Друзья

      — Друзья? — голос Ярика почти дрожит, ему трудно даются слова, но Саша уверенно кивает.       — Да.       Казьмин не сразу понимает, что чужие губы мягко целуют его, замирают на долю секунды, прежде чем отстраниться.       — А сейчас? — практически переходя на шепот, уточняет Ярик.       — Конечно.       — Хорошо.       Яр молча разворачивается и уходит. На губах все еще ощущается вкус поцелуя.       У Саши выносит мозг. *** Стадия первая. Отрицание.       Саша допивает вторую банку энергетика, с грохотом выбрасывает ее в урну. В последнее время он плохо спит, почти не ест, питаясь какой-то неимоверной дичью. Ярик, вроде бы, от него не бегает, по-прежнему приветливо улыбается, шутит, о чем-то увлеченно вещает, будто ничего и не было. Разве что, может быть иногда Саша замечает, как тот грустно вздыхает, украдкой глядя на друга, а может ему все кажется?       Они ведь друзья. Это все ненастоящее, просто порыв непонятных эмоций, переутомление и неправда. Ярик бы никогда в здравом уме…       Сашу внутри всего трясет. Стадия вторая. Гнев.       Ни о какой дружбе больше и речи быть не может. Они ругаются чуть ли не каждый день, причем, Ярик даже не понимает, в чем именно он провинился в очередной раз. Саша срывается на него буквально из-за всего.       Ярик учится не реагировать на провокации, пропускает обидные слова мимо ушей, изо всех сил сдерживается, чтобы не ответить тем же. Сашку бесит даже это.       — Ты специально меня игнорируешь?! Ответь хоть что-нибудь!       Яр лишь поджимает губы, качает головой и вновь ничего не говорит. Он все прекрасно понимает.       Саше бы ответ на вопрос: «Почему именно я?». Стадия третья. Торги.       Если Яр сегодня захочет встретиться, то они обязательно поговорят без истерик, как нормальные люди. Если напишет первый что-то нейтральное, то Саша готов замять ситуацию и извиниться. Если после всего, что он наслушался в свой адрес, простит его, то все будет хорошо. Писать первым Саша, конечно же, не собирается.       Проходит неделя, но ничего не меняется.       Саша решает, раз так, то лучше вообще прекратить общение. Стадия четвертая. Депрессия.       Ярика не хватает так сильно, что хоть на стену лезь. Одиночество, скука и уныние — кирпичики той прочной стены, которую Саша собственноручно выстроил вокруг себя в надежде спрятаться от взаимных чувств к нему. Не помогло.       О своем решении он не объявляет. Просто в какой-то момент перестает отвечать на звонки и сообщения, не касающиеся рабочих вопросов, избегает Ярика, думая, что еще не готов к серьезным разговорам, и сам же страдает от этого еще больше.       Саша уже ничего не хочет. Ему грустно, страшно и одиноко. Забившись в свой угол и очертив границы, которые нельзя пересекать, он ждет, пожалуй, только одного: все образуется как-нибудь.       Саше прятаться нет смысла. Стадия пятая. Принятие.       Саша случайно сталкивается с ним за кулисами за несколько минут до выхода на сцену. Сейчас или никогда.       — Помнишь, я говорил, что все в порядке? — в его руках худое запястье, держит крепко, чтобы не упустить.       — Да.       — Ты злишься на меня?       — Нет.       Саше словно под дых ударяют. Обиделся? Перегорел? Ненавидит?       — Яр, — надтреснутым голосом пытаться извиниться — гиблое дело. Особенно, когда тебя не хотят слушать.       — Пусти, Саш, — рывок вперед в попытке высвободить руку, Казьмин лишь крепче сжимает пыльцы. — Выход через две минуты.       — Этого достаточно, чтобы я сказал «прости» и «я тебя люблю».       Ярик подвисает на мгновение, грех упускать такой момент. Саша его силой к себе притягивает, порывисто обнимает, с благоговением гладит по растрепанным волосам. Соскучился.       — Друзья? — вновь повторяет Ярик, подняв на него растерянный взгляд, мысленно возвращая обоих в тот злополучный день.       Вместо ответа Саша прижимается к его искусанным губам своими.       Саша все сделал правильно.