Хотел как лучше

Санджи был горд собой. Вообще-то, он втайне гордился собой каждый раз, когда накрывал на стол. Гордился самую чуточку, но все же он имел на это полное право, не так ли? Однако сегодня ужин обещал быть особенным, как сам вечер обещал быть особенным: царил штиль, мандариновые деревья отбрасывали приятную тень, а Санджи брызгал лимонным соком на гигантские устрицы. Выловленные этим утром, они влажно поблескивали на солнце, каждая длиной в несколько ладоней. Санджи давно хотел приготовить именно такие — они отличались особенной свежестью и нежным вкусом. Может быть, этот вкус прошибет даже такого ограниченного, чуждого всякой вкусовой гармонии осла, как маримо. «Не люблю я этих устриц. Скользкие и мерзкие на вкус. Лучше бы ты жареного мяса приготовил. И плесни мне саке!» Вот и все, что он услышал от идиота, когда в последний раз подавал на стол дары моря. Казалось бы, что взять с этой орясины? Яснее ясного, что он не в состоянии оценить хоть сколько-нибудь изысканное блюдо, а рецепторы его языка наверняка давно сожжены алкоголем. И все-таки Санджи был уязвлен в лучших чувствах. Так грубо отвергнуть его старания! После этого стоило надеть кастрюлю ему на голову, но Санджи почему-то решил расстараться больше обычного. — Нами, Робин, попробуйте же поскорее, — проворковал он, поднося девушкам первые порции и пытаясь наклониться так, чтобы оказаться поближе к ним двоим одновременно. Те не возражали — они перестали делать это с некоторых пор… с определенных пор. Вспомнив о Зоро, Санджи в очередной раз скрипнул зубами. Даже сейчас, когда прелести Нами и Робин были так доступны, маримо продолжал все портить. Санджи думал о нем так часто, что уже начал от этого уставать. Он сразу подумал о нем, когда поймал устриц. Думал о нем, когда готовил их. Думал о нем, когда раскладывал их по тарелкам. — Опять эта гадость, — пробормотал тот, лениво покосившись на стол, и надулся. Санджи был уверен, что еще немного — и пар повалит из его ушей. Как он смеет!.. Чёртов идиот!.. Да он!.. Санджи не швырнул тарелку в его голову только потому, что ему было слишком жаль ее содержимое.  — Ешь, что дают, — прошипел он, и Зоро только хмыкнул в ответ. Сидевшая рядом Нами пристально следила — происходящее ее явно забавляло. Проклятый Зоро, сделал его посмешищем в глазах прекрасных дам. К сожалению, в решающий момент Санджи не слишком сопротивлялся. Если быть совсем честным, не исключено, что однажды сам он и сыграл решающую роль. Но теперь несчастные устрицы стали яблоком раздора, и Санджи мысленно готовился к тому, что скоро освободится от этих странных чар. Можно размахивать своими дурацкими мечами, когда вздумается, постоянно теряться, грубить и раздражать его тысячей возможных способов, но не уважать дело всей его жизни… это грань, за которую ему не стоило переходить. Зоро пожал плечами и, всем своим видом выражая тоску и безысходность, проглотил первую устрицу, и Санджи вдруг почувствовал, как весь внутренне напрягся, словно хищник, подстерегающий жертву; ему все-таки было важно мнение Зоро, важнее всех прочих мнений, так уж вышло — и за что ему это наказание? Зоро облизнул губы и потянулся за следующей. Ему правда понравилось, или во всем виноват голод? Санджи так пристально вглядывался в его лицо, что у него почти заслезились глаза. — Если тебе так противно, можешь вылизать вчерашние сковородки, — на всякий случай предложил он. Зоро бросил на него нечитаемый взгляд. — Нет, спасибо. Пожалуй, в этот раз все не так плохо, — не менее великодушно отозвался он. Санджи хотелось растерзать его за этот наглый тон, и в то же время он испытывал странное облегчение, как если бы угодить Зоро было важной миссией. Он почти ненавидел себя за то, что думал так. Зоро съел двенадцать. Санджи ненавидел себя еще и за то, что посчитал. — Утрись, — буркнул он, когда Зоро протолкнулся к нему в камбуз. На его подбородке застыли дорожки лимонного сока и еще бог весть чего. — Помоги мне, — ухмыльнулся тот. Санджи чувствовал, как запунцовели у него уши, и он демонстративно не пошевелился, продолжая мыть тарелки, руки у него были по локоть в мыльной пене. — Лучше бы ты мне помог. Только и знаешь, что жрать, — недовольно огрызнулся он и все-таки повернулся: Зоро вызывающе смотрел на него и не сделал ни одного движения к мойке. Вот гад. Санджи покосился на закрытую дверь и быстрым движением языка слизнул капли с подбородка