Опасные намерения

- Сынок, ты так и будешь молчать? – раздраженным голосом спросил Майкл, осушая стакан любимого шотландского виски. Внимательно разглядывая кусочки льда на дне стакана, он пытался найти там что-то особенное, словно там скрывался некий потаенный смысл мироздания. Может быть, в этих кусочках льда спрятаны ответы на интересующие его вопросы. Если бы только он умел находить и распознавать невидимые знаки, как делают это люди с экстрасенсорными способностями, либо те, кто имеют прямую связь с Богом. Может быть, тогда он мог бы найти ответ на самый главный вопрос его жизни? Как же найти нужную точку опоры со своим сыном? Зацепиться бы за нее и никогда не отпускать? Как же найти понимание в его глазах и получить частичку его внимания и любви? Каждый день его существования имел самый настоящий подлинный смысл. Майкл трудился всю свою жизнь только ради любимого сына. Не было бы ни одного дня, когда он позабыл о нем. Он мог с честью и гордостью назвать себя хорошим отцом. Все самое лучшее, престижное, шикарное и дорогое ложилось к ногам любимого чада. Майкл так мечтал, что блестящее образцовое британское образование даст Колу огромную фору перед сверстниками – американцами. Он видел в своих снах, как его любимый сын получает степень в университете, проходит практику в юридической конторе, встречается с милой и умной леди. Через пару лет Кол переходит в его фирму, осваивает и приобретает навыки управления, имеет блестящие знания в юриспруденции и делопроизводстве, и постепенно заменяет собой отца. А через пару лет Майкл видел себя в преклонном возрасте с седыми волосами, но с умиротворенной улыбкой, подглядывающим тайком за резвыми непослушными внуками. И тогда, он поднимет глаза к небу, тайно обращаясь к своей жене, что он все выполнил правильно, что он смог выполнить последнюю просьбу любимой женщины – позаботиться об их маленьком сыне. Это был предел его мечтаний и смысл всего существования. Однако ничего общего эти мечты не имели с реальностью. Всего лишь фантастика. Кол не делал ничего из того, о чем так мечтал Майкл. Он сидел напротив него в просторном кабинете, опустив виновато голову. Казалось, что его вызвали в кабинет директора, и что вот-вот его исключат из школы за плохое поведение. - Так и будем играть в молчанку? – снова спросил Майкл, пораженный реакцией своего сына. Он предполагал, что разговор будет не из простых и закончится как всегда скандалом, но Кол непривычно молчал и пропускал все мимо ушей. Как пробить глухую оборону, минуя крепкую стену недопонимания – он не знал. Парень лишь лениво раскинулся на спинке кресла, с интересом разглядывая потолок. Он с нетерпением ожидал, когда этот пустой разговор подойдет к концу. В левом углу комнаты висела картина с морским пейзажем малоизвестного художника эпохи Возрождения, вот это бесценное произведение искусства имело гораздо больший интерес, чем разговор с отцом. Майкл снова налил себе виски, плотно закрывая бутылку, чтобы сохранить тот самый знаменитый запах, ради которого он выложил немаленькую сумму. Только алкоголь мог расслабить его в такой напряженной обстановке. - Так ты мне объяснишь, с чего это ты вдруг собрался в Лондон? Тебя кто-то обидел? – попытался снова начать разговор мужчина, недовольный наступившей паузой. Может быть, сейчас ему удастся вырвать из непутевого сына хоть пару слов. - Пап, я все сказал. Мне здесь делать нечего! – сквозь зубы пробурчал шатен, приспуская плечи. Деваться было некуда, придется отвечать. Иначе отец его так и не оставит в покое. Майкл накалился до предела, стукнув кулаком по столу. Он ненавидел, когда сын говорил подобные слова и всегда бурно на них реагировал. - Что тебе опять не нравится? Я делаю все ради тебя! Вот так ты мне платишь за все? Кол знал наперед все реплики отца, поэтому давно научился защищаться и одновременно нападать. - Пап, только давай без драмы! Жил же как-то без меня пару лет, проживешь и дальше! Глаза Майкла покрылись ярким ослепительным огнем злости и ярости. Каждый раз разговор с родным сыном заканчивался болевыми точками, а не компромиссом и пониманием от каждой стороны. - Кстати, ты прилетел во вторник, а стоило в воскресенье! Ты забыл? Я тебя видел только по воскресеньям, может, продолжим старую традицию? – усмехнулся парень, подбрасывая еще больше масла в огонь. Он старался изо всех сил вывести отца, чтобы скорее уйти от разговора. Стоило всего лишь бросить искру, как отец заводился, начинал угрожать и бить по столу. Майкл не заставил себя долго ждать, покрывшись пеленой обиды и свирепости. Бросив со всего размаху стакан виски об стену, он встал из-за стола. Ему так хотелось поднять на него руку, чтобы наказать за слова, действия и поступки. Никто не мог ранить его так сильно и глубоко, как собственный сын. Его неимоверно раздражало, как Кол с нахальным лицом смотрел