Вознести на пьедестал

Новый капитан Крепости-на-Перекрестке был немного не в себе. Это знали все. Нет, это никак не проявлялось, скажем, в вопросах управления Крепостью, командования личным составом и прочих житейских мелочах. Но. Так же все знали, что в личном... Каждый вечер в замковом парке он собирал из едва успевавших распуститься цветов букет и направлялся в небольшую комнату рядом со своим кабинетом. Комната эта была пуста — если не считать стоявшей посредине статуи предыдущего Рыцаря-Капитана. Предыдущей. В полный рост. С соблюдением всех пропорций. И, как отмечали все видевшие, поразительного внешнего сходства. Откуда она взялась — не знал никто, но изваявший ее скульптор был воистину гениален. Кожа выглядела абсолютно настоящей, растрепанные волосы казались мягкими. На вид. Точнее никто из обитателей Крепости сказать не мог — посещение комнаты было возможно только с личного распоряжения капитана, которое он давал крайне неохотно и лишь в исключительных случаях. ...Капитан отпирал дверь затейливым ключом и бережно ставил букет в большую серебряную вазу у невысокого постамента. Делал три шага назад, преклонял колено и на какое-то время замирал. Иногда что-то шептал, иногда молчал... затем поднимался, уходил прочь и запирался у себя в кабинете где-то на полчаса. В это время его лучше было не трогать. Ни под каким предлогом. Ни по каким делам. И об этом тоже знали все. Потом щелкал замок, дверь отпиралась и все продолжало идти своим чередом, буднично и рутинно. На следующий день все повторялось. Глядя в спину собирающего очередной букет Рыцаря-Капитана, обитатели замка пожимали плечами, недоуменно хмыкали, но не более. У каждого из нас свои странности, свои забавы. Вон, леди Кара каждое утро из окна по воронам файерболами лупит. Они ее, видете ли, карканьем раздражают — а патрулю потом обугленные тушки по двору собирать. А здесь что? Нарвал букет, отнес — никому никакой лишней работы. Чудачество. А капитан — он хороший. Въедливый, правда — но справедливый, не отнимешь. Пускай себе чудит. Это случилось в конце лета. Как-то утром к воротам крепости подошел человек, по одежде и повадкам — рейнджер. Небритый, запыленный... И в чрезвычайно дерзких выражениях потребовал его впустить. Дозорные сперва опешили, потом взялись за луки — но даже воткнувшаяся в землю у самых ног стрела отнюдь не заставила пришельца сменить тон. Скорее наоборот: рейнджер обложил лучника громко и витиевато — и что-то было в его голосе очень убедительное... Офицер махнул рукой, заскрипела лебедка, ворота приоткрылись, незваный гость шагнул внутрь и, не вступая в разговоры, зашагал прямиком к жилому крылу замка. Шел он быстро и очень уверенно, явно был здесь не впервые. Точно знал — куда и зачем он идет. В жилых покоях, перемахивая через две ступеньки, поднялся на второй этаж и направился в сторону кабинета Рыцаря-Капитана. Стражник у двери напрягся и даже на треть вытянул меч из ножен, однако пришелец, даже не глянув, миновал дверь кабинета и остановился у другой. Той самой. Наклонился к замку, некоторое время внимательно его разглядывал, затем выдернул из кармана кольцо с набором отмычек. Выбрал нужную. Спустя минуту замок сухо щелкнул. Страж у двери кабинета недовольно крякнул, но промолчал — очень уж уверенно вел себя незнакомец. Может, положено ему тут быть?.. Взломщик сунул отмычки обратно в карман, рванул дверь так, будто собирался сорвать ее с петель и шагнул внутрь. Стражник еще раз недовольно крякнул и на всякий случай подошел поближе — мало ли чего? Рассказывая в казарме о том, что происходило далее, он только удивленно головой крутил и требовал еще пива. А происходило следующее. Вошедший некоторое время внимательно разглядывал статую, затем подошел к ней вплотную — чего себе даже капитан не позволял — и бесцеремонно схватил изваяние за руку. И заорал так, что задрожали стекла: — Спишь?! Чучелом прикинулась? Болванчиком?! Хватит. Слезай. Мы уходим. А дальше... Статуя вдруг зашевелилась... сделала шаг... спрыгнула на пол. Закинула руки за голову и с хрустом потянулась. — Великий Латандер... Бишоп! Как же мне надоело тут торчать! Так ведь совсем окаменеть можно. На улице что?.. — Лето! — рыкнул Бишоп. — Хорошо. — она еще раз сладко потянулась. — Пойдем отсюда. Хочу лето. И направилась к двери. Рейнджер напоследок пнул вазу: — Идиот! — кратко сквозь зубы охарактеризовал непонятно кого и пошел следом. ...Странная пара шла через двор к воротам. Рейнджер что-то раздраженно бурчал, девушка что-то отвечала, время от времени порываясь треснуть его по шее. А из окна своего кабинета в спины уходящим смотрел Рыцарь-Капитан. Хорошо, что рядом с ним никого не было. Еще никто и никогда не видел паладина настолько растерянным и опустошенным. — Куда ты?.. Как же так?.. — шептал он. — Я же сделал для тебя все... Я вознес тебя на пьедестал... на алтарь! как же так...