие.       — Значит, план такой. Логан сейчас наверху. Одевается и скоро должен спуститься. Он ничего не знает про вечеринку и бар. Мы сказали, что после регистрации едем кататься на лошадях, а оттуда — на праздничный ужин к Бекам.       — Ясно. Во сколько с ним надо явиться? Ну, к Трупперам.       Том деловито глянул на часы.       — Судья приедет к трём. Но вы можете немного опоздать. Пусть передохнёт с дороги.       — А невеста уже там?       — Нет, ждёт в доме у сестры. Это недалеко. Джеймс привезёт её сразу, как вы будете на месте.       — Замётано, — кивнул Мейсон, взглянув на часы в телефоне. У них ещё оставалось минут двадцать, не считая дороги.       — Отлично. Тогда до скорого. Если хочешь, можешь подождать его в гостиной. Или поднимайся сразу к нему. Третья дверь налево от лестницы, — Том направился к машине, но задержался у дверцы водителя. — Если что, в холодильнике полно пива. Главное, не стесняйся.       — Не буду, — Мейсон не стал дожидаться, когда Том уедет, и сразу вошёл в дом.       Внутри медвежий дворец выглядел ещё внушительней, по крайней мере прихожая с гостиной и убегающие наверх широкие деревянные ступени. Кругом — паркет, натуральные отделки, шикарная новенькая мебель, два огромных тёмно-зелёных дивана буквой L, большущий камин. Ничего даже смутно напоминающего его двухкомнатную квартирку в даунтауне.       В коридоре на втором этаже Мейсон замедлил шаг, стараясь разобраться в лавине нахлынувших чувств. Неужели волнуется? Похоже на то. Разве что руки не дрожат, в остальном — будто сам собирается под венец. А ещё он неожиданно осознал, что искренне рад за брата. Пожалуй, впервые так отчётливо. Логан, как никто, заслужил быть счастливым. А настоящее счастье возможно только, если тот, кого действительно любишь, находится рядом и чувствует так же. Всё остальное — жалкое притворство, удел фриков, как он.       — Ну и хоромы ты себе отгрохал, братец! — Мейсон не стал стучать, без колебаний ворвался в комнату, бывшую, судя по величественной двуспальной кровати, спальней.       Логан, крутившийся возле зеркала точь-в-точь, как совсем недавно Хлои, и почти в таком же прикиде, застыл у раскрытой дверцы шкафа. Несколько секунд глазел на отражение Мейсона с открытым ртом, потом резко развернулся на каблуках и бросился к нему.       — Приехал, гадёныш! — Сильные ручищи заграбастали в объятья, прижали к груди, заключая в самую настоящую медвежью хватку — не выберешься!       — А то! — Мейсон обнял его в ответ, легонько похлопывая по спине. — Приехал бы раньше, но ты же тихушник. Ничего не сказал про свадьбу, засранец! Брат называется! Хорошо, добрые люди предупредили.       — Да уж, доброта спасёт наш мир, — рассмеялся Логан, отпуская и отодвигаясь на шаг назад. — Я хотел сам рассказать. Попозже. Мы ж не празднуем особо. Так, приятная формальность для своих.       — То есть я уже не свой? — с иронией вскинул брови Мейсон.       — Свой, но ты далеко. Я не хотел выдёргивать. Думал, может, мы к вам приедем.       — Ладно-ладно, не оправдывайся. Лучше расскажи, как ты докатился до супружеской жизни. Ничто ж не предвещало беды.       — А сам-то чем лучше? — подмигнул Логан. — Обо всём приходится узнавать из социальных сетей.       — В смысле? — нахмурился Мейсон.       — Саммерсайд, залив, если не ошибаюсь. Две счастливые рожи, поцелуи на закате, романтика. Я даже лайк поставил, не удержался.       — А, это… Ездили с Хлои поздравлять бабушку с днём рождения, ну и…       Хлои целый вечер нудела, что никогда не была в Саммерсайде и очень хочет познакомиться с бабулей, а теперь и повод появился. Пришлось взять с собой. Потом она же уболтала сделать несколько селфи на память. Мейсон успел про них забыть, а теперь с ужасом понял, как фальшивое счастье выглядело со стороны. Например, глазами Мэйси, для которой соцсети — второй дом.       Конечно, она не пропустила их «фотоссесию». Вот почему даже не стала с ним разговаривать. Дуется. А значит… Неужели задело? Неужели тоже до сих пор ревнует?       — У-у-у, как всё запущено! — расхохотался вдруг Логан. — А ещё меня ругаешь. Сам-то, сам! Ну и лыба!       — Я-то пока ни на ком не женюсь, — отмахнулся Мейсон.       — А я старше! Считай, дал тебе пять лет форы. Не благодари.       — Сама щедрость.       — Надеюсь, она того стоит. Это ведь любовь, да, братишка?       — Это… сложно.       — По-моему, всё гораздо проще, раз она заставляет тебя так улыбаться, — похлопал по плечу Логан.       Если бы. Мейсон со вздохом покачал головой. Они говорили о разном, вернее, о совершенно разных девушках. Но это уже был прогресс — он столько лет привык отмалчиваться, делая вид, что ненавидит разговоры о личной жизни. Возможно, Логан бы его понял. Возможно, дал бы дельный совет. Возможно… Если бы Мейсон решился ему рассказать. Возможно, однажды он это сделает, но точно не сегодня.       — Напоминаю, пока что из нас двоих женишься ты, — у него получилось улыбнуться, — так что давай сосредоточимся на тебе. Готов вступить в новую фазу?       — А знаешь? Да! — Логан подхватил с кровати шляпу и уверенно напялил на себя. — Будет мегаджигакруто.       — Тогда вперёд.