на него, впиваясь пронзительным ядовитым взглядом. Как же хотелось стукнуть его, чтобы из его рта больше не исходили яд и желчь. Но в то же время Майкл отлично понимал, что это его родной сын, крупинка его настоящей и искренней любви. Как он может ударить его? Свою собственную плоть? Самую большую радость и огорчение в жизни? Кол лишь повертелся на кресле, схватившись крепко в подлокотники. Он закинул голову назад, снова уставившись в потолок. Весь его вид кричал, что ему все-равно. Даже сломанный стакан, разбившийся вдребезги, не заставил его смутиться. Он даже подумал о том, почему бы не загорланить любимую песню Эминема. - Так, все, ты доигрался! – прошипел гневно Майкл, снова стукнув кулаком по столу. Он ударил с такой силой и мощью, что стол от такого сокрушительного удара мог покрыться трещиной и развалиться под его руками. Кол тут же встрепенулся, гадая про себя, как же его накажет отец. «Как всегда, домашний арест. У него вряд ли хватит фантазии на что-то другое!», - улыбнулся про себя он, разглядывая внимательно крупинки злобы и ярости в глазах отца. - Ты думаешь, что тебе позволено все. Захотел – уехал, захотел – остался, - продолжил Майкл, снова присев на свое место. Теперь он выглядел спокойным. Кажется, ему впервые удалось совладать с собой. Кол лишь усмехнулся, что в очередной раз оказался прав. Сейчас отец наверняка запретит ему делать то, или это. Посмотрев на часы, молодой человек уже просчитывал через сколько времени он окажется в ближайшем баре или клубе, чтобы запить и «загулять» свое горе. - Ты не хочешь со мной разговаривать и не ценишь мой труд! Все, что я хочу, так это обеспечить тебя достойным будущим, но ты плюешь мне в душу! На последних словах Кол лишь глубоко и протяжно вздохнул, неестественно улыбаясь. Он всегда гримасничал при каждом удобном случае. «Сколько драмы и бесполезных слов! За столько времени, неужели отец так и не научился новым словам? Одно и то же!» - подумал про себя Кол, закатывая игриво глаза. - Пап, давай быстрее. У меня скоро самолет, если не забыл. Так, что разблокируй карточки и разойдемся миром! Обещаю звонить каждое воскресенье и не трепать нервы тети. В качестве бонуса, клянусь восстановиться в университете и прилежно учиться в Лондоне! – улыбнулся парень, радостно потирая руки. Коварный и искристый огонь в его глазах не прекращал сверкать. Два маленьких озорных огонька плясали свой ритмичный игривый танец. Однако Майкл ничуть не удивился и сделал все, чтобы сохранить свое хладнокровие. Его суровый взгляд и поникшее лицо казались настолько привычными, что Кол и позабыл, каким он бывает другим. Достав из шкафчика еще два стакана, Майкл не спеша разлил в них виски. - Держи, - сухо произнес он. Глаза шатена поползи на лоб, когда отец впервые предложил ему алкоголь. Мужчина одобрительно кивнул головой, словно поддерживал его. Ничего не говоря, Кол схватил стакан виски и с радостью осушил его. После всего, что произошло с утра, ему так хотелось остудить то бушующее пламя, которое сжигало его изнутри. Откуда отцу было знать, какая темнота скрывается в закоулках его души. Майкл все выжидал, когда его сын осушит весь стакан. Его особенно удивило то, что Кол ничуть не сморщил нос от очень крепкого алкоголя и выпил все залпом. У его сына действительно был богатый опыт в распивании коварного алкоголя. - Запомни, сынок этот запах с дымным анисом. – Спокойно продолжил он. – Этот виски был разлит в 1953 году специально для коронации королевы Элизабет II. Пол столетия спустя, в честь этого события была изготовлена последняя версия шотландского виски. Выпущено только 255 бутылок, 10 из которых продали коллекционерам из Америки. Майкл сделал паузу, придавая особой важности своей пламенной речи, заставив сына слушать его с особым интересом. - Мне лично пришлось заплатить 10 000 $ за эту бутылку с 24-коратовым золотым и серебряным лейблом. Он говорил это так эмоционально, ярко, насыщая свою речь историческими фактами. Его бархатистый и приятный голос был как никогда спокойным без малейшей доли агрессии, раздражения и злости. - Не понял, к чему ты мне это все говоришь? – рассмеялся молодой человек, кладя пустой стакан на деревянный стол. – Я и без тебя знаю, сколько стоит этот виски. Майкл лишь улыбнулся, ничуть не смутившись. Он знал, что эта хитрая улыбка мгновенно исчезнет с нахального выражения лица через пару секунд, стоит ему только объявить о своем решении. - Запомни сынок, вкус этого виски, потому что это последняя роскошь, которая тебе по карману, - победно улыбнулся он. Кол тут же нахмурился, по привычке прищурив глаза при малейшей угрозе. Блеск в глазах мгновенно погас, в них образовалась лишь глубокая и мрачная темнота. - Не понял, - смутился он, требуя вразумительного ответа. - Сынок, мое терпение иссякло. Хочешь улететь, ради Бога, только на свои собственные