Хорошая работа, сынок

Вся комната погружена во мрак. Лишь занавеска оставила небольшую часть окна видимой, где отражался тусклый свет от луны. На спинке стула висел костюм человека-паука. Казалось, он утратил всё своё значение и не нужен. По всему полу были разбросаны пустые картонные коробки и другие вещи. Облокотившись о свою ладонь, Питер, не двигаясь, сидел на кровати. В голове смешались мысли. В полной тишине слышались лишь нервное дыхание парня и шорох волнующейся занавески. Питер поправил свои взъерошенные волосы и закрыл трясущимися руками бледное лицо, которое давно перестало проявлять каких-либо эмоций, кроме слёз и непрестанной боли. Напротив него лежала маленькая желтая коробка, украшенная алой шелковой лентой, под которой пряталась бумажка. Она гласила: «Для Питера». Сглатывая, он взял листок и прочитал на обратной стороне:

«Питер, Это мой последний важный подарок для дружелюбного соседа человека-паука. Помни, не делай ничего, что я бы сделал, и определённо не делай то, что я бы не сделал.

Тони»

Сердце бешено колотилось, и весь этот шум мгновенно заполнил голову. Питер вытер холодный пот, стекающий со лба, о помятую белую кофту и развязал ленту, раскрыв коробку. И он вздрогнул. На его лице отразилась временная улыбка, после чего он сжал губу и прикрыл рукой рот. В коробке лежали оранжевые очки мистера Старка, которые он одевал когда-то. Питер боялся их взять, потому что знал, что они принадлежали Тони. Принадлежат. Он глубоко вздохнул и улыбнулся, отводя взгляд. Парень вытер падающие слезы рукавом кофты, посмеялся и вновь смотрел на ту вещь, являющиеся неким наследием того человека, который подарил его будущее. И будущее этого мира. Он потянулся дрожащими руками и надел очки. — Привет, малыш. Питер вздрогнул, услышав эти слова и этот голос. — Да, это я. Паук поднял глаза и увидел облокотившегося мистера Старка. Нет. И хоть это была его голограмма, Паркер всё равно словил его сияющий взгляд и искреннюю улыбку. — Я долго решался что сказать в этом видео, поэтому решил записать сейчас. Питер закрыл лицо руками, словно, чтобы Тони не увидел, как он плачет. — Я понимаю то, что наверняка происходит у тебя на душе. И это самое ужасное, с чем я когда-либо сталкивался, — Он остановился, отвёл взгляд в сторону и вновь посмотрел на паучка. — И, да, пожалуй, самый лучший выход из этой бездны - это новая жизнь, хоть и со старыми скелетами. Знаю, звучит странно, но логично. Мистер Старк начал кашлять, прервав разговор, и глубоко вздохнул. Питер не упускал ни одного слова наставника, продолжая ждать, нервно и часто поправляя край своей кофты. — Мы стали очень близки. И ты один из тех, кто знает меня и знает кто я, — на его лице появилась грустная улыбка, — Я хочу, чтобы после меня остались эти воспоминания, чтобы меня... помнили. Мне большего не надо. У Питера закололось сердце во много раз больше, и проникла дрожь по всему телу. — Но просто меня послушай, просто послушай: ты ни в чём не виноват. Хватит брать на себя весь существующий груз ответственности. Всё уже не так как раньше, всё будет иначе. Прошу тебя, Питер. Не допускай моих ошибок. Прошу. — Мистер Старк, я.. я докажу, что способен. Я докажу, что... что вы и ваш подвиг, который спас меня, — он пытался держать слёзы, — который спас бесконечное количество жизней останется в нашей памяти навечно. Хоть вы и пожертвовали своей... Он хотел говорить, сказать, но ком, застрявший в горле, мешал ему это сделать. Из него вырывались лишь слезы. — Тони... мы проиграли эту войну. Победа... без тебя — всё равно что проигрыш. — Питер, ты меня слышишь. Я горжусь тобой. Хорошая работа, сынок. Связь оборвалась, и голограмма исчезла. Но мгновение в этой комнате было тепло и светло, а уже в следующее холодно и больно.