Половина бесконечности

Дело почти завершено. Можно немного расслабиться. Яков, схватив полотенце, отправился на пляж. Сбросив одежду, он собирался с размаху нырнуть в манящую голубизну воды. Однако не тут –то было. Море сегодня показывало свой характер – довольно большие волны вынуждали купальщиков плотными рядами жаться возле берега, подпрыгивать и визжать от восторга. Они напоминали колонию пингвинов, такую же гомонящую и бестолковую. Кое-как продравшись через толпу, Яков с наслаждением поднырнул под первый пенящийся барашек и поплыл, не споря, не соревнуясь с волной, а подстраиваясь, получая огромное удовольствие от этого диалога. Пару раз, засмотревшись по сторонам, получал весомую водяную оплеуху. Отфыркиваясь и отплевываясь, он чувствовал, что от этого становилось еще радостней. Словно беззаботное детство пожаловало к нему по воле какого-то волшебного случая, давая возможность на время забыть о проблемах насущных, нерешенных, гнетущих. Нарезвившись вдоволь, он решил отдохнуть и дать волнам поиграть собой. Развернувшись в сторону берега, боковым зрением он заметил еще одного пингвина, чья глупая голова одиноко торчала в отдалении от основной массы сородичей. И именно глупая, потому что сама тушка находилась на большой каменной плите, уходящей далеко от берега. Волны захлестывали, пингвин подпрыгивал, играя в странную игру. Один раз голова скрылась под водой, очевидно, пингвин соскользнул с камня. Что за дурацкая идея? Если он так решил свести счеты с жизнью, то глупо. Кто бросается в воду, тот просто тонет, этого же запросто может размазать по камням, и только потом он захлебнется. Еще чего не хватало! Нужно вытаскивать это существо! Яков, большими гребками рассекая волну, направился к нему. Подплыв ближе, он с изумлением узнал в пингвине неприступную красавицу, вслед которой все мужчины сворачивали голову, а горячие турки ее просто пожирали глазами. Кажется, Анна. Ее он тоже опрашивал, и был удивлен, как в таких красивых глазах помещается столько льда. Сейчас в них плескалось отчаяние, а слезы, прикидываясь остатками волны, делали их еще глубже и синей. - Вам что, жить надоело? Уплывайте отсюда, камни скользкие. Вы представляете, что с Вами будет, если не удержитесь? – мужчина встал рядом, а девушка отвернулась от него. Причем сделала это резко и, как следствие, оступилась. Яков схватил ее за руку и потянул на себя, помогая обрести устойчивое положение. - Отпустите меня! Уходите немедленно! – раздосадованно воскликнула девушка, мучительно краснея. Яков считал, что его нельзя уже чем-то удивить. Сейчас же он просто потерял дар речи. Пред ним оказалась русалка – Анна была топлесс. Одной рукой она старалась удержать равновесие, а другой безуспешно пыталась прикрыть обнаженную грудь, совершенство и красота которой не могли укрыться от искушенного взгляда мужчины. - Да, я потеряла лиф. Он расстегнулся, и его унесло волной. Довольны?! – с каким –то детским вызовом воскликнула она и гордо вздернула подбородок. Ну, вот и расплата за оригинальность. Конечно, он видел его. .Купальник был явно дизайнерской работы. Лиф представлял собой ультра короткий топик, без бретелей. Так что можно смело сказать, держался на честном слове. (Но наверно, не каждое честное слово оказывается по-настоящему честным). На черном фоне вышит был золотом лис. Поднятый вверх хвост огибал левую грудь снизу, а лапы и морда расположены были сверху на правой. И теперь сам лиф канул в бездну, загнав хозяйку на камень. - Сейчас я сплаваю за полотенцем, завернетесь в него, и будет у Вас еще один купальный оригинальный костюм. – Продержитесь еще немного? -Да, конечно, - нарочито бодро ответила девушка, однако было видно и невооруженным взглядом, что силы у нее на исходе. Волна опять сбила ее, Яков снова вытащил и скомандовал: - Хватит геройствовать! Сейчас держитесь за мою шею, дотранспортирую Вас до пингвинов, а там прикрою как-нибудь. И не вздумайте спорить. – Штольман умел быть убедительным. Не дожидаясь ответа, он обхватил одной рукой ее талию и поплыл, увлекая за собой девушку. Она пыталась слабо сопротивляться, но это было все равно, что катеру меряться силами с крейсером. Волны не делали скидку на то, что один пловец был обессилен, а второй вынужден грести за двоих, и захлестывали их с головой. Вот –вот, и их ноги коснутся земли, нужно будет маневрировать между подпрыгивающими на волнах тушками. Анна только сейчас сообразила, что ей не удастся спрятаться за спину мужчины, несмотря на то, что та довольно широкая и крепкая. Она в отчаянии думала, что придется теперь менять билеты и улетать раньше – становиться местной достопримечательностью – девушкой без лифчика – ей точно не хотелось. Однако не успела она додумать печальную мысль, как мужчина развернулся к ней лицом, с легкой усмешкой взглянул ей в глаза, и видно было, что изо всех сил он пытается не уронить взгляд туда, где невольно один раз уже побывал. - Ну что, милая русалка, готовы эпатировать публику? С этими словами он подхватил ее на руки, крепко прижав к своей груди. Анна ахнула. Если бы проводился чемпионат по попаданию в самые нелепые ситуации, она, безусловно, взяла бы золото. Ей ничего не оставалось, как уткнуться лицом в шею спасителя. Но едва чувство стыда оставило ее, его место тут же заняло смущение от своих мыслей. Этот