деньги, хорошо? Оказалось, у отца хватило фантазии придумать что-то новенькое. То, от чего погасли озорные глаза, отвисла челюсть, и закололо бешено в груди неспокойное сердце. А Майкл еще больше разошелся, вцепившись в свою идею. Он так хотел проучить своего сына, вывернуть наизнанку и заставить безропотно подчиниться его желанию. - Не жди от меня безлимитных кредитных карточек, наличных, шикарных яхт и спортивных машин, дорогой одежды, золотых цепочек и швейцарских часов, билетов в казино и клубы, пропуск в мир звезд и гламура, и конечно редкого и качественного виски. Майкл нарочно сделал паузу, взял в руки ценную бутылку и поднес ее к дневному свету. Она так красиво переливалась на бликах солнечных лучей, напоминая настоящее произведение искусства. Кажется, он нашел ответ на свой волнующий вопрос. Это шотландское виски словно подсказало, что делать дальше с несносным сыном. - Если это была шутка, то совсем неудачная! – покачал головой Кол, не веря своим ушам. Он и дня не представлял без своей золотой карточки, открывавшей все двери жизни, получая удовольствие, радость и веселье в одном флаконе. Так неужели он лишится всего? - А я не шучу! – улыбнулся Майкл, кладя бутылку на край стола. Кол никак не ожидал подвоха со стороны отца. Он еще больше нахмурился, следя за каждым движением его рук. Майкл молчком достал зеленую купюру из кармана и манерно кинул ее на стол. - Я не изверг. Так, что сто долларов твой лимит на весь день. У парня отвисла челюсть, когда он представил, как проживет целый день на такую крошечную сумму. - Ты серьезно? Нищим на подаяние и то дают больше! – крикнул он от отчаяния. Еще никогда он не испытывал такое унижение. - Тогда вперед на улицу! Твоей милой мордашке наверняка подкинут пару десятков долларов! Майкл не мог не порадоваться, что выбил, наконец из сына эмоции. Неужели ему удалось задеть его? Это игра еще больше раззадорила его. Кол впервые растерялся, не зная, что делать и как себя вести. Ему хотелось перейти на крик, но он боялся задеть отца еще больше. Он хотел свести все в шутку, но отец был настроен слишком серьезно. Он хотел извиниться, но мешали его гордыня и упрямство. Оставалось только согласиться и принять условия отца, упав с небес на землю. Он и ни разу в жизни не задумывался о том, что может в одну секунду лишиться всех материальных благ. Для него это было настолько привычным, обыденным и само собой разумеющимся, что паника смогла вытолкнуть его полное равнодушие ко всему. - Хорошо. – Кивнул головой шатен, серьезно задумавшись над своим бедственным положением. – Только давай хотя бы тысячу. На сто долларов я даже поесть не смогу! Чтобы вынести это суровый удар, парень как всегда расплылся в излюбленной ухмылке. Натянув улыбку на свое лицо, парень от злости сжал руки в кулаки, но старался всеми силами не показывать свою ярость. - О нет, дорогой сынуля! – ликовал Майкл, сложив руки в замок. – Я в твои годы жил целую неделю на сто долларов, а тебе всего один день! Привыкай есть фаст фуд и ездить на метро! Знакомься с девушками в университете, а не в дорогущих клубах! - Может, ты меня еще из дома выкинешь для большей убедительности? – резко перебил его Кол, стиснув зубы от злости. - Зачем? Я же сказал, что я не садист и не изверг! Оболочка останется та же, только содержание будет другим! – не прекращал улыбаться Майкл. - Ты все тот же богатый отпрыск в дорогой одежке, живущий в самом настоящем замке, имеющий слуг и любой обслуживающий персонал, но в пределах только этого дома, и в кармане у тебя будет не больше ста долларов! Терпение парня иссякло. Вскочив резко с кресла, он отбросил его в сторону. Несчастный предмет мебели с грохотом стукнулся об стену. Бутылка с оставшимся шотландским виски полетела в дверь и разбилась в мелкие осколки. Пулей выбежав из кабинета, Кол поспешил на второй этаж. В порыве злости и обиды, он ударил ногой и стул с диваном по пути. Когда он достиг лестницы, то в ход полетели и рядом стоящие декоративные вазы с живыми цветами. Он крушил, ломал, швырял, кидал и дергался, выпуская всю свою ярость наружу. Мало того, что ему не удалось покинуть этот город, пережить предательство любимой девушки, так еще и настроил против себя отца и лишился мгновенно практически всех материальных благ. Майкл лишь довольно улыбнулся, не обращая внимания на эмоциональные вспышки Кола. Он достал из маленькой шкатулки старую потертую фотографию своей жены, пристально взглянул в глаза красивой молодой женщины и поднес стакан виски к своим губам. Он словно общался с ней одним только теплым и нежным взглядом. Мужчина даже не слышал, как Кол продолжал громить мебель и бить посуду в комнате Кэтрин. Ему было совсем не интересно, какой там разворачивался грандиозный скандал. Он спокойно допивал свой любимый виски, не отводя глаз от цветущей, весенней и яркой женщины.