Опасные намерения

На следующий день Кол пролежал весь день на диване, пока Бонни находилась в университете. Он совсем не скучал, оставшись в полном одиночестве, ведь все это время он обрабатывал учебный материал. Заботливая и любимая тетя Аннет скинула по интернету массу полезной литературы для проекта. Она еще не была в курсе, что ее любимый племянник недавно вылетел из Бостонского университета. Однако Кол все еще не выбился из учебной колеи. Да, он не сидел на парах и практических занятиях, но он с особым рвением продолжал работать над проектом, который ему поручили выполнить вместе с Анной. Они переписывались всю ночь напролет, обсуждая все тонкости их совместной работы. Львиную долю труда он взял на себя, чувствуя необычайный груз ответственности перед своей подругой. Даже Бонни не смогла его вчера вечером уговорить пойти поспать, Кол все продолжал строчить по клавиатуре ее ноутбука и не расставался с ним ни на секунду, активно переписываясь с Анной. И не важно, что затекала шея, и пальцы рук уставали от машины, и глаза отрывались от яркого экрана, и спина не давала покоя, азарт и огромный груз ответственности затмевали все. Зайдя на свою домашнюю страничку, Кол на всякий случай проверил личные сообщения. Пятнадцать из двадцати оказались от девушек, которых он и не помнил, два сообщения отправились в спам и еще три от давнего друга из Лондона. - Ничего полезного! – прошептал он, полный намерений закрыть сайт. Но вдруг, как по волшебству пришло еще одно сообщение в тот момент, когда он был готов нажать на крестик в углу веб-страницы. - Анна, ты должна быть на парах! – улыбнулся он, готовый тут же ответить ей. Но это была не она. Его уставшие глаза застыли перед экраном монитора, и он долго не мог отвести их от имени «Кэтрин Пирс». Маленький значок так и просил, чтобы на него нажали курсором мышки, но Кол ни секунды не колеблясь, вовсе захлопнул крышку ноутбука и положил импульсивно его на стол. Он ни за что не прочитает. Ни сегодня, ни завтра, наверное, никогда… В это же самое время в летней красивой террасе сидели двое молодых людей. Они молчали и не смотрели друг на друга, словно не были знакомы. Его глаза в потерянном взгляде застыли на клумбе цветов, словно в них скрывалось что-то таинственное. Провалившись в свои мысли, Стэфан тревожно посмотрел на Кэтрин. Девушка перебирала тонкими пальчиками страницу за страницей на своем телефоне, игнорируя полностью его присутствие. С отрешенным видом Кэтрин продолжала хранить молчание, проживая эти секунды где-то очень далеко в своих раздумьях, а не рядом с молодым человеком. На ее лице невозможно было прочитать, о чем она думает, у нее всегда было одинаковое выражение лица: чуть поднятый подбородок к верху, плотно сжатые губы, полуопущенные веки со скепсисом в глазах и постоянный скучающий взгляд. - Упрямый, как осел! Мог бы, и прочитать! – проворчала девушка, кинув со злости телефон на маленький деревянный столик. На его лице проскользнула едва заметная улыбка. Наконец, прервалась мучительная пауза. Собрав всю волю в кулак, Стэфан все же решился задать свой главный вопрос. Хотя в глубине души он прекрасно понимал, что сейчас не самое подходящее время. Кэтрин была на взводе и очень сильно раздраженна так, что одно нечаянно брошенное слово и конец беседы. - Кэтрин, ты не передумала? - спокойно спросил он, пододвинув высокий деревянный стул поближе. Его старания приблизить к себе Кэтрин чаще всего терпели неудачу. Все еще надеясь на чудо, он на всякий случай потянулся к карманам джинсов за коробочкой с обручальным кольцом. Может быть, сегодня оно окажется на ее безымянном пальчике? Однако чудо не произошло. Кэтрин не передумала. И глаза ее не загорелись. Снова этот скучающий высокомерный взгляд. - Я же сказала – НЕТ! – дернулась девушка, мотнув для убедительности головой. Стэфан виновато опустил глаза, почувствовав себя виновником ее дурного настроения. По-другому он ожидал ее реакцию, вернувшись из Италии. С особым трепетом он выбирал драгоценное кольцо, ожидая несколько недель подряд, когда искусный итальянский мастер предлагал и подбирал эскизы, просчитывая каждую мелочь для грандиозного