Зоро, который не дал ему отстраниться так быстро и вовлек в поцелуй. Который, впрочем, продлился недолго. — Что с тобой?.. — озадаченно спросил Санджи. Зоро дышал так, будто только что закончил свою тренировку с камнями весом в полтонны. Если это сила возбуждения, ему давно следовало научиться держать себя в руках. Зоро помотал головой и выскользнул прочь. Это было странно и совсем на него не похоже. Санджи рассеянно домыл посуду, закурил и пустил к потолку несколько колец дыма. Может быть, стоило разыскать Зоро и спросить, какая муха его укусила. Может быть, его, наоборот, следовало оставить в покое. Еще недавно перед Санджи не возникло бы такого выбора, но теперь этот выбор был, и с этим ничего нельзя было поделать. — Эй, маримо, — шипел он, обходя корабль и стараясь не попасться на глаза случайным свидетелям. — Мари… Зоро стоял на корме, оперевшись на борт. Издалека его фигура казалась почти мечтательной, и это тоже было непривычно — обычно Зоро едва ли можно было застать томно наблюдающим за водной гладью. Санджи должен был признаться, что это выглядело в определенной степени мило. А потом Зоро повернулся к нему, и иллюзия рассеялась. — Что ты… — Санджи осекся. Лицо Зоро, мокрое от пота и зеленоватое под стать волосам, лучше всяких слов говорили о том, что именно тот делал, склонившись над водой. — Это что — мои устрицы?! — брякнул он быстрее, чем успел подумать. — Ты избавляешься от моих устриц?.. — Можно и так сказать. — Ты делаешь это мне назло? — поспешил уточнить Санджи. Зоро криво усмехнулся. — А вот и нет, — он закашлялся, прижимая кулак ко рту. — Значит, тебе правда настолько не понравилось? — в этот миг Санджи было почти жаль Зоро. Если тот так самоотверженно давился за ужином, только чтобы сделать ему приятно… за это ему можно было многое простить. Зоро с тяжелым вздохом покачал головой. — Мне понравилось. Дело совсем не в этом. — А в чем же тогда? — не слишком деликатно продолжал допытываться Санджи, когда заметил, что лицо Зоро, еще минуту назад смертельно бледное, стало необычно красным. Его смущение могло показаться очаровательным, вот только это было не смущение. — Что это у тебя? — Санджи схватил его за запястье и внимательно осмотрел руку, сплошь покрытую красными точками. — Это еще что такое? Зоро уставился на свою руку, будто впервые ее увидел, а Санджи уже смотрел на его губы, которые недавно целовал, не замечая ничего странного, — сейчас они были странного пунцового цвета. Санджи мог бы посмеяться над тем, как нелепо выглядел маримо, если бы ситуация казалась хоть сколько-нибудь смешной. Дыхание Зоро, до сих пор казавшееся просто странным, сбилось и прервалось, превратившись в затяжной хрип, и Санджи вдруг ощутил на себе полновесную тяжесть чужого тела. Зоро оседал так быстро, как будто его подстрелили, — нет, если бы его подстрелили, он держался бы на ногах гораздо дольше; очевидно, задыхаться он привык гораздо меньше, чем истекать кровью. Санджи подхватил его под мышки и усадил на палубе. — Чоппер, сюда!.. — заорал он во все горло, и когда маленький доктор возник перед ними словно из ниоткуда, добавил почти обыкновенным, но неожиданно слабым голосом: — Кажется, он умирает. Светило солнце. Царил штиль. Вечер обещал быть особенным. — Санджи, раскрой мою сумку и высыпи все содержимое. — Он не дышит, да? — Санджи! Стараясь не смотреть на то, как Чоппер запрокидывал голову Зоро назад, Санджи рванул его сумку и опрокинул ее верх дном, и Чоппер выхватил из горы склянок шприц. — У него аллергический шок, — пробормотал он, впиваясь иглой в мышцу его плеча. — Надеюсь, мое средство поможет. — А что, если нет? — Санджи знал, что отвлекал Чоппера, говоря ему под руку, что просто выглядел глупо, что окончательно выдавал себя своими причитаниями, но ничего не мог с собой поделать. — Тогда мне придется разрезать его трахею, чтобы воздух мог поступать в легкие. Лучше бы Санджи не спрашивал. Аллергический шок. У Зоро никогда не было аллергии на устрицы — он плевался и кривился, но не опухал и не покрывался красными пятнами. Значит, именно эти… гигантские, редкие и невероятно вкусные… которые Санджи преподнес ему как особое блюдо, призванное исправить вопиющее дурновкусие Зоро… именно они едва не убили его. Едва — ведь он был в надежных руках, верно? Лекарство Чоппера подействует, и ему не придется вскрывать Зоро шею. Санджи надеялся на это еще и потому, что ему наверняка придется помогать, а он и без этого чувствовал подозрительную слабость в коленях. Он не испытывал ничего подобного с самого раннего детства. Они пережили так много опасностей, что и вообразить сложно, а расклеился он только сейчас — может быть, потому, что все случилось слишком неожиданно, слишком неправильно и очень глупо. Чоппер потянулся и выудил из кучи предметов, вывалившихся из его медицинской сумки, маленький нож хитрой формы. Вот оно. Сейчас он будет перерезать Зоро горло, а Санджи будет держать того за плечи, чтобы он случайно не дернулся от боли, и Чоппер не проткнул ему артерию. Все потому, что он настоял на этих дурацких устрицах. Потому что он чувствовал себя уязвленным из-за того, что Зоро не ценил его кулинарных стараний — словно Зоро был обязан любить каждое блюдо, которого когда-либо касалась рука Санджи. Словно это должно было влиять на их отношения. Коротким движением Чоппер разрезал рубашку Зоро и внимательно осмотрел его грудь. Потом повернул его голову из стороны в сторону. — Отек спадает, сыпь тоже, — резюмировал он. — Мое средство подействовало. Санджи только и мог, что молча кивнуть. Он чувствовал себя так, словно ему самому нужно было срочно вскрыть горло, чтобы он мог дышать. Зоро что-то невнятно пробормотал и вывернулся из маленьких лап Чоппера, медленно сел, скрестив ноги и опустив голову. Санджи видел, как часто поднималась его спина. — До вечера ты можешь чувствовать головокружение и тошноту, — сообщил Чоппер. Интересно, к кому из них двоих он обращался? Сейчас Санджи чувствовал и то, и другое. — И вообще, тебе лучше прилечь. Но ты все равно не будешь этого делать, и я не буду с тобой спорить. Зоро ничего не ответил. Вставать он тоже не торопился. — Извини, — сказал ему Санджи и тоже сел рядом, старательно изображая, что сделал этого только чтобы их с Зоро лица оказались на одном уровне, а не скрывая собственную шаткость. — Это из-за меня, да? Все еще не говоря ни слова, Зоро вопросительно поднял бровь. — На устрицы часто бывает аллергия. Я должен был… наверное, это предвидеть или хотя бы… иметь в виду такую возможность. И я говорю не только о тебе. Я должен был предупредить всю команду. Но ты, как всегда, отличился!.. — неожиданно вспылил он. — Конечно, ты не мог нормально пережить один-единственный ужин! С тобой ведь ничего не случалось, когда я готовил других моллюсков, но именно теперь, когда я так расстарался, когда с меня семь потов сошло, лишь бы только тебе понравилось… — он осекся, проговорившись. Впрочем, едва ли можно считать, что он проговорился — все было очевидно с самого начала. Зоро вздохнул, и в его груди что-то слабо булькнуло, но это уже не имело ничего общего с недавними хрипами. — Успокойся, — проговорил он таким спокойным тоном, будто еще недавно не валялся на палубе весь синий. — Ты, конечно, уже не раз грозился, что прикончишь меня, но не думаю, что ты можешь кого-то отравить — тем более, специально. Я знаю, что именно этого ты никогда не сможешь сделать. — Санджи почувствовал, как что-то сжалось внутри него от серьезности этого тона. Каким же все-таки Зоро был иногда… каким же… — Ну, а любым другим способом ты не сможешь меня убить, — закончил он и вызывающе усмехнулся. Это выглядело скорее смешно, чем угрожающе, потому что его губы все еще казались толще обычного. Санджи понятия не имел, почему хотел их поцеловать. — Правда, спасибо, — потом сказал ему Зоро. — Это действительно было… недурно. По крайней мере, в первые минуты. Давай я навсегда запомню твой щедрый жест, и ты никогда больше не будешь готовить устриц. — Вот еще! Я буду готовить их для прекрасной Нами и прекрасной Робин! Зоро и ухом не повел на эту пустую угрозу. Иногда он оказывался гораздо умнее, чем можно было о нем подумать. И все-таки… — И все-таки ты идиот, — мрачно заявил Санджи и в очередной раз закурил. — Сбежал вместо того, чтобы позвать на помощь. Почти всего, что сейчас произошло, наверняка можно было избежать. — Просто не хотел, чтобы ты видел, как я выворачиваюсь наизнанку. — Чудесно. Вот только вместо этого я увидел нечто совсем другое, гораздо более жуткое. И надеюсь больше никогда не увидеть ничего подобного. Решив, что на сегодня он сказал достаточно, Санджи поднял голову и, состроив отстраненный вид, выпустил струйку дыма. Небо все еще было ясным, и только одно облако появилось над горизонтом. Оно было похоже на гигантскую устрицу.