сыщик, приехавший расследовать исчезновение какого-то банкира, с первого взгляда вызвал в ней противоречивые эмоции. Он был хорош. Красив по-мужски. Зеленые глаза могли смутить кого угодно. Иронично подпрыгивающая изломанная бровь придавала лицу испытывающе– насмешливое выражение. А его вьющиеся жесткие волосы вызывали нестерпимое желание запустить в них пальцы, добираясь до кожи. Желание вызвать в нем желание… С другой стороны, своей самоуверенностью он ее бесил. Очевидно, он был тем еще ходоком, что подтверждали кокетливые улыбки всех прелестниц от шестнадцати и до бесконечности, появлявшиеся автоматически при его виде. Правда, нужно отдать должное, он практически не отвечал взаимностью. Ну, оно и понятно, ведь мысли заняты были расследованием. Просто некогда было. Сейчас он вел себя так же самоуверенно, но его сильные руки, подхватившие ее, как пушинку, дарили такое невероятное ощущение спокойствия и безопасности, что она едва не расплакалась. Вынужденная с ранних лет быть самостоятельной, она лишь теперь призналась себе, что отчаянно нуждается в защите. И вся ее эмансипированность готова слететь, как шелуха от дуновения ветерка. Сопровождаемый обжигающе любопытными взглядами Яков пронес свою ношу к лежаку и, подхватив полотенце, невозмутимо направился к тоннелю, отделявшему пляж от отеля. Скрывшись от разочарованных зрителей, он поставил Анну на ноги и ловко, как куклу, завернул в полотенце. -Давайте я принесу Ваши вещи, потом провожу в номер. Вам нужно отдохнуть и успокоиться. То ли пережитый стресс сказался, то ли привычка во всем видеть подвох, но от слов «в номер» она взбрыкнула. - И в номере я должна буду Вас отблагодарить за спасение?! Мужчина разочарованно посмотрел на нее и холодно ответил. - Зачем же в номере? Можете прямо здесь. - Здесь? – Анна едва не задохнулась от возмущения. Глаза метнули яростную молнию. – Да как вы смеете! - А что, для того, чтобы спасибо сказать, Вам нужна особая обстановка? - Спасибо? !- Анна снова вспыхнула от стыда. - Вы имели в виду просто спасибо? – не то спросила, не то уточнила Анна. Ей стало ужасно неловко за свои слова, и она не знала, как исправить положение. Однако было поздно. Яков не отличался покладистостью характера. И не нужно было долго высекать искры, чтобы он взорвался. - А вы считаете, что все свободное время я только и занимаюсь тем, что затаскиваю в койку молоденьких дурочек?! -Я не молоденькая дурочка! – взвилась Анна. - А я и не собираюсь затаскивать Вас в койку!- Штольман развернулся на 180 градусов и, собираясь уходить, кинул через плечо: -Полотенце отнесите на ресепшен, я заберу. За своими вещами он решил вернуться позже, поэтому пошел по пляжу наискосок, в другое место. Туда, где не было свидетелей такого неоднозначного происшествия. И у самой кромки воды замер. На шезлонге лежали черная большая шляпа, небрежно брошенное желтое платье и черная пляжная сумка с таким же огненно-золотым лисом, что и на утонувшем лифе этой колючей красавицы. Именно этот лис заставил его застыть в остолбенении. Совершенно очевидна была аналогия с половиной знака бесконечности. Дугой задранный хвост похож был на нижнюю вогнутую часть, а морда с передними лапами образовывали верхнюю выгнутую. Он оторопело посмотрел на свое запястье. Сделанная пару лет назад в позорном подпитии по случаю его ухода из органов татуировка представляла собой вторую половину этой бесконечности – вогнутая правая часть и выгнутая – левая. Тогда он решил соригинальничать и неизвестно зачем набить половину «восьмерки». Наутро он готов был придушить своего закадычного друга Рогозина, который не остановил его. Конечно, ее можно было уже сто раз удалить, но совершенно не доходили рУки до рукИ. И вот теперь это странное совпадение…. Странным оно было еще и по другой причине. Однажды в гости к родителям приехали старые друзья из Еревана. После ужина тетя Вартане приготовила удивительный кофе, и все расслабленно вели приятную беседу ни о чем. Затем разговор зашел о детях, и мама посетовала, что внуков ей не суждено нянчить. Так как единственный отпрыск вырос убежденным браконенавистником. Яков подтвердил сказанное и дурашливо попросил прощения за свое мировоззрение. Тетя Вардане, хитро улыбнувшись, попросила чашку Якова. Перевернув ее на блюдце, подождала, пока остатки кофе стекут по стеночкам и изрекла: - Мария, не переживай. Женится твой соколик, и никуда не денется. Не скоро. Но любовь будет сумасшедшая. Девушка со знаком …., - тут она подумала и очертила пальцем в воздухе знак бесконечности. – Вот Половинка такого знака. Все посмеялись еще и забыли. Сейчас же ему было не до смеха. Афродита, которую он вынес из пены морской, очень его взволновала. И дело было даже не в ее красоте. За ее колючестью он увидел ранимость, стремление защититься. В ней не было ни на грамм кокетства, ни тени легкомысленности, ни капли фальши. Яков был убежден, что дав слово, она не изменит ему никогда. «Да что за черт! Нашел о чем рассуждать?! Не она ли собралась расплачиваться за спасение в номере?», - пытался он одернуть себя. Однако признав свою неправоту, смирился с тем, что не собиралась, поэтому и разгневалась. И прежде чем он начал представлять сладостную картину, поспешно отвел взгляд от вещей Анны и сердито зашагал прочь. Не хватало еще в гадания на кофейной гуще поверить!