***

      Как ни странно, у бара существовала не только длинная и не особо радостная история, но и вполне оригинальное название — «Чёрный клён». Оно красовалось на вывеске при входе в обрамлении кленового листа; оно же отсвечивало ярким неоном над стойкой в глубине. Даже было выведено на фирменных салфетках и круглых подставках под пиво. Но все в городе продолжали упрямо называть его баром Беков.       При других обстоятельствах Мейсон обязательно полез бы выяснять, почему. Сегодня вкусное местное пиво вперемешку с виски притупляло любопытство и предлагало куда более увлекательные альтернативы, как провести вечер.       Пока что всё шло замечательно. Они успели поженить Логана на лужайке возле родительского дома, всеми правдами и неправдами смогли заманить новобрачных в бар и даже выпить за здоровье молодых. Не один раз. Перезнакомиться, рассказать друг другу пару смешных баек, в сотый раз поздравить жениха и невесту, снова выпить за их счастье. А потом лихо отплясывать вместе с ними под какую-то заводную песенку, чтобы сразу после разбиться на пары и танцевать медляк.       Эту песню Мейсон знал, даже название помнил — «Теперь, когда я нашла тебя» — именно её, ставшую хитом, крутили на шестнадцатилетие Мэйси. Их первый настоящий танец. И до, и после было ещё много всякого первого, часть которого становилась неожиданностью для них самих. Как их первый поцелуй — глупый, неумелый, детский. Как первый секс — неловкий, обжигающий, навсегда заклеймивший обоих. Они — кузены, между ними никогда не должно было случиться такого. Но оно случилось и не оставляло, преследовало, повторялось. До сих пор.       Мейсон больше не прикасался к Мэйси не потому, что не хотел. Не потому, что не хотела она. Он устал скрывать чувства, делить её с кем-то, притворяться. Он столько раз был готов признаться во всём, расставить точки, послать недовольных подальше, даже если они — его родные и близкие. Ради Мэйси он бы пошёл против всех.       Но она не захотела, испугалась. У неё всегда находилась тысяча отговорок, и однажды надоело их слушать. А потом в его жизни появилась Хлои, и он уцепился за неё, чтобы не уйти на дно. Он всё сделал правильно. Ведь сделал же? Тогда почему до сих пор так хреново?       — Знаешь, я представляла тебя другим. — На новый медляк Мейсону досталась раскрасневшаяся и далеко не трезвая невеста. Он слишком задумался, чтобы заметить, как именно это произошло, а теперь отнекиваться не имело смысла. — Нет, я, конечно, видела твои фотографии, — лукаво улыбнулась она, прижимаясь к нему. — Но ты совсем не такой в жизни.       — Хуже?       — Наоборот. Я думала, ты зануда. А мы же здесь все настоящие фрики. Зато теперь я уверена, что мы подружимся.       — Потому что я тоже фрик?       — Ага.       — Тогда отлично.       Она ему нравилась. Наверное, потому что напомнила Мэйси — всего на год младше, такая же безбашенная, упёртая, прямолинейная, весёлая и яркая. Ясно, почему брату приспичило жениться — с такими нельзя ждать. Лучше сразу бросать на плечо и уносить к себе в берлогу, чтобы другим не достались. Наверное, очень давно он тоже должен был поступить именно так.       — Вы тут здорово для нас постарались.       Мейсон улыбнулся. Он не знал, как выглядел бар в обычные дни, но ему нравилось то, что он видел сейчас. И люди вокруг — тоже.       — Это заслуга Ирэн.       — Ага. Вы молодцы, что никому не сказали. Особенно моей старшей сестре. Она бы точно растрепала. А так сюрприз удался.       — Ну раз мы теперь друзья, — засмеялся он, — я могу доверить тебе тайну. Это, — Мейсон выразительно обвёл бар глазами, — далеко не всё, что мы задумали.       Он был уверен, что знает, чего ожидать. Оказалось, сюрприз приготовили и ему тоже. А может быть, только ему.       Музыка неожиданно смолкла, а с ней притих весь бар, чтобы через мгновение взорваться задорной мелодией, только вместо певицы из колонок зазвучал голос Мэйси:       — Ну что, готовы? Тогда поехали!       А следом появилась она сама — в чёрной рубашке на выпуск, в голубых облегающих рваных джинсах, высоких чёрных сапогах с заклепками и такого же цвета шляпе со шнурком, надетой поверх повязанной на голову красной косынки. Красивая, озорная.       