проекта. Только шлифовка цельного алмаза с голубым бриллиантом девяти карат заняла почти две недели, но Стэфан терпеливо ждал. Затем гравировка их инициал стоило ему неимоверного терпения, денег и моральных сил, чтобы стойко вынести разлуку с любимой девушкой. Ничуть не робея, он протянул его своей избраннице, вернувшись из своего путешествия, нежно награждая теплым взглядом любимую Кэтрин. Но вместо дикого восторга и громких взвизгиваний, Стэфан получил только этот холодный скучающий взгляд. - Стэфан, ты посмотри на меня! Какая из меня жена? Это же бред! – раздраженно ответила Кэтрин, выплескивая свою накопившуюся агрессию. Он не успел ничего ответить, поскольку Кэтрин быстро встала из-за стола и поспешила в свой дом. Оставшись в гордом одиночестве, Стэфан достал коробочку с бриллиантовым кольцом и дал себе слово, что однажды он все-таки наденет его на безымянный палец Кэтрин. Просто еще не настало время… Громко стуча каблуками, Кэтрин захлопнула за собой дверь. Если можно было измерить ее настроение по какой-нибудь шкале, то у нее определенно стоял бы полный ноль. Ни полный восторг Ребекки от свадебного платья, ни похвала от профессора по латыни, ни новая пара босоножек от любимого французского дизайнера, ни драгоценное кольцо Стэфана не вызвали в ней ни капли радости. Пройдя в гостиную, девушка успела толкнуть по пути прислугу, но ее суровый нрав и отвратительное настроение не позволили ей извиниться. Определенно, она была на грани. В красивой и уютной гостиной, полной, как и старинного антиквариата, так и новых элементов мебели беззаботно проводил время глава семьи – Майкл. Не трудно было догадаться, что в его руках был стакан шотландского виски. Мужчина был слишком консервативен во всем, поэтому все его привычки легко предугадывались всеми членами семьи. Разозленная Кэтрин подскочила к шкафчику со спиртным и ничуть не стесняясь заполнила себе стакан того же самого виски. Майкл был чрезвычайно удивлен. Никто не имел права касаться его коллекции спиртного, но Кэтрин было сейчас не до формальностей и порядка. Когда мужчина уставился на нее удивленным взглядом, девушка плюхнулась на диван и громко объявила: - Имею право! Майкл кивнул головой и не стал ругать ее. Ему казалось, что бедная девочка ужасно переживает свой разрыв со Стэфаном и не может найти себе места. К чему ненужные упреки? - Что денек не задался? – засмеялся он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и вывести Кэтрин из состояния уныния. - Прошло уже двое суток, - твердо выдавила из себя Кэтрин, перейдя к самой сути непростого разговора с отчимом. Улыбка на лице Майкла растаяла в мгновении ока. Теперь напряжение передалось и ему. Осушив залпом стакан виски, мужчина отвернулся в сторону. Закинув ногу на ногу, с самым невозмутимым видом он плотно прижался к мягкой обивке дивана. Подобное движение не могло не зацепить Кэтрин. Равнодушный и безучастный вид Майкла взбесил ее еще больше. - Пора подать заявление в полицию! Мы так и будем ждать у моря погоды? - Захочет – вернется. - Он не захочет и не вернется. Вы, что своего сына не знаете? - Знаю. Он всегда делал все мне назло! Вцепившись нервно в подлокотник, мужчина изо всех старался себя сдержать. Конечно, в глубине души он тяжело переживал разрыв и ссору с сыном. Его трясло от неизвестности. Где он? Как он? С кем он? Жив ли? Но в то же время, Майкл осознавал, что это всего лишь на всего воспитательная мера. Он все еще надеялся, что его сын одумается и вернется. - Знаешь, он даже в детстве делал все наоборот, лишь бы меня позлить! – раздраженно ответил мужчина. Кэтрин положила стакан на край тумбочки и пододвинулась поближе. Судя по всему, сейчас начнется душевный разговор. Она нисколько не ошиблась, ведь Майкл определенно настроился на необходимый лад, чтобы поведать Кэтрин свою историю. - Когда мой сын был маленьким, он, как и всякий ребенок, любил сказки. Я приходил вечером в его комнату, брал с собой книги и начинал громко читать. Пытался читать эмоционально, подражал голосам героев, иногда прыгал перед ним, как дурачок. Я верил, что ему понравится моя театрализация. Кэтрин не смогла сдержать улыбку, представив