Под шквал аплодисментов Мэйси шла по барной стойке в их сторону, ловко вышагивая между стаканов и бутылок, и довольно мелодично выводила первый куплет:       «Я не хочу тебя на выходные. Я не хочу тебя на одну ночь. Я заинтересована только в том, чтобы заполучить тебя на всю жизнь».       Она смотрела на него и пела наверняка для него. Только для него. Во всяком случае, именно так показалось Мейсону в первые секунды. И если бы не невеста брата, он вряд ли смог устоять на ногах. Теперь оставалось надеяться, что никто не заметил его слабости. А если заметил, то списал на алкоголь. Кроме, конечно же, Мэйси, от которой никогда не ускользала ни одна его слабость. Которая сама была одной огромной слабостью.       «О, я знаю, что это звучит, как серьёзное заявление, и это именно так, детка».       Мейсон не помнил, как добрался до первого попавшегося столика, мысленно отбиваясь от несущегося в спину припева:       «Я собираюсь тебя заполучить, это факт. Я собираюсь тебя заполучить, не волнуйся об этом».       Ну да, конечно. У него были все причины волноваться. И он отчаянно волновался, одновременно пытаясь не подать виду и казаться счастливым. Получалось отвратно.       Мейсон чувствовал себя, словно пришибленный взрывной волной. Оглушённый тем, что видел и слышал. Что-то машинально выпивал, кому-то что-то говорил — наверняка невпопад.       Мэйси закончила свою песню, успела поздравить молодожёнов, расцеловать обоих и даже вытащить к себе «на сцену», чтобы на три голоса спеть «Это должна быть любовь». Мейсон знал, что будет дальше — почти каждый из них влезет на стойку, чтобы исполнить свою песню. Это и был главный сюрприз, но без Мэйси. Без её присутствия, участия и точно не под её чётким руководством. Она ведь осталась на другом конце Канады.       Но она была здесь, с ним. Пела, смеялась, шутила. Вела себя так, словно давно и прекрасно всех знает. А он сидел напротив и тупо глазел на происходящее, как рыбка наблюдает за своим хозяином из аквариума. Жаль, в отличие от какой-нибудь гуппи его памяти хватало гораздо дольше, чем на десять секунд, и она щедро делилась воспоминаниями, тасуя их с реальностью.       Время не остановилось, не мчалось быстрее — оно не ощущалось вовсе. Мейсон будто угодил в другое измерение, оставаясь безучастным ко всему, что происходило вокруг. Картинки и звуки сменялись, отпечатывались где-то в сознании и уносились дальше: вот младший сын Ирэн с грустной песней о братьях, заставившей расплакаться буквально всех. А следом уже Том с гитарой и озорной песенкой про лето поднимает всем градус веселья.       Мейсон очнулся, когда кто-то пихнул в бок и он услышал своё имя, явно произнесённое Мэйси не в первый раз.       Неужели сейчас его очередь?       Мейсон не представлял, как будет петь. Тем более не представлял, как объяснит потом, почему отказался. Поэтому поднялся и зашагал к стойке — медленно, наверное, целую вечность шёл через зал. И ещё одну — влезал наверх.       Мелодия заиграла, когда Мэйси протянула микрофон. Накрашенные и такие родные губы изобразили очаровательную улыбку, но дерзкие глаза бросали вызов.       Не та! Не его песня!       Маленькая грязная тварь! Специально заменила!       Пальцы на секунду коснулись её кожи, перехватили запястье, крепко сжали хрупкую тёплую ладошку. Мэйси всегда нравилось играть. Что ж, он тоже умеет. За столько лет с ней научился. Надо просто сосредоточиться на ритме и красных буквах на экране.       «Детка, они играют нашу песню. Опусти свой бокал, посмотри вокруг. Огромный зал наблюдает за нами и думает, что ты вовсе не для меня. Я ведь простой деревенский пацан, а стою с такой, как ты, прямиком из центра города».       У него получалось! Пусть он промахивался с тональностью, сбивался с ритма, да и голос дрожал, но для пьяного караоке сойдёт. Бывало и хуже.       Впервые за последние полчаса Мейсон смог улыбнуться.       «Если ты в западном Лос-Анджелесе, я — в пыльном городишке где-то в Аризоне. Мы с тобой из разных миров. И я чувствую себя крутым парнем, когда мы отрываемся вместе».       Ладошка Мэйси дрогнула, сжимая его пальцы в ответ. И Мейсон услышал, что припев они поют уже вдвоём:       «Мы устроим сцену, как в фильме. Мы зажжём так же, как они делали где-то в Рио. Когда мы вместе, детка, мы словно фрикшоу. Красивое фрикшоу».

***

      Снаружи надрывалась сестра, призывая дружка не тупить. Получалось круто, что-что, а пела она прекрасно. Особенно песни, которые ей не подсунули в последний момент.       — Вот что я посвящаю тебе, идиотина, — шептала Мэйси, продолжая вжимать Мейсона в стену подсобки. Света почти не было, лишь слабые отблески из зала рассеивали темноту, но он и так прекрасно мог представить её лицо в мельчайших подробностях — до морщинки. — Слышишь? Эта строчка для тебя.       «Не сходи с ума, пока не узнаешь все факты!»       — Ясно.       — «Не будь глупцом, ты же знаешь, что я люблю тебя», — пропела тем временем сестра.       — Это тоже мне?       — Хочешь признаний? — Мэйси наверняка сейчас усмехнулась. Нахально, сверкая глазами, как умела только она. — Ладно. Да, я люблю тебя. Да, я видела ваши фотографии. Да, они меня разозлили.       — Интересно, чем? — хмыкнул Мейсон. Он давно мог высвободиться, но отчего-то нравилось дарить Мэйси иллюзию власти. А ещё — вдыхать её запах, ощущать рядом тепло её тела.       — Только ты мог притащить Хлои на пристань к маяку и целоваться там.       — К маяку, а не в маяк. Чувствуешь разницу? — теперь усмехался он. Всё-таки она ревнует. Ревнует! И это казалось сейчас самой важной и лучшей новостью на свете, хотя вряд ли что-то меняло в их отношениях глобально.       — Всё равно это наш маяк. Только наш, слышишь? Ты не имел права.       — Ну прости. В тот момент я не думал о тебе.       — Спасибо. Это определённо слова, которые я хочу сейчас от тебя слышать. Безумно вдохновляет, знаешь.       — В смысле не думал сделать больно. Так получилось. Мы просто гуляли.       — Короче, я разозлилась на тебя, — выдала Мэйси, словно это объясняло вообще всё, в том числе факт её нахождения здесь.       — Поэтому решила устроить шоу марионеток?       — Ничего я не устраивала, — судя по движениям, она передёрнула плечами. — Позвонила Ирэн, обо всём договорилась с ней. Попросила ничего не рассказывать тебе, прилетела на день раньше.       — Выставила меня идиотом.       — Неправда! — послышался довольный смешок. — Эту часть ты прекрасно выполняешь самостоятельно.       — А я-то уже подумал, ты пытаешься помириться.       — Ладно, не злись, фрик.       — От фрика слыш…       — Да заткнись ты уже! — она приблизилась и наконец-то сделала то, на что он надеялся с самого начала их разговора — поцеловала. — Я соскучилась.       — Не отвлекайся, — теперь уже Мейсон обхватил её, крепче прижимая к себе, но она сумела выскользнуть.       — Не сейчас. Надо возвращаться. Но ты же останешься помочь мне с баром, правда? Ты обещал Ирэн.       — Ты всё, как всегда, продумала за меня?       — Ага. А потом ты проводишь меня до моей хижины.       — Обязательно.       Конечно, он проводит Мэйси. Он даже останется у неё. Просто чтобы посмотреть, чем всё закончится на этот раз. Ведь когда они вместе, они словно фрикшоу. Красивое фрикшоу.       И с этим, кажется, бесполезно бороться. Как и с судьбой.