себе всю эту картину в своем воображении. Удивительно, узнавать что-то новое о близких людях. Постепенно напряжение и нервозность покидали ее. - Он, наверное, смеялся от души! – выдохнула Кэтрин, вспомнив его озорные глазки и вечную улыбку на его лице. - Если бы, - разочарованно ответил отчим, поднося к губам любимый виски. – Он никогда меня не слушал. Отворачивался к стенке и сразу засыпал. Мог бы хоть вид сделать, что ему интересно! Тяжелые воспоминания обрушились на него. Неровно дыша, Майкл побледнел в лице, чувствуя, как его штормит от алкоголя. - И вы как всегда ругались? – потребовала продолжения Кэтрин. - Нет. Я просто выключал свет и шел в свою комнату. И знаешь, что меня всегда раздражало? – обратился к ней Майкл, коснувшись рукой своего разгоряченного лба. Кэтрин нахмурила брови, с предвкушением ожидая финала маленькой истории. - Я всегда возвращался назад, чтобы проверить, спит ли он, так, на всякий случай. - И что? - Он обратно включал свет и лежал, как ни в чем не бывало. Только книгу убирал подальше, чтобы я не нашел! – со злостью выпалил Майкл, опустошив очередной стакан крепкого алкоголя. Кэтрин кивнула головой в знак солидарности, но ее безумно удивили действия Кола. Неужели он с малых лет начал игнорировать отца? И так по-взрослому? - А сколько ему тогда было? – поинтересовалась девушка. - Шесть, - сухо ответил Майкл. - Боже! – спохватилась Кэтрин. – Как же можно было и тогда не понять своего собственного сына? Майкл опешил от слов Кэтрин и поразился ее чрезмерной наглостью. Какое право она имела, чтобы упрекнуть в воспитании ребенка? - В пять лет умерла ваша супруга, то есть его мать. И держу пари, что сказки читала она! А отворачивался он потому, что наверняка слезы прятал! В глазах Майкла все померкло. Ему стало еще хуже, и сердце больно билось в его груди. Мучительные воспоминания омрачились в еще более траурные цвета. - Вряд ли, - попытался оправдаться Майкл, стыдясь своей невнимательности и глупости. - Он всегда так делает, разве вы не замечали? – переспросила Кэтрин. Интуицией или инстинктами, чувствами или здравым рассудком она понимала Кола, как никто другой. Девушка была уверена на сто процентов в свой правоте, но отчим выслушал ее со скепсисом, не веря ни единому слову. - Так, все разговор окончен! – выдохнул нервно Майкл, подводя конец душевному откровению. Его одолевали разные чувства, но он не хотел ими делиться с Кэтрин. Скрывшись в своем кабинете, он закрыл за собой дверь, не подпуская никого близко на свою территорию. Кэтрин печально вздохнула, снова приблизив к себе досаду и уныние. Однако стремительно летящая Луиза прервала ее раздумья. - Доченька, собирайся в Майями, быстро! Джессика заболела, ты ее подменишь на презентации. У вас фигуры одинаковые! – протараторила быстро женщина, ковыряясь упорно в своем телефоне. - Мама, ты что? Кол непонятно где! – развела руки в сторону девушка, поражаясь ледяным спокойствием своей матери. - Это не наше дело. Майкл сам с ним разберется. Живо пакуй чемоданы! – приказала она, не отрываясь от экрана телефона. Кэтрин развернулась к ней спиной и не желала продолжать беседу. Она почти никогда не перечила ей, беспрекословно подчиняясь во всем. - Доченька, они помирятся. Что первый раз ссорятся? - Но он без цента в кармане! – возразила Кэтрин. - Тем лучше! Быстрее домой вернется! Но нет времени это обсуждать, беги в свою комнату. Самолет уже через час! Убедившись в который раз, что просить маму о какой-нибудь услуге, - пустая трата времени, Кэтрин поспешила в свою комнату. Луиза три шкуры с нее сдерет, если она не послушается. Кэтрин решила не сопротивляться. Молниеносно поднимаясь по лестнице, девушка внезапно остановилась, когда ее окрикнула Луиза. В душе она надеялась, что сейчас что-то изменится, но… - Кэтрин, девочка моя, ты все правильно сделала! – радостно воскликнула Луиза. – Знаешь себе цену! Пусть Сальваторе не расслабляется! Разочарованно опустив голову, Кэтрин поджала губы. Снова речь о несостоявшейся помолвке, которая сводила ее с ума. Она была на грани. Но стиснув зубы, девушка совладала со своими эмоциями и обуздала свою ярость. Впереди ее